Смогут ли российские сенаторы вылечить бизнес?

Иван Стасюк Forbes Contributor
Фото Leah Millis / Reuters
В Совете Федерации зародилась идея создать Центр санации бизнеса (ЦСБ). Механизмов, которые бы сделали новую структуру полезной для предпринимателей, нет

Российские сенаторы выступили с инициативой создать Центр санации бизнеса (ЦСБ). В середине апреля идея обсуждалась на круглом столе комитета Совета Федерации по регламенту и организации парламентской деятельности. Предполагается, что новая структура будет нацелена на предупреждение банкротства компаний и оказание им информационной, юридической и иной помощи в сложных ситуациях.

Сенаторы предлагают при помощи административных методов и дополнительного регулирования решить сложнейший вопрос по уменьшению числа банкротств и улучшению ситуации с удовлетворением требований кредиторов. Идея выглядит красивой только на словах. На деле пока нет никаких механизмов, которые бы сделали ее полезной для бизнеса.

Потребности

Ситуация с взысканием долгов в России действительно плачевная. В среднем кредиторы получают удовлетворение лишь в размере 1-2% от своих требований. В случае наличия залогового обеспечения цифра чуть выше — от 25% до 30%. Но на залог, как правило, могут рассчитывать только банки, остальные кредиторы остаются ни с чем. Ведь едва ли не половина компаний к моменту банкротства не имеют активов.

Исправление сложившейся ситуации требует множества усилий как в экономической, так и в юридической сфере. Банкротство как таковое — это механизм перераспределения активов от неэффективного собственника к эффективному. Теоретически предполагается, что
на активы должника найдется покупатель, который купит его по рыночной цене и за счет вырученных средств рассчитается с кредиторами если не в полном объеме, то в большей части. Однако эта идеальная картина мира нуждается в ряде корректировок.

Должник может вовсе не иметь ликвидных активов (речь идет о недвижимости, реже — оборудовании или транспорте, поскольку все остальное, за редким исключением, продается за бесценок). Если данный вид актива есть, то он, как правило, обеспечен залогом в пользу банка. При этом требования банка зачастую недостаточно обеспечены (то есть размер долга существенно больше стоимости залога).

Залоговый кредитор не заинтересован в том, чтобы попытаться восстановить платежеспособность должника. Ему интереснее либо быстрее продать имущество, либо забрать его себе по цене ниже рыночной в целях дальнейшей перепродажи. Должник может работать под известным брендом, но конкретный кредитор будет взаимодействовать с одной из компаний холдинга, у которой нет имущества. Также и работники могут быть трудоустроены в эту компанию. В случае ее банкротства требовать что-либо от «головной» компании с активами будет невозможно. Тем более что она сама будет банкротом, а у нее, в свою очередь, свои кредиторы.

Процедурой банкротства формально руководит независимый арбитражный управляющий, но фактически его выбирает либо должник, либо крупнейший кредитор. Интересы миноритарных кредиторов почти никогда не учитываются. У инвестора, который хотел бы приобрести предприятие, в процедуре банкротства нет никаких прав: он никак не может влиять на процедуру банкротства, а вправе лишь принять участие в торгах.

И это лишь часть проблем, которые лежат на поверхности. Но поможет ли создание нового органа их решить?

Возможности

Теоретически фонд мог бы стать новым лоббистом изменений законодательства в сфере банкротства. В настоящее время наибольшую активность в этом процессе проявляют налоговая служба и банки. Станет ли ЦСБ противовесом им? Пока в это верится с трудом.

Стоит отметить, что в целом мировая практика допускает участие государственных корпораций в управлении банкротными процедурами. Например, Federal Deposit Insurance Corporation управляет банкротством несостоятельных банков в США. В России аналогичные функции выполняет Агентство страхования вкладов. Однако банкротство банков все же особая сфера, в которой важное место занимает защита интересов вкладчиков. Вряд ли у какого-либо иного предприятия, даже крупного, имеется столько же кредиторов, сколько у банков.

Другой социально острой темой является банкротство застройщиков. Однако в этой сфере и так имеется специальное регулирование: отдельно предусмотрена возможность достройки дома, к управляющим предъявляются повышенные требования.

Что же касается интересов работников крупных банкротящихся предприятий, то гораздо эффективнее оказывать помощь непосредственно работникам: выплачивать пособия по безработице, помогать в поисках новой работы или в переезде к новому месту работы, содействовать в профессиональной переподготовке.

Сегодня процедура банкротства социально значимых предприятий порой длится очень долго. Например, банкротство МУП «Жилищно-коммунальное объединение» Всеволожского района Ленинградской области длилось с 2003 по 2019 год. Банкротство ОАО «Донбассводоснабжение» (Ростовская область) также началось в 2003 году и до сих пор не завершено. Наберется еще несколько десятков примеров с продолжительностью процедур около 10 лет (в основном это организации жилищно-коммунального хозяйства). Сомнительно, что участие еще и государственной корпорации в таких делах поможет их ускорению.

Не вполне понятно также, каким образом будет финансироваться деятельность новой организации. Нет особых оснований считать, что проблемы частных лиц (и должников, и кредиторов) должны решаться за счет бюджета. Иной вариант финансирования — за счет самих предпринимателей. Однако такой вариант будет означать, что добросовестные участники оборота будут платить за недобросовестные действия и ошибки других.

Не до конца ясен и сам функционал ЦСБ. Оказание аналитической и юридической помощи — едва ли достаточное основание для создания новой структуры. Наделение же фонда полноценными полномочиями участника в деле о банкротстве также не выглядит необходимой мерой. В настоящее время интересы бюджета в банкротных делах отстаивает налоговая служба, а контроль за деятельностью управляющих возложен на Росреестр. Что в таком случае будет делать ЦСБ, а главное, как его появление решит вышеизложенные проблемы — остается неясным.

Есть еще вариант, при котором ЦСБ будет выполнять функции арбитражного управляющего в делах о банкротстве. Однако даже если предположить, что фонд будет заниматься только частью должников, то все равно ему потребуются громадные финансовые и кадровые ресурсы для реализации таких функций. Привлечение же к ответственности такого управляющего наверняка станет немалой проблемой для кредиторов.

Увы, создание подобных структур в сфере банкротства не решит существующие проблемы кредиторов и должников без масштабных изменений в экономике, обеспечения независимости судей и арбитражных управляющих.

Новости партнеров