Фанни Ардан: «Я хочу, чтобы со мной обращались как с человеком, а не как с женщиной»

Кинокомпания ВОЛЬГА
Кинокомпания ВОЛЬГА
Легенда французского кино, 70-летняя Фанни Ардан прилетела в Москву, чтобы представить свой новый фильм «Прекрасная эпоха», снятый Николя Бедосом. В интервью Forbes Woman актриса рассказала о новой картине, феминизме, ностальгии, России, Сталине, Мандельштаме и о том, как не сломаться перед лицом тоталитарной власти 

В основе «Прекрасной эпохи» — нетривиальный сюжет, в котором люди, стараясь пережить главные моменты своего прошлого, платят огромные деньги, чтобы оказаться в своеобразном иммерсивном театре и с помощью актеров и воссозданных декораций почувствовать себя, к примеру, вновь молодыми и влюбленными. Главный герой, бывший карикатурист, а теперь безработный и брошенный своей второй половиной мужчина за 60 в исполнении Даниэля Отоя, стремится пережить день знакомства со своей женой в далеких 70-х, когда она все еще интересовалась им, а не VR-очками и онлайн-сериалами. Очень быстро мир иллюзий и искусственно воссозданной реальности поглощает героя, влюбляющегося не то в воспоминание о своей жене, не то в молодую актрису, которая ее играет. Сразу после московской премьеры кинообозреватель Юлия Шампорова поговорила с исполнительницей одной из главных ролей Фанни Ардан. 

В картине «Прекрасная эпоха» вы играете женщину, которая, будучи очень современной и независимой, отказывается от семейной жизни, буквально выгоняет за порог мужа и хочет пожить для себя. Насколько вам близка такая позиция?

Я считаю, что у каждой женщины своя жизнь, нет никаких рецептов, которым нужно следовать, потому что все мы разные, и в этом наша уникальность и счастье. Я ненавижу дамские журналы, которые говорят: «Для того чтобы в 45 лет выглядеть привлекательной, надо делать это. С мужем надо разговаривать так. Вести себя — этак». К черту все советы, все мы разные. Моя героиня сердится на мужа, выгоняет его из дома, но действует так не из расчета — она сама на себя злится, бьет себя по лицу и называет злой. В начале она льстит себе, считая себя очень современной, веря, что она может легко и просто завести себе любовника. А когда она оказывается в компании скучных собеседников, она жалеет, что мужа нет рядом, ведь с ним она могла бы посплетничать и обсудить их всех.

Она не та женщина, которая хочет быть независимой, — она женщина, которая не хочет пресных отношений, без огня, без интенсивности. Она не может принять, что история любви, которая была великолепной 40 лет назад, становится блеклой и тонет под грузом каких-то банальных дел, и она борется с этим своими способами. Каждая женщина  уникальна и должна жить так, как ей подсказывает сердце. 

Насколько вам близка идея конструирования искусственной реальности, на которой основан фильм, будь то иммерсивный театр или VR-очки? Притупляет ли это, на ваш взгляд, связь с миром и с человеком?

Я всегда думала, что мы — как рыбаки. Мы закидываем сети, но не все, что в них попадает, мы обязаны есть. Ко мне приходит многое, но только мне решать, что для меня хорошо, а что меня не интересует. Я считаю, что наше время делает человека ответственным за свою жизнь: это вы решаете, что вам надо зарегистрироваться в социальных сетях, ведь вас никто не принуждает. Кто-то говорит: «Но это делают все!», однако вы решаете, следовать вам этой моде или нет. Вот это и интересно в нашей эпохе, мы не можем обвинить ее в принуждении, нужно задать вопрос себе самой: а что ты сделала из того, что тебе было дано?

Виртуальная реальность или книга в айпэде, почему нет? Но не нужно становиться рабом этого и говорить: «Больше я не буду читать бумажных книг, потому что это не модно!»

То, что мне нравится в моей жизни, — это то, что я решаю, чему говорить «да» или «нет». 

Кадр из фильм «Прекрасная эпоха»
Кадр из фильм «Прекрасная эпоха»

Феминизм тоже значимая часть нашей эпохи. Вы играете женщину, которую вполне можно было бы назвать феминисткой, а вы сами поддерживаете это движение?

Я не феминистка, но я принимаю любые точки зрения, мне нравится эклектизм, разнообразие, космополитизм, но меня нельзя заставить думать так, как я не хочу. Я всегда опасалась гетто, мне не хотелось бы в нем оказаться. Я хочу, чтобы со мной обращались как с человеком, а не как с женщиной. Я признаю, что, если бы я жила в Африке или на Ближнем Востоке, я существовала бы в совершенно другом дискурсе. Я люблю мужчин и не боюсь их, у меня вообще нет никаких проблем с мужчинами. 

В фильме показана ситуация, когда люди искусственно конструируют для себя миры и, как в иммерсивном театре, проживают для себя приятные моменты или моменты, которые хотелось бы изменить в прошлом. Есть ли у вас конкретные жизненные ситуации, которые вы хотели бы пережить еще раз или изменить? 

Мне кажется, что ностальгия и сожаление — это разные вещи. Люди потрясающе утроены, ведь у них есть память. Это и отличает нас от роботов. У нас есть уникальная возможность в любой момент нашей жизни воскресить прошлое, независимо от того, думаем ли мы о трагических событиях, о чем-то невероятном или смешном, — и это удивительная привилегия человека. 

У нас есть две силы: забывать и помнить. Нужно помнить, что мы очень хорошо можем забывать. И если мы решаем отказаться от всего, что было в прошлом в угоду современности, мы превращаемся в безмозглых крыс. Когда мы можем обратиться к нашей бабушке, чтобы она рассказала нам о своей жизни, это потрясающе, это лучше всяких книг, потому что у нас есть живой свидетель другой эпохи, который может дать нам уникальные детали, которые мы не получим никаким другим способом.

Например, 70-е годы, куда возвращается герой фильма, — это было особое время: время политического кризиса в Америке после войны во Вьетнаме, «Черных пантер», выдающейся музыки, моды. Было в это время что-то, что потом угасло, ушло. Очень важна была для молодежи в это время сексуальная свобода, изобретение противозачаточных средств и отсутствие СПИДа. Экономическое расслоение было намного меньше, чем сейчас, средний класс тогда чувствовал себя уверенно, а дальше все шло по пути его сдавливания, сейчас многие обеднели, а богатые остались при своем богатстве. 

В прошлом году вы представили в России фильм «Диван Сталина» с Жераром Депардье в главной роли. Чем вас заинтересовала фигура Сталина? 

Моя идея заключалась в том, чтобы взять фигуру Сталина в качестве архетипа абсолютной власти, образ которой до сих пор существует в коллективном бессознательном всего человечества.  Меня интересовала тема противостояния художника и абсолютной власти. Страх перед властью существовал всегда: властью денег, властью начальника. И мне было интересно, каким становится человек перед ее лицом. Поэтому один из героев в этом фильме спрашивает: «А ты, что ты сделал, чтобы потерять твою душу?», потому что власть заставляет нас продать свою душу. Героем мог быть Сталин или кто-то еще — это не принципиально. Я снимала этот фильм как притчу.

А вы сами знаете, как сохранить душу перед лицом абсолютной власти?

Мне кажется, очень важно быть сильной духом, верить в себя, иметь аппетит к жизни, быть уверенной в собственном видении мира, быть храброй, не бояться отсутствия денег… Я много об этом думаю. Мой отец был невероятным и очень независимым человеком, и в юном возрасте я поняла, что не нужно слепо почитать авторитеты, силу или деньги. Это дало мне потрясающую свободу: нельзя покупать другого, нельзя ломать другого под давлением денег или власти. 

Меня восхищает фигура Осипа Мандельштама — это поэт, человек хрупкого поэтического дара, у которого были только его слова, —и он сказал власти «нет». И для меня Мандельштам олицетворяет не человека, который в одиночестве умер в лагере, а человека, который остается символом независимости для огромного количества людей. 

То, что вы говорите, очень красиво, но судьба Мандельштама была ужасна, и результат его независимости в стране с абсолютной властью был очень печален. И тем не менее он сделал этот выбор.

Да, у него была такая сила, которая служила примером другим людям, в том числе и в других странах. Очень многие французы обожают Мандельштама. В жизни всегда есть люди, которые расплачиваются за свои решения жизнью и служат маяками для всего человечества. Пока есть такие люди, жизнь имеет смысл.