«Нужно выходить из социального круга, который состоит только из вам подобных». Профессор Йеля о том, как феминизм влиет на урбанистику

Шила Левант де Бреттвиль Фото Strelka
Прославленный графический дизайнер Шила Левант де Бреттвиль всю жизнь боролась за то, чтобы общественные пространства сближали людей разных социальных прослоек и служили их целям, а не наоборот

Когда Шила Левант де Бреттвиль заняла пост руководителя школы дизайна в Йеле в 1990 году, она стала первой женщиной на этой должности и собственным примером проиллюстрировала идеи феминизма, которые всегда поддерживала, несмотря на процветающие гендерные стереотипы. В 1971 году она основала первую образовательную программу в области дизайна для женщин в Калифорнийском университете искусств. «Директор, надо сказать, был мной очень недоволен, он сказал: «Слушай, как ты это себе представляешь?»» — вспоминает она. Два года спустя де Беттвилль вместе с художницей Джуди Чикаго и историком Арьен Рейвен основала The Women’s Building ― школу искусств для женщин в Лос-Анджелесе. В ходе своей карьеры она занималась планированием общественных пространств разного масштаба — от подземного перехода в городе Нью-Хейвен штата Коннектикут до публичной библиотеки в нью-йоркском районе Куинс и помещений Гонконгского института дизайна. Ее работы вошли в специальные коллекции Нью-Йоркского музея современного искусства и Музея Виктории и Альберта в Лондоне.

ForbesWoman побывал на ее лекции в институте «Стрелка» в Москве и выбрал самые интересные тезисы.

О творческом процессе

В 1970 годы руководители Калифорнийского университета искусств решили выпустить специальный номер журнала о своей школе дизайна, и я занималась его оформлением. Не помню, как я это придумала, но я решила отказаться от какой-либо иерархии в списке статей с именами разных авторов. Вы видите в разделе «Содержание» все имена тех, кто работал над журналом, но вы абсолютно не представляете, какую позицию в иерархии школы эти люди занимают. Такое перемешивание центра и периферии сделано для того, чтобы создать новое чувство места и субъективности. Я делала это интуитивно. Но таким образом удалось добиться того, чтобы фокус внимания переместился на самих людей, а не на их должности, и чтобы читатели могли сами решить, кого они хотят почитать, к какому тексту они хотят обратиться.

Мне кажется, что это происходит со всеми творческими людьми — в начале своей профессиональной жизни ты просто что-то делаешь и только потом осознаешь, что ты, именно ты делал и для чего.

О задаче преподавания

В 1970 году я прочитала книгу бразильского психолога Паулу Фрейре «Педагогика угнетенных». Но для меня картинка не сложилась воедино до тех пор, пока я сама не начала преподавать. Паулу Фрейре писал, что преподавание состоит в том, чтобы студенты смогли стать самими собой.

Следуя этой логике, я создала отдельную образовательную программу в Калифорнийском университете искусств — только для женщин. Ректор, надо сказать, был мной очень недоволен, он сказал: «Слушай, как ты это себе представляешь?» Я зашла дальше и сказала: «Давай наймем в программу еще и женщин-педагогов». А тогда, нужно сказать, состав педагогов был очень моногендерным — в университете преподавали только мужчины.

О гендерных и расовых предрассудках

Я помню, как когда-то в 80-е годы моя коллега Хэйзел Карби сказала: «Очень странно, что первые феминистки, открывая какие-то женские общества, были абсолютно против участия в них темнокожих женщин». То есть феминистки боролись за права женщин, при этом исключая из своего сообщества женщин темнокожих.

О конкуренции в спорте

Я работала над врезкой в Los Angeles Times, посвященной Олимпийским играм 1984 года. Мне было интересно показать, как спортсмены обнимаются, целуются, поздравляют друг друга, потому что они чувствуют себя одной большой семьей. Спорт — это их любовь, они не так конкурентны, как это может казаться.

Об общественных пространствах

Очень важно изменить восприятие общественных пространств людьми. Для многих общественные пространства — это то, на что мы не имеем права. Задача архитекторов и дизайнеров — помочь людям вступить в диалог с пространством, наладить с ним контакт.

Для меня это очень интересная работа — брать вот такое «враждебное» пространство и как-то его трансформировать.

Об искусстве в общественном пространстве

В Лос-Анджелесе в 1985 году, если я не ошибаюсь, был принят закон об искусствах, который гласил, что если вы используете бюджетное финансирование для строительства здания, то какой-то процент этой субсидии вы обязаны тратить на искусство. Я почувствовала, что это гигантская возможность — я видела, что в Европе уже существует очень много временных пространств для искусства, галерей. Мне кажется, что самое долгосрочное, самое живучее проявление искусства — это искусство в общественном пространстве.

О вовлечении жителей в оформление общественного пространства

Один из моих друзей, который восстанавливал старое заброшенное здание и превращал его в современный рынок, обратился ко мне, чтобы мы с моими студентами оформили забор, который огораживал это здание. В качестве мотива для оформления мы использовали различные овощи и еще какие-то съедобные объекты. Но не только. Мы также просили местных жителей поделиться своими воспоминаниями о том, как раньше выглядело это место, или какие воспоминания у них связаны с той или иной едой. И теперь, например, на этом заборе написано: «Чеснок напоминает мне о тех голодных годах, когда моя мать терла чесноком кусочек хлеба, и я представляла, что это бутерброд с колбасой, и брала этот хлеб в качестве обеда в школу».

О социальной изоляции

К сожалению, мы живем в изолированных группах и знаем друг о друге очень мало. Очень важно выходить из социального круга, который состоит только из вам подобных.

О работе в Екатеринбурге

Как-то меня отправили в командировку в Екатеринбург. Арт-администраторы, с которыми я тогда работала, мне сказали, что мне даже лучше будет работаться, если я не знаю местный язык. Не знаю, правда ли это, потому что в итоге ко мне был прикомандирован студент, который помогал мне с переводом.

Мне предложили две разных площадки для оформления, одна — бетонно-литейный завод, а другая — водонапорная башня, и я выбрала последнюю. В первую очередь из-за ее ступенек — на самом деле они очень тонкие, и если у тебя с равновесием не очень, подняться наверх довольно проблематично.

Пока я летела в самолете, я прочитала книгу о перестройке. Там были частушки — стишки из четырех строчек, которые пишут на любые темы. Тогда я попросила своих студентов написать такие. Я сказала: «Можете написать все, что хотите. Самая главная ваша задача — закончить вопросительным знаком или многоточием. Для меня важно, чтобы ваши тексты были открыты для аудитории». Но вдруг посреди ночи я поняла, что я не успею вырезать все эти буквы в каменных блоках. И когда мне позвонил арт-администратор, с которым я тогда работала, и спросил, как дела, я сказала: «Черт побери, просто ужасно! Придется менять план!» В итоге я приняла решение вырезать только первые буквы каждого слова и оставить пустоты между ними.

Студенты, которые пришли на открытие объекта, смогли вписать свои слова — закончить начатые предложения. Рядом был киоск, где можно было купить мел. Потом пошел дождь, и все буквы смыло. И знаете, что стало в итоге с этим объектом? Местные поэты «усыновили» это место — или «удочерили» его — и теперь пишут там свои стихи после каждого дождя. Когда я узнала об этом, я подумала: «Господи, как это прекрасно».

Кстати говоря, в Екатеринбурге я ходила на балетное представление — так вот, балет в Екатеринбурге отличный.

Об оформлении Гонконгского университета

Я часто путешествую в Китай, у меня там много друзей. Я очень хорошо знаю эту землю, я довольно хорошо знаю людей, и я чуть-чуть могу говорить на китайском языке.

Как-то я сказала своему приятелю Лесли Ву: «Слушай, я хочу приехать и сделать что-то с союзами». В китайском языке союзы должны стоять в предложениях в определенном месте, как и в русском языке — порядок слов не свободный, он фиксированный. Я предложила: «Было бы классно пустить где-нибудь такую бегущую строку, где будут только китайские союзы, а между ними люди смогут вставлять свои собственные смыслы». И он пригласил меня в гонконгский институт дизайна. Здание его удивительное, авторства французского архитектора. Так вот, я заметила, что в университете все работали на компьютерах, и практически не было никаких комнат, где можно было просто пообщаться. Была лишь одна пустая комната, и я пошла к ректору и спросила:

– Что вы там планируете там сделать?
– У нас пока нет планов.
– Тогда было бы здорово сделать там лаунж, где студенты могут просто отдохнуть.

В итоге я сделала зону отдыха с невысокими столиками, с такими мешками, на которых можно поваляться. И я пустила бегущую строку, к которой можно подключиться по вай-фай и написать любые слова на английском или на китайском. Можно написать, например: «Я терпеть не могу Шилу. Надеюсь, она никогда не вернется в Гонконг».

О проекте безопасного подземного перехода

Мой последний проект называется Lighting your way — «Освещать свой путь», я делаю его в городе Нью-Хейвен в Коннектикуте. Все мы много раз бывали в подземных переходах, например, на железнодорожных вокзалах — они всегда очень темные, очень грязные, с очень низким потолком. И я сделала предложение главному архитектору города — как-то изменить освещение этих переходов, потому что сейчас люди боятся в них спускаться. Состоятельные люди вообще избегают их, потому что боятся, что их ограбят. Кстати, грабители часто живут в каких-то бедных райончиках недалеко от этих вокзалов.

Представители муниципалитета спросили меня: «Что будем делать? Может, просто свет поправим?» Я сказала: «Нет, это все равно что хрюшке накрасить губы. Нужно целиком поменять это пространство». Это очень долгий процесс, который мы заложили в градостроительный план. Завершение проекта намечено на 2020 год.

Новости партнеров