Мы уже не дети: как родственники чиновников управляют инвестфондами

Фонд Indigo Петр Жуков, сын заместителя председателя Госдумы Александра Жукова, создал спонтанно
Фото Максима Апрятина Фонд Indigo Петр Жуков, сын заместителя председателя Госдумы Александра Жукова, создал спонтанно
Дети высокопоставленных бюрократов вкладывают в инвестпроекты десятки миллионов долларов. Помогают ли им в бизнесе влиятельные родители?

Дети бывших и действующих чиновников все чаще меняют банковские должности на свой бизнес по управлению активами. Они создают private equity и венчурные фонды с использованием собственных средств и привлекают десятки миллионов долларов сторонних инвесторов. Деньги и патриотизм не всегда стоят рядом, поэтому, несмотря на санкции, большинство проектов иностранные.

Мирный атом

В 2013 году сын главы «Росатома» Владимир Кириенко и его партнер Александр Айвазов открыли компанию, занимающуюся инвестициями в венчурные проекты, с начальным капиталом $47,8 млн. Сумма была близка к атомной массе титана, поэтому партнеры назвали ее Titanium Investments (одноименное российское юрлицо принадлежало структурам Владимира Кириенко). Кириенко-младший избегает публичности и не стал давать комментариев для Forbes. По словам Айвазова, партнеры познакомились в 2009 году, когда вместе с Кириенко делали в Нижнем Новгороде проект премиум-кинотеатра «Романов Синема». Средства для фонда, по словам Айвазова, Кириенко получил от успешной продажи доли в Саровбизнесбанке (ранее Владимир Кириенко возглавлял его), а Айвазов заработал на продаже в 2012 году коммерческой недвижимости — 40% кинотеатра «Романов Синема» и 25%-ной доли в компании «Норд Капитал».

Кириенко занимал должность председателя совета директоров Titanium и, по словам Айвазова, был основным финансовым инвестором. И если Айвазов инвестировал, например, $2 млн, то Кириенко мог вложить в разы больше.

Кириенко приходил на заседания совета директоров компании и тратил на нее 10–12 часов в неделю. Айвазов взял на себя задачи по управлению инвестициями. «Подбор и математика — за мной, я его [Кириенко] «операционкой» не гружу. Я взял на себя эту задачу, чтобы компенсировать диспропорции в инвестициях», — говорил Forbes Айвазов.

К концу 2014 года Titanium Investments проинвестировал более десятка проектов, преимущественно это израильские стартапы.

 

Сфокусироваться на России компании не удается, так как в стране, по мнению партнеров, нет достаточного количества достойных проектов.

«Израиль — это площадка номер два по числу стартапов после Штатов. В США с нашими деньгами сложно что-то делать. Также в Израиле близкая и понятная нам ментальность, разумные оценки для входа. Их рынок невелик, поэтому они строят глобальные продукты», — рассказывает Айвазов.

В компании считают, что израильские проекты могут увеличить вложения в 5–6 раз на горизонте 3–5 лет, а в России — в 3–4 раза на горизонте трех лет, но максимальный потолок для роста технологических компаний в России ограничен $200 млн. Появления новых Mail.ru и «Яндекса» Айвазов и Кириенко не ждут.

Обычно Titanium старается получить от 2% до 20% в каждой компании, вкладывает от полумиллиона долларов с горизонтом до пяти лет. Компания не инвестирует на раннем этапе (seed-инвестирование), а вкладывает средства вместе с уважаемыми инвесторами (например, Blumberg Capital). Ей интересны проекты с аудиторией не менее 1,5 млн человек в России и не менее 5 млн человек в Израиле.

В России наиболее крупный проект Titanium Investments — «Фабрика online» (вложено $6 млн). Компания занимается онлайн-играми, в частности, известна проектом «Герои Онлайн». Среди других российских проектов Cloudpayments — решение для рынка электронной коммерции и сервис для пробуждения «Будист» (на Западе Wakie). Остальные проекты — израильские стартапы: сервис 365scores — онлайн-трансляции спортивных мероприятий, календарь для делового человека в смартфоне Any.do, оптимизатор фотопотока Moment.me, Drippler — приложение с новостями для гаджетов, а также три компании, которые занимаются рекламными и маркетинговыми технологиями, — BrightInfo, FeedVisor, Mentad.

Айвазов планирует увеличить капитал компании. «Существенных проблем увеличить объем инвестиций мы не видим. Деньги перестали быть проблемой. Самое главное, чтобы ты доказал, что умеешь зарабатывать деньги как для себя, так и для остальных», — говорит он.

 

После того как летом 2014-го были введены очередные санкции со стороны ЕС, фотография Кириенко пропала с сайта фонда, хотя информация о нем оставалась в кэше поисковика «Яндекс».

По словам Айвазова, они с Кириенко решили на этом этапе перераспределить активы, и Владимир сконцентрировался на других проектах. «Суть сделки раскрыть не могу, она была хитрой изначально, но он передал свое участие в компании», — сказал Айвазов.

Ермак из Лондона

 

Сын бывшего министра энергетики Юрия Шафраника Денис в середине 1990-х поехал учиться в английскую школу Челтнем, а затем окончил Лондонскую школу экономики и одновременно Университет нефти и газа им. Губкина в Москве. Но в отличие от отца он не пошел в реальный сектор, а девять лет работал в английском инвестбанке Barclays Capital. Шафраник-младший в должности вице-президента курировал сектор энергетики и коммунального хозяйства. По его словам, он занимался проектами в сфере энергосбережения и возобновляемых источников энергии, участвовал в финансировании строительства электростанций на Ближнем Востоке. Кроме того, параллельно помогал команде Ильи Беляева, которая организовывала в Barclays финансирование практически всех крупнейших российских компаний. В 2012 году карьера русских в английском банке прервалась. «Мы сказали, что уходим из Barclays. Надоело работать в большой структуре. Хотя мы трудились в достаточно интересное время», — говорит Беляев. И хотели заниматься собственными проектами и начали с венчурных инвестиций, добавляет Шафраник.

Вместе с Беляевым и еще одной русскоговорящей сотрудницей банка Эстер Голдберг он открыл в 2012 году Supremum Capital. Через эту компанию, по словам партнеров, они инвестировали собственные средства и привлеченные деньги российских инвесторов.

 

И хотя Шафраник работал на руководящих постах в компании отца SNG group, он уверяет, что его деньгами никогда не управлял.

До Supremum Шафраник-младший инвестировал самостоятельно в различные проекты через Ermak group, часть из них позже оказалась инвестициями Supremum Capital.

Денис Шафраник вложил с европейскими партнерами порядка $20 млн. Среди инвестиций есть сервис по продаже билетов Biletto, компании, занимающиеся интерьерами и предметами искусства Alessandro Isola и The New Craftsmen, компания электронной коммерции Pockit, магазин спорт-luxury Monreal, винный ритейлер Vini Italiani, поставщик инфракрасных сенсорных устройств Pyreos, онлайн-сервис для спортзалов Payasugym, разработчик IT-инфраструктуры для электронной коммерции Atosho, три английские компании, работающие в секторе энергоэффективности, — Chargemaster (зарядки для электромобилей), Ceres Power (технологии твердых топливных элементов), Sustainable Power (микроТЭС), а также завод по переработке мусора Plasrecycle.

Управление активами разделено — Шафраник отвечает за инвестиции в Европе, а Беляев — в России. Среди российских проектов — один из лидеров рынка мобильной коммерции «Интеллектуальные платежи» (партнеры считают, что его доля рынка 20–25%), компания «Контрол лизинг», предлагающая долгосрочный лизинг автомобилей для физлиц, микрофинансовая организация «Веббанкир», «Межрегиональная жилищная корпорация», развивающая аренду жилья с последующим выкупом совместно с АИЖК, а также компания «Дом Финанс», предоставляющая финансирование под залог недвижимости. Беляев называет сумму вложений только в российские активы — около 250 млн рублей. Ранее партнеры говорили о том, что под управлением может оказаться до $100 млн.

Единственный выход из проекта — компания Intelligent Energy. Сумму доходов и размер доли Шафраник не раскрывает, но инвестировавшие в Intelligent Energy акционеры ЮКОСа вложили в нее около $34 млн (начиная c 2001 года), а получили во время IPO примерно $70 млн.

По словам Шафраника, во всех сделках они стараются брать миноритарный пакет размером не менее 10% и не более 40%, практически всегда участвуют в операционной деятельности — ищут клиентов и помогают своими связями. Комиссия за управление — 2% активов, а плата за успех — 20%. Если планы партнеров сбудутся и Шафраник получит полмиллиарда в управление, он займется компаниями в области чистой энергетики. «Тогда бы я занимался тем, как сделать мир и планету прекраснее», — говорит Шафраник.

Дети «Индиго»

 

В июле 2006 года ночную тишину Лондона разорвали сирены полицейских машин. Полицейские обнаружили лежащего на животе залитого кровью англичанина по имени Бен Рамси. Следы вели в квартиру ближайшего дома, где полицейские увидели нескольких молодых людей в окровавленных рубашках. Один из них — 24-летний инвестбанкир, сын тогдашнего вице-премьера, а теперь первого зампреда Госдумы, главы Олимпийского комитета России Александра Жукова Петр.

 

Позже суд присяжных приговорил его к 14 месяцам тюрьмы.

Теперь Петр Жуков вернулся в Россию и создал бизнес по управлению активами Indigo capital partners (ICP). В партнеры он пригласил своих друзей и знакомых, с которыми сталкивался по учебе или работе. «Фонд создавался спонтанно», — вспоминает Жуков. Идея вкладывать в российские компании появилась после кризиса 2008 года, когда интерес к инвестициям со стороны зарубежных и местных фондов private equity резко упал и появились возможности для покупки привлекательных активов. Ведь когда компании испытывают трудности, их владельцы становятся сговорчивее. Хотя в целом, по словам партнера ICP Олега Евсеева, 80% предпринимателей неадекватно оценивают свой бизнес, ритейлеры, например, часто сравнивают продаваемую компанию с «Магнитом», а владельцы медицинских клиник — с «Мать и дитя». «Но тот же «Магнит» — уникальная компания, и похожих в России нет», — говорит Евсеев.

У топ-менеджмента Indigo значительный финансовый опыт — Жуков и его партнеры работали в UBS, Credit Suisse, Morgan Stanley и Alfa Capital Partners. Партнеры Indigo во время работы в инвестбанках участвовали во множестве сделок. Среди них — IPO компаний ЛСР, Казкоммерцбанка, «Амтел», слияние «Русала» и «Суала», приобретение ОГК4 немецкой E.ON, продажа ТВ3 «ПрофМедиа», приобретение китайским Tencent 10%-го пакета в DST. Выйдя в самостоятельное плавание в 2011 году, команда Indigo к настоящему моменту сумела проинвестировать около $120 млн, большей частью в России.

 

Жуков говорит, что это деньги знакомых и бывших клиентов (их имен он не называет).

Целевая доходность фонда — 35% в долларах.

Рассказывая об инвестициях своей компании, он использует термины «старая» и «новая экономика». К первой он относит «заводы-пароходы», а ко второй — высокотехнологичные проекты. Первый проект был в области «старой экономики». ICP купил контрольный пакет компании «Полимербыт» после расформирования одного из фондов основателей Mail.ru Григория Фингера и Юрия Мильнера. В Indigo считают, что с момента покупки в 2010-м (еще до появления фонда) стоимость «Полимербыта» выросла в четыре раза. «У компании два завода в Москве. «Полимербыт» продолжает расти даже в текущих условиях. Компания производит из пластика все что можно — изделия для хранения, все для кухни, для ванной, сада и огорода», — рассказывает Жуков. Кроме того, компания показывает дивидендную доходность 8–9% в долларах.

Другим проектом private equity Indigo стала клиника «Юсуповская больница», которая занимается онкологией и неврологией. Партнеры Indigo надеются, что в секторе медицины можно удваивать капитализацию каждый год. Жуков уверен, что в российских компаниях «старой экономики» нужно иметь полный контроль и назначать своих топ-менеджеров. «В России сложно влиять на бизнес и минимизировать воровство, не имея контроля, не находясь близко к бизнесу. Лучше, когда финдиректор и гендиректор свои», — объясняет Жуков.

Также у Indigo есть венчурные проекты, для работы с которыми Жуков привлек Самира Мастаки, раньше работавшего в «Онэксиме». В каждый из таких проектов ICP вкладывает от $1 млн до $5 млн, к концу ноября 2014 года в восемь проектов было вложено около $20 млн. Большинство венчурных компаний работают за пределами России. К примеру, у фонда Indigo есть доля в компании Pathway Genomics, специализирующейся на генетическом анализе.

 

Тесты компании помогли Анджелине Джоли принять решение об операции по удалению молочных желез.

Кроме того, в портфеле Indigo есть издатель и разработчик мобильных игр в соцсетях Webgames, шведский производитель подушек безопасности для велосипедистов Hovding, продавец купонов со скидками «Купикупон», разработчик систем стабилизации Innalabs, а также компания Fio Corporation, которая позволяет проверить наличие в организме вирусов и патогенов, например лихорадки Эбола, через мобильные устройства. Также для венчурных проектов ранних стадий у Жукова есть отдельная компания Endemic Capital, где его партнером является советник президента «Сколково» Алексей Бельтюков. К концу 2014 года ими были проинвестированы суммы от $50 000 до $100 000 в 10 разных компаний. Сфера вложений — от мобильных приложений для поиска ресторанов до нового вида ветряных электростанций Urban Green Energy.

 

Несмотря на то что Петр Жуков политикой не интересуется, осложнившиеся отношения России с Западом отразились на ICP.

По его словам, компания не смогла подписать несколько сделок из-за появления второго санкционного списка (его отец в них не включался). Но основатель ICP настроен оптимистично, в его планах — формирование через пару лет нового фонда с новыми участниками. Ежегодная плата за управление Indigo, по словам Жукова, «в рынке», но точные цифры он не раскрывает. Пока минимальный порог вложений в фонд составляет $10 млн, инвесторов с улицы не берут.