К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего броузера.

Новости

Реклама на Forbes

Риски и ресурсы: достанется ли Китаю афганский литий

Фото STRINGER / EPA / ТАСС
Пока США вывозили из Афганистана людей, а кадры с афганцами, берущими штурмом аэропорт Кабула, чтобы вылететь из захваченной талибами страны, обошли весь мир, некоторые страны искали возможности. Важное место среди них занимает Китай, который лидеры боевиков называют своим главным иностранным партнером. Но действительно ли Китай готов играть эту роль?

С уходом войск США из Афганистана и приходом к власти движения «Талибан» (запрещено в России как террористическое), с которым Штаты безуспешно боролись последние 20 лет, кажется, что ни одна из западных стран больше не ступит на афганскую землю, а потому она свободна для любой другой силы, желающей извлечь оттуда максимум прибыли. Такой силой сегодня может стать Китай. 

Во-первых, в недавней истории достаточно примеров того, как Пекин не боится вкладываться в рискованные активы по всему миру. Во-вторых, Китай, как и Россия, пошел на сближение с талибами и принимал их на министерском уровне. Логично в таком случае предположить, что за всеми этими действиями стоит меркантильный расчет получить доступ к афганским ресурсам в то время, пока еще толком не сформированное правительство очень нуждается в иностранном финансировании, а препятствия в виде Запада уже нет.

Но так ли все на самом деле?

Реклама на Forbes

Рисковый инвестор

В последнее десятилетие за Китаем прочно закрепился имидж страны, которая активно вкладывается в самые рискованные страны по всему миру. Например, Китай — важный инвестор в Сомали и Южном Судане и экономический партнер политически турбулентных стран типа Венесуэлы или Киргизии .

Кажется, вкладываясь в рискованные активы, Пекин действует нерационально. Но это не так. Китайские инвесторы очень прагматичны и редко вкладываются в неприбыльные активы. Да, бывают  случаи инвестиций, когда госкорпорации по геополитическим причинам вкладываются в не слишком экономически интересные иностранные проекты, но убытки в таком случае компенсируются государством (или санкции от государства в случае отказа превышают эти убытки — в любом случае в такой ситуации выбора у компаний нет).

За последнее десятилетие в КНР возросло качество управления рисками: появились специальные агентства, которые консультируют госкорпорации. И в целом после кризиса 2008 года Пекин стал более аккуратно относиться к проектам с сомнительной выгодой. Например, Китай из-за высоких рисков отказался от масштабного проекта китайско-пакистанского экономического коридора, который должен был стать важным звеном в цепочке проектов «Один пояс — один путь» и символом дружбы Пекина и Исламабада.

В ряду таких же надолго забытых проектов и линия D газопровода из Центральной Азии в Китай. Его строительство откладывается уже больше пяти лет, хотя, когда новая ветка анонсировалась и постфактум была включена в «Экономический пояс Шелкового пути», казалось, что никакие трудности не помешают реализации проекта. Но сейчас та доля, которую центральноазиатские Туркменистан, Узбекистан и Казахстан занимают в газовом рынке Китая, Пекин пока удовлетворяют, и он, судя по всему, не собирается ее увеличивать.

Другими словами, будет вкладывать Китай в Афганистан или нет, зависит от того, насколько это может быть выгодным.

Экономические выгоды

Афганистан уникально богат черными, цветными и редкоземельными металлами. Например, размер разведанных запасов черных металлов месторождения в предгорьях хребта Гиндукуш составляет более 500 млн тонн. А Айнак — это известное афганское месторождение меди, крупнейшее в Евразии. По данным Геологической службы США, там содержится 450 млн тонн медной руды. В Афганистане, по некоторым оценкам, крупнейшие в мире залежи лития, одного из самых важных для перехода на зеленую энергетику металлов.  

Эти и многие другие месторождения в Афганистане практически нетронуты. Эксперты-геологи утверждают, что неизвестно, насколько богат ресурсами Афганистан на самом деле. Учитывая ограниченность ресурсов, важность афганских месторождений для наукоемких отраслей растет с каждым годом.

При этом у самого Афганистана нет технологий и финансов, чтобы разрабатывать месторождения самостоятельно. И ни одна из ведущих мировых добывающих компаний, кроме китайских, так и не смогла получить доступа к ресурсам. Однако их опыт работы в Афганистане вряд ли можно назвать удачным.

В 2008 году Jiangxi Copper совместно с China Metallurgical Group Corp выиграли контракт на $2,9 млрд на право в течение 30 лет разрабатывать и эксплуатировать медный рудник в Айнаке. На данный момент работа на месторождении остановлена, а все сотрудники вывезены из Афганистана. Во-первых, недалеко от месторождения были обнаружены древние развалины буддийского города. Во-вторых (и это основная причина), у компании были серьезные опасения по поводу безопасности своих работников, на которых несколько раз нападали и даже убивали. Другими словами, прошло уже больше 10 лет с момента подписания контракта, а добыча в полной мере практически и не началась.

Кроме этого, у Китая в Афганистане был другой проект — в 2011 году китайский энергетический гигант China National Petroleum Corporation (CNPC) выиграл тендер на разработку нефтяного месторождения на севере страны у реки Амударьи сроком на 25 лет. Через два года добыча началась, однако вскоре между CNPC и ее местной компанией-партнером разгорелся спор, который последние пытались решить с применением силы и угрожали китайским инженерам на местах. Добычу приостановили и не возобновили до сих пор.

Кроме этих двух проектов, у Китая не было других крупных планов по сотрудничеству с Афганистаном, несмотря на более-менее действующее правительство. А те небольшие инфраструктурные и строительные проекты (дороги, школы и другие социальные объекты), которые китайские компании строили в Афганистане в разные годы, были частью международных инициатив и не являются китайскими — компании из КНР выступали исключительно в роли подрядчиков.

Не совсем понятно, почему с падением правительства Ашрафа Гани у Китая должны были вдруг появиться новые экономические возможности в Афганистане. Инвестировать в Афганистан вряд ли начнут, пока не станет понятно, удастся ли «Талибану» создать эффективное действующее правительство.

Китай не исключение. Однако есть мнение, что в сложившейся ситуации власти КНР будут руководствоваться геополитическими интересами, так как нарастающее противостояние с США подталкивает Пекин заполнить образовавшийся в Афганистане вакуум.

Поддержка талибов

Пекин уже несколько лет поддерживает отношения со всеми сторонами конфликта в Афганистане. Но быстрое падение Кабула и бегство Гани из Афганистана не оставило ему выбора — только установить более тесные контакты с «Талибаном»,  де-факто властью в стране.

Конечно, Китай, как и Россия, не мог удержаться от злорадных комментариев по поводу ухода США из Афганистана. Происходящий в Афганистане хаос прекрасно вписывался в антизападный идеологический нарратив, который Пекин активно транслирует в последние годы. Для приличия было сказано о готовности Пекина сотрудничать с США, но также китайские дипломаты призывали Вашингтон признать ответственность за происходящее, отказаться от двойных стандартов и признать, что военное вмешательство в дела других стран несет пагубные последствия.

Реклама на Forbes

В то же время позиция Китая по Афганистану не сильно отличалась от российской — даже в том, что касается «Талибана». Официальный представитель МИД КНР Хуа Чуньин во время ежедневного брифинга говорила примерно то же самое, что и российские коллеги, — что к талибам необходимо относиться без устаревшей предвзятости, а недоверие к ним вряд ли можно назвать рациональным. При этом незадолго до этого представители «Талибана» в Пекине встречались с министром иностранных дел КНР.

Желающий на этот раз добиться признания легитимности «Талибан» схватился за китайскую риторику, объявил Пекин своим основным внешнеполитическим партнером и много чего пообещал. Пекину важно, чтобы талибы гарантировали разрыв любых связей с «Исламским движением Восточного Туркестана» (запрещено в России), боевики которого выступают за отделение Синьцзян-Уйгурского автономного района от КНР. Кроме того, Китай требует от нового руководства Афганистана создать инклюзивное правительство, в которое войдут представители всех национальных и религиозных групп общества.

Главный вопрос в том, сможет ли «Талибан» выполнить эти и другие требования и стабилизировать ситуацию в стране. 

Интересы КНР в Афганистане ограничены желанием удержать потенциально опасную волну насилия и радикализма внутри страны. Не допустить, чтобы через границу в Ваханском коридоре или со странами Центральной Азии в китайский Синьцзян проникло одно их «трех зол» (радикализм, сепаратизм, терроризм), с которыми Пекин активно борется несколько последних десятилетий.
Китай не желает занимать место США в Афганистане, а текущая активная поддержка «Талибана» на словах объясняется в основном злорадством (этого в риторике китайских дипломатов становится с каждым годом все больше) и прагматичностью. По большому счету Китаю не важно, кто стоит у власти в Афганистане, — главное, чтобы это руководство гарантировало безопасность на границах. 

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора

Реклама на Forbes
Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции. Товарный знак Forbes является исключительной собственностью Forbes Media LLC. Все права защищены.
AO «АС Рус Медиа» · 2021