Реформа банкротства
В четверг, 26 марта, сенаторы и депутаты внесли в Госдуму долгожданный законопроект о реформе института банкротства. Предыдущую версию от 2021 года так и не рассмотрели, в отличие от нее, новая версия документа фокусирует внимание на реабилитации и «спасении» бизнеса, а не его ликвидации.
Принципиально новый элемент реформы — это добанкротная санация. Механизм позволит бизнесу договариваться с кредиторами до возбуждения дела о банкротстве. Такая санация может быть адресной, когда соглашение заключается с конкретным заемщиком или несколькими, а также комплексной, при которой несогласное меньшинство подчиняется на лучших для себя условиях большинству неаффилированных кредиторов.
Еще одно масштабное нововведение — появление процедуры реструктуризации долгов через заявление в суд, которой можно воспользоваться вместо банкротства. Максимально реструктуризация может длиться до четырех лет, процедура может включать частичное списание задолженности, заключение соглашения об отступном (если компания не может выплатить долг, она может передать кредитору, например, оборудование). Также можно погашать займы деньгами, вырученными с продажи акций и долей новой компании, созданной на базе старой. «При этом по результатам реструктуризации полного погашения всех обязательств не требуется, достаточно отсутствия неурегулированной в соответствии с планом задолженности», — сказал соавтор законопроекта, председатель комитета Госдумы по вопросам собственности, земельным и имущественным отношениям Сергей Гаврилов. Управление тоже можно будет осуществлять разными способами. Например, сохранить прежний менеджмент, передать полномочия арбитражному управляющему, создать два органа управления от самого должника и кредиторов.
Сокращает законопроект и сроки ликвидационной процедуры — предприятие должно завершить свою деятельность спустя год после открытия конкурсного производства, если кредиторы не проголосуют за ее продолжение. По действующему законодательству процедура закрытия предприятия может длиться несколько лет. Причем, если в результате продолжения работы бизнеса появятся новые убытки, ответственность за это будет ложиться на тех заемщиков, которые проголосовали за продление.
Также законопроект вводит новый формат торгов — так называемые качели, который можно будет применять к имуществу стоимостью свыше 1 млрд рублей (за исключением недвижимости). Заявки на участие в таких аукционах можно подавать в течение двух месяцев с момента размещения сообщения о проведении торгов, после этого в течение месяца будет даваться время на предложение цены. Если до третьего объявления начальной стоимости продажи ни один из участников не заявит о своей цене, аукцион продолжится с понижением стоимости на шаг торгов до поступления первого предложения от участников. Затем цена снова будет расти на шаг торгов, и если до третьего объявления последнего предложения ни один из участников торгов не предложит более высокую стоимость, имущество продается предложившему наиболее крупную сумму. В случае когда при понижении цены до третьего объявления никто так и не согласится купить объект, торги признают несостоявшимися.
Помимо этого, предлагается реформировать и систему саморегулируемых организаций (СРО) арбитражных управляющих. Во-первых, водятся три группы СРО: от десяти членов с компенсационным фондом от 50 млн рублей, от 20 членов с фондом от 100 млн и от 20 членов с фондом от 200 млн рублей. При этом деньги компенсационных фондов должны будут храниться на специальном банковском счете. Взыскание средств будет возможно через 90 дней после привлечения управляющего к ответственности.
Что дадут бизнесу новые правила
Бизнес положительно оценивает новый законопроект. Это целесообразные меры, особенно в текущей ситуации, сказал Forbes председатель «Деловой России» Алексей Репик. Текущий документ представляет собой принципиально иной, гораздо более зрелый и сбалансированный подход, говорит член генсовета бизнес-объединения Екатерина Авдеева. Документ смещает фокус с «карательной ликвидации на реабилитацию бизнеса, что полностью соответствует мировым трендам и современным экономическим реалиям», подчеркнула она.
Пока законодательство о банкротстве работает по одной и той же схеме: компания попадает в процедуру, и дальше с высокой вероятностью следует ликвидация, говорит Сергей Гаврилов. Реабилитация бизнеса происходит менее чем в 1% случаев, а кредиторы при ликвидации получают около 6% своих требований. «По сути, банкротство превратилось в односторонний конвейер, на выходе которого бизнес просто прекращал существование», — сетует он. Внесенный в Госдуму законопроект предлагает принципиально другой подход. «В условиях высокой долговой нагрузки предприятиям и их кредиторам нужны работающие механизмы реструктуризации, а не только путь к ликвидации», — подчеркнул парламентарий.
По задумке разработчиков, вероятно, предлагаемые процедуры досудебной санации и судебной реструктуризации долгов будут интересны должникам, поскольку при соблюдении определенных условий должник получит возможность добиться положительного для себя результата против воли отдельно взятых кредиторов, считает арбитражный управляющий, член совета Национального союза профессионалов антикризисного управления (НСПАУ) Сергей Домнин.
Сейчас принятие закона критически важно: в условиях высокой ключевой ставки, внешнего давления, проблем с международными расчетами и логистикой риск наступления временной неплатежеспособности даже у абсолютно здоровых и рентабельных предприятий крайне высок, говорит глава юридической компании «Архитектура права» Андрей Зуйков. По его словам, нужен эффективный инструмент, который позволит компаниям реструктурировать долги, а не уходить в неконтролируемую цепную реакцию дефолтов.
Особенно значимо, что соглашения о санации будут защищены от оспаривания при соблюдении условий, а суд сможет распространить условия договора на несогласное меньшинство кредиторов при поддержке большинства (более 50% долга), отметил заместитель председателя Бюро по защите прав предпринимателей Московского отделения «Опора России» Сергей Елин. Это положение принципиально снижает риски деструктивных действий отдельных кредиторов.
«Главное, чего так долго не хватало, — это легального, защищенного механизма договориться до суда», — согласен член совета московского регионального отделения «Деловой России» Андрей Глушкин. Сейчас кредиторы и должники могут реструктурировать долги в досудебном порядке, но любая такая сделка рискует быть оспорена, если банкротства все-таки не удастся избежать. Один несогласный кредитор способен заблокировать спасение компании, пояснил он.
Для бизнеса это прежде всего новое окно возможностей: обратиться за судебной защитой до того, как ситуация стала необратимой, не неся при этом стигмы банкротства, продолжает Глушкин. Процедура реструктуризации с горизонтом до четырех лет, возможностью частичного списания долга и сохранением прежнего менеджмента — принципиально другой разговор с кредиторами, чем сегодняшнее конкурсное производство, отмечает он.
Влияние на бизнес-среду новых правил будет системным, прогнозирует Екатерина Авдеева. В первую очередь снизится деловая напряженность, поскольку «сейчас институт банкротства часто используется как инструмент корпоративного шантажа или передела собственности». Введение добанкротной санации обесценивает такую тактику, уверена эксперт. Также предложенные меры поспособствуют стимулированию инвестиционной активности, поскольку инвесторы получат предсказуемые процедуры восстановления активов. А механизм прекращения хозяйственной деятельности через 12 месяцев, если кредиторы не проголосовали за иное, — это жесткая, но справедливая норма, которая заставит кредиторов брать на себя ответственность за свои решения, подчеркнула Авдеева.
По сути, для добросовестного бизнеса — это «возможность оставаться на плаву до последнего вздоха, рассчитывая на то, что в деле о банкротстве их ждет не субсидиарная ответственность, а списание долгов», добавил адвокат, юридической компании Kislov.law Сергей Кислов. Предполагается и оздоровление рынка арбитражных управляющих: градация СРО по численности и размеру компенсационных фондов и автоматическое взыскание средств через 90 дней после наступления ответственности — это фактически введение профстандартов, отметила Екатерина Авдеева. Мелкие, технические СРО, которые часто обслуживали «дружественные» банкротства, уйдут с рынка, считает она.
Что стоит добавить
При этом в документе остаются слепые зоны и риски правоприменения, говорит Андрей Зуйков. Так, по его словам, в законопроекте слабо проработан вопрос налогообложения при реструктуризации или санации. Если кредиторы прощают компании часть долга (соглашаются на частичное списание), по действующему Налоговому кодексу у должника автоматически возникает внереализационный доход, с которого он обязан уплатить налог на прибыль по ставке 25%. Это может мгновенно перечеркнуть всю экономику спасения предприятия, предупреждает юрист. Поэтому необходимы параллельные поправки к налоговому законодательству, полностью освобождающие от налогов доходы, возникшие при списании долгов в процедуре реструктуризации, считает он.
Жесткое разделение СРО арбитражных управляющих на три группы с резким повышением требований к компенсационным фондам, по мнению Зуйкова, может привести к жесткой зачистке рынка. Останется лишь несколько крупных площадок, тесно связанных с государственными банками и крупными финансово-промышленными группами, говорит он. Следует предусмотреть более мягкий переходный период или механизмы совместного страхования ответственности, чтобы не выдавить из профессии независимых специалистов, полагает юрист.
Кроме того, пока неясно, как новые механизмы будут работать в делах с участием государства в качестве кредитора — ФНС и ФТС традиционно занимают жесткую позицию на переговорах, и законопроект этот вопрос явно не закрывает, отмечает Андрей Глушкин. Также в документ не попали положения о так называемом полноценном судебном преодолении, когда должник получает реструктуризацию на основании решения суда против воли основных кредиторов, отметил Сергей Домнин. Видимо, это решено оставить на откуп судебной практике, рассуждает он. «Учитывая, как сильные прокредиторские традиции российского банкротства, так и максиму про то, что деньги сегодня всегда дороже, чем деньги завтра, никакого вау-эффекта от поправок в ближайшем обозримом будущем ждать не придется», — скептичен Домнин.
Следует прописать в законе и необходимость разделения «неразумности» и «недобросовестности» при привлечении лиц к субсидиарной ответственности, говорит Сергей Кислов. От этого зависят и перспективы страхования рисков менеджмента, и последствия для них в личном банкротстве. Сейчас суды не имеют законодательных оснований и мотивации к четкому разделению умысла, грубой неосторожности и небрежности в действиях контролирующих должника лиц, привлекаемых к ответственности, сказал юрист.
Также в тексте законопроекта «отсутствуют четкие «антиэйфорийные» фильтры для должников», отмечает Екатерина Авдеева. По ее словам, необходимо прописать критерии, при которых добанкротная санация не применяется, например при наличии непогашенной судимости за преднамеренное банкротство у директора или если убыточность вызвана выводом активов. «Иначе мы рискуем получить механизм легализации мошенничества, когда должник, выведя активы, получит рассрочку на четыре года», — предупреждает она.