«Презумпция вины»: почему компании все чаще судятся с топ-менеджерами

Миллиарды с директоров

В 2025-м — начале 2026 года по искам о взыскании убытков с руководителей компаний потребовали 32,56 млрд рублей, а требования истцов были удовлетворены примерно в 51% случаев, следует из исследования юридической компании Nerra, с которым ознакомился Forbes. Речь о применении статьи 53.1 Гражданского кодекса (ГК РФ), которая устанавливает персональную ответственность руководителей и других контролирующих лиц за убытки, причиненные компании. Истцами по таким делам могут выступать учредители или акционеры компании либо новый директор. 

В рамках исследования компания проанализировала около 1500 арбитражных дел. Чаще всего, по подсчетам Nerra, такие корпоративные споры возникали в сфере услуг, строительства, промышленности и торговли. Они же лидируют по суммам, которые удалось взыскать. При этом удовлетворяются иски примерно в половине случаев. 

Если говорить об основаниях споров, то в число наиболее популярных причин для взысканий входят необоснованные операции с подотчетными средствами (удовлетворяют 62,1% исков), вывод активов и транзитные платежи (удовлетворяют 64%), убыточные сделки (43,5%).

Это один из случаев применения инструмента привлечения директоров к ответственности, также он используется при банкротстве организации (субсидиарная ответственность), когда истцами могут быть кредиторы, конкурсные управляющие, акционеры, и т.д. И по этим основаниям дел все больше: количество случаев привлечения директоров к ответственности в рамках банкротства выросло с 17 в 2015-м до 3303 в 2025 году, тогда как по делам о взыскании убытков выросло с четырех случаев в 2015-м до 941 в 2025-м, указывает Nerra со ссылкой на данные Федресурса. Если в 2016 году объем взысканий по субсидиарной ответственности составлял около 153,9 млрд рублей, то в 2025 году он достиг уже 535,9 млрд рублей, а по убыткам с 3,8 млрд рублей в 2016-м сумма выросла до 42,8 млрд рублей в 2025-м.

В статистике Федресурса сведения вносятся арбитражными управляющими и нередко публикуются отдельные сообщения на каждого из солидарных ответчиков с указанием полной суммы взыскания (то есть одна и та же сумма может учитываться несколько раз), пояснил управляющий партнер Nerra Руслан Губайдулин. А в методике Nerra учитывается уникальная сумма по конкретному обязательству, при этом статистика строится на окончательных судебных актах, принятых в 2025–2026 годах. На Федресурсе, напротив, публикация часто происходит сразу после вынесения определения судом первой же инстанции и не корректируется с учетом пересмотра, говорит Губайдулин. За последние годы возможность взыскания с директора из-за убытков перестала быть редкой юридической конструкцией и превратилась в полноценный инструмент разрешения корпоративных конфликтов и банкротных споров, говорит он.

Почему растет число исков

Взрывной рост дел о привлечении к ответственности, как субсидиарной, так и в виде взыскания убытков, связан с радикальным изменением правил игры на законодательном уровне и в судебной практике, говорит глава юридической компании «Архитектура права» Андрей Зуйков. Поворотной точкой стал 2017 год, когда были приняты поправки в закон о банкротстве и вышло постановление пленума Верховного суда, касающееся этой сферы. Тогда «суды фактически ввели жесткую презумпцию вины топ-менеджмента», говорит юрист. Сегодня, например, кредитору или налоговой достаточно показать, что компания обанкротилась после сомнительной сделки или пропажи документов, после чего директор должен доказывать свою невиновность, экономическую обоснованность решений и то, что он действовал разумно и добросовестно, продолжает эксперт. С экономической точки институт стал популярным, потому что взыскивать долги с пустой компании-банкрота бессмысленно (например, средний процент удовлетворения требований незалоговых кредиторов третьей очереди, то есть контрагентов, поставщиков, подрядчиков, налоговой, колеблется в районе 2–7%). «А реальные деньги есть не на счетах «мертвых» компаний, а на личных счетах их руководителей и бенефициаров», — объясняет Андрей Зуйков.

На практике механизм показал себя как достаточно несложный с точки зрения сбора доказательной базы, отмечает партнер, руководитель практики по урегулированию споров с государственными органами и разрешению коммерческих споров ТеДо Раиса Алексахина. Судебная практика последних лет формирует более строгие стандарты оценки поведения руководителей, говорит Руслан Губайдулин. «Суды все чаще анализируют не только очевидные злоупотребления, но и управленческие решения руководителей — выбор контрагентов, перечисление авансов подрядчикам, заключение договоров и контроль за финансовыми потоками компании», — отмечает он. Если директор не может подтвердить экономическую целесообразность таких действий, суды могут признать их неразумными и взыскать причиненные компании убытки, добавил эксперт. 

Фактически директор сможет опровергнуть обвинения, лишь предоставив убедительное документальное опровержение, говорит партнер, руководитель практики банкротства и антикризисной защиты бизнеса юридической компании «Пепеляев Групп» Юлия Литовцева. Сделать это бывает крайне сложно, поскольку события, послужившие причиной иска, как правило, произошли за пять-десять лет до этого, отметила она.

Что влияет на шансы сторон

У истца в суде больше шансов, если он может доказать наличие вреда у общества, неправомерные действия директора и связь между действиями руководителя и наступившими последствиями, указывает адвокат практики сложных судебных споров МКА «Аронов и Партнеры» Мария Бабаева. При этом шансы директора выше, когда конфликт интересов был раскрыт и участники общества знали о сделках и не возражали против них (например, утверждая отчетность, в которой эти сделки отражены), приводит пример член генсовета, руководитель экспертного центра по уголовно-правовой политике и исполнению судебных актов «Деловой России» Екатерина Авдеева. Также шансы ответчика повышаются, если действия директора не выходили за пределы обычного делового риска и соответствовали рыночной конъюнктуре, а убытки возникли вследствие неблагоприятной рыночной конъюнктуры. Суд также может встать на сторону ответчика, если информация о сделке была раскрыта полно и достоверно перед акционерами и действия директора были экономически обоснованы и направлены на сохранение бизнеса.

Поэтому добросовестным директорам при совершении сделки важно сформировать объем документов, подтверждающих, что условия сделки рыночные, говорит советник практики разрешения споров и банкротства BGP Litigation Дарья Майорова. Также необходимо иметь доказательства, подтверждающие, что модель в перспективе обоснованно успешна и учтены основные вероятности изменения рынка. Если судебный процесс уже инициирован, то помочь могут заключения специалистов и экспертов в части оценки финансового положения компании, экономических условий сделки, оценки рыночной стоимости имущества и прочее, сказала эксперт.  

Поскольку причины банкротства компании не всегда просто установить, директор может проявить инициативу и сам объяснить это суду, отмечает советник практики банкротства юрфирмы МЭФ Legal Станислав Соболев. «Пассивная позиция — это самый худший вариант поведения в данном случае», — констатирует он. Кроме того, если директор понимает, что у компании имеются признаки банкротства, он может разработать антикризисный план, который будет предусматривать возможные пути выхода компании из кризиса — в таком случае суды иногда освобождают от субсидиарной ответственности, отметил он. 

Чтобы минимизировать риски, директору также необходимо при увольнении передавать всю документацию, печати и флешки новому директору или нотариусу строго по акту приема-передачи с описью, говорит глава юридической компании «Архитектура права» Андрей Зуйков. Кроме того, следует внедрять практику страхования ответственности директоров и должностных лиц, принцип «двух ключей» (несколько директоров с разделенным функционалом) и четко прописывать в должностных инструкциях, кто отвечает за налоги, кто за закупки, а кто за безопасность, поскольку суды все чаще учитывают реальное распределение ролей в топ-менеджменте, заключил он.