Рычаг давления
США и Израиль 28 февраля начали совместную военную операцию против Ирана, главной целью которой была объявлена ядерная и ракетная программы Исламской Республики, а также возможное свержение иранского правящего режима. В ответ на это Иран начал запуск ракет и дронов по Израилю, американским военным базам и дипломатическим представительствам в регионе. Под удар попали и нефтеперерабатывающие заводы в странах Персидского залива. Кроме того, Иран пошел на еще один, беспрецедентный по масштабу последствий шаг, фактически перекрыв Ормузский пролив — важнейшую транспортную артерию, соединяющую Персидский залив с Индийским океаном. Официальные представители Ирана время от времени повторяют, что пролив свободен для всех, кроме их «врагов», однако в реальности движение там остановлено.
При этом, по сообщениям CNN, при планировании операции против Ирана администрация Дональда Трампа даже не допускала вероятности того, что Ормузский пролив может быть перекрыт, и не принимала всерьез угрозы КСИР (Корпус стражей исламской революции, элитное военизированное формирование в составе вооруженных сил Ирана), несмотря на предостережения американских чиновников из сферы торговли и финансов.
На Ормузский пролив, находящийся между Ираном и Объединенными Арабскими Эмиратами, приходится около 20% всех мировых поставок сжиженного природного газа, нефти и нефтепродуктов. Его блокировка уже привела к тектоническим сдвигам на нефтяном рынке: так, цена нефти марки Brent достигла максимума с 2022-го года, торгуясь более чем за $100 за баррель. Из-за переполненных нефтехранилищ и невозможности организовать поставки нефти страны Персидского залива существенно ограничили ее добычу. Таким образом, нынешние перебои в транзите нефти уже оцениваются как самые масштабные за всю историю существования нефтяного рынка.
На грани катастрофы
Ормузский пролив — это важнейший транзитный канал не только для нефти и газа, но и для продовольствия и удобрений. По данным ООН, через него проходит около трети всех мировых поставок удобрений, которые оцениваются примерно в 16 млн т в год.
В этих условиях неминуемо снижение урожайности в тех странах, которые сейчас, в период начала посевов, не могут получить доступ к поставкам удобрений. Перебои в транзите могут стать критичными для беднейших стран мира, к примеру, тех, которые расположены на юге от Сахары, в регионе, именуемом Черной Африкой. По разным оценкам, 90% используемых здесь удобрений импортируются из других стран.
Самыми распространенными культурами, которые выращиваются в этом регионе, являются азотоемкие растения (те, что в крайней степени нуждаются в азоте), к примеру, кукуруза. Они особенно чувствительны к отсутствию удобрений.
Необходимо при этом понимать, что Иран, Оман, Саудовская Аравия и Катар (страны Персидского залива, попавшие в эпицентр текущего конфликта на Ближнем Востоке) производят огромную по мировым меркам долю мочевины и карбамида, используемых для подпитки растений. Блокировка Ормузского пролива в этой ситуации делает невозможными поставки и в бедные африканские страны.
Свейн Туре Хольсетер, глава одного из крупнейшего в мире производителя удобрений Yara International, заявил, что закрытие Ормузского пролива на год станет «катастрофой». По словам руководителя норвежской компании, для некоторых культур, включая, например, картофель, отсутствие удобрений может означать снижение урожая до 50% уже при первом сборе. Хольсетер призвал мировых лидеров задуматься о последствиях стремительного роста цен на продовольствие для беднейших стран мира, «пока не стало слишком поздно». Он также отметил, что индустрия удобрений столкнулась с «двойным ударом»: перебоями с поставками сырья из Персидского залива и резким ростом цен на газ, который нужен для извлечения азота из воздуха.
Трамп заявил, что США могут обеспечить сопровождение судов через этот водный путь «в случае необходимости». Однако, по словам министра энергетики Криса Райта, военно-морские силы США смогут приступить к этому не ранее конца марта, пишет Bloomberg. Кроме того, отмечает агентство, пока неясно, будет ли защита распространяться на все суда или исключительно на те, что идут под американским флагом. Узкая ширина пролива еще больше усложняет задачу, и даже если военное сопровождение будет организовано, на расчистку транспортного затора по обе стороны водного пути, по оценке аналитиков издания, могут уйти недели.
Экономическое домино
Евгений Попов, фрахтовый брокер компании Nitro shipping, подчеркивает, что карбамид — одно из основных сельскохозяйственных удобрений, которое производится из газа. «Цены на газ сейчас сильно растут и подстегивают рост цен на удобрения. Рост стоимости удобрения же, в свою очередь, повышает себестоимость производства зерновых. Поэтому страны Африки и другие государства будут переориентировать свои закупки на те рынки, откуда устойчивые поставки удобрения возможны. Среди этих стран, безусловно, одно из ключевых значений занимает Россия», — заключает эксперт.
В то же время Григорий Лукьянов, научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН и эксперт клуба «Валдай», придерживается мнения, что для России ситуация весьма неоднозначна. «Нынешняя дестабилизация может угрожать и альтернативным каналам. Даже повышение цен на нефть — это временный успех, а не системный фактор, который нельзя включить в элемент какого бы то ни было долгосрочного планирования», — считает востоковед.
От поставок удобрений из стран Залива зависят и многие страны Южной и Юго-Восточной Азии — Индия, Бангладеш и Таиланд. «Фермер в Таиланде, который на 90% зависит от импорта, сталкивается с ценовым шоком одновременно в нескольких сферах: покупает мочевину, сделанную из газа, которую поставляют через Ормузский пролив, а цена за нее в долларах растет из-за укрепляющейся на фоне геополитических рисков американской валюты», — считает Радж Патель, исследователь из школы связей с общественностью имени Линдона Б. Джонсона при Техасском университете в Остине.
Даже в случае появления альтернативных поставщиков доставка существенно подорожает из-за повышения цен на страхование перевозок и корабельное топливо.
Блокировка пролива неизбежно приведет и к значительному удорожанию еды в странах, которые импортируют готовую продукцию. Это касается в первую очередь стран Персидского залива, в одночасье ставших ареной для «сведения счетов» между Ираном, Израилем и США. Сейчас ОАЭ, Катар, Кувейт и другие страны региона находятся в процессе поиска альтернативных источников поставок по суше и по воздуху. Однако даже если им это удастся, воздушный или сухопутный канал поставок способен обеспечить в разы меньший объем по сравнению с танкерными перевозками.
Евгений Попов отмечает, что у Ормузского пролива нет морской или сухопутной альтернативы: «Существует, к примеру, транзитный сухопутный путь через порт Янбу в Саудовской Аравии, однако он и близко не может обеспечить сопоставимых объемов и стоимости доставки».
Кроме того, как считает старший научный сотрудник Международного научно-исследовательского института продовольственной политики Джозеф Глаубер, более существенное влияние на потребительские цены окажет не столько воздействие непосредственно на сельскохозяйственные товары, сколько «то, что энергоносители составляют значительную долю в общей стоимости продуктов питания для конечного потребителя».
В тупике
Степень серьезности последствий для продовольственного рынка логичным образом будет зависеть от того, как долго Ормузский пролив будет оставаться перекрытым. Склоняться к позитивным прогнозам в этом плане на данный момент довольно сложно, так как новый духовный лидер Ирана Моджтаба Хаменеи уже официально заявил о намерении продолжать блокировку пролива в качестве инструмента давления.
По мнению Григория Лукьянова, Иран еще долго может продолжать блокировать Ормузский пролив. «Военная инфраструктура на побережье тесным образом переплетена с гражданской и направленной на производство энергоносителей. Используя гражданскую инфраструктуру, в том числе прикрываясь ею, Иран может долго вести такого рода борьбу. Несмотря на определенный урон, нанесенный Израилем и США иранской военной промышленности, иранские военные силы могут маневрировать и передислоцировать производства благодаря географическим особенностям и большой территории страны», — добавил эксперт.
Повышать ставки в этом отношении продолжают и США, силы которых 14 марта провели бомбардировки острова Харг, именуемый «нефтяным сердцем» Ирана. Американский президент Дональд Трамп уже назвал их «одними из самых мощных в истории Ближнего Востока». По его словам, все военные объекты на острове были уничтожены. Кроме того, Трамп пообещал уничтожить и нефтяную инфраструктуру на этом острове, если Тегеран не снимет блокаду с Ормузского пролива, подчеркнув, что американские силы не стали трогать нефтяные объекты во время прошедшей атаки лишь из «соображений приличия».
Перспективным выходом из транзитного коллапса в Ормузском проливе американская сторона видит и возможность сопровождения танкеров военными судами США. Однако, с точки зрения Григория Лукьянова, сопровождение танкеров флотом американских военно-морских сил не представляется возможным, принимая во внимание интенсивность морского движения в регионе в нормальных условиях и количество скопившихся на данный момент судов.
«Слишком большое количество кораблей. Слишком интенсивный трафик. Несмотря на то что Персидский залив не является большим пространством для ведения военных действий, осуществлять там операции США стало значительно сложнее, учитывая ущерб, который был нанесен американской военной инфраструктуре иранскими силами. Именно поэтому ставка США — не на сопровождение грузов, а на последовательное движение в сторону выведения Ирана из войны», — считает эксперт.
«Вода и продовольствие — это не второстепенные гуманитарные вопросы на периферии конфликта, — пишет эксперт по продовольственной и экологической безопасности Майкл Верц на сайте американского Совета по международным отношениям. — В масштабах всего мира вызванный войной кризис с удобрениями в сочетании с неблагоприятными для урожая климатическими условиями, истощенными запасами зерна и ограниченными долговым бременем возможностями правительств стоит рассматривать как угрозу для всего человечества. Если не принять меры, это может превратить региональный военный конфликт в глобальный гуманитарный кризис».