Культура повиновения. История девочки из Йемена, добившейся развода в 9 лет

Фото REUTERS / Khaled Abdullah
Нуджуд Али Фото REUTERS / Khaled Abdullah
Нуджуд Али, не побоявшаяся в раннем действе пойти против системы и отстаивать в суде право на развод с применявшим к ней насилие мужем, стала «Женщиной мира» в 2008 году. Вместе с французской писательницей Дельфин Минуи она написала автобиографию, в которой рассказала о своем сложном опыте

Йемен — мусульманская страна, где женщины очень ограничены в правах. Принято, что в семье решает мужчина, которому жена должна повиноваться. Здесь не зазорно отдать дочь замуж в восемь лет, что и произошло с Нуджуд Али. Однако дальше ее история развивалась не по обычному сценарию: будучи маленькой девочкой, она нашла в себе силы пойти в суд и добиться развода с человеком, который применял к ней физическое и моральное насилие и был в несколько раз старше ее. Ее адвокатом стала Шаде Нассер — первая женщина-адвокат Йемена. В середине мая в издательстве «Бомбора» выходит автобиография девушки под названием «Мне десять лет, и я разведена». Forbes Woman публикует отрывок о первом походе героини в суд.

Я машинально собрала волосы в узел, спрятала их под черный платок и надела черное покрывало — обычный наряд женщин в Йемене за пределами дома. На трясущихся ногах я подошла к остановке и села в первый же автобус, который ехал в центр города. Я доехала до конечной и затем впервые в жизни, собрав все свое мужество, одна села в такси.

Во дворе перед зданием суда бесконечная очередь. Чувствую на себе взгляд — на меня вовсю глазеют три мальчика, которые устроились у лестницы перед входом. Они обуты в пластиковые сандалии, а настоящий цвет кожи не разгадать за прибитой к ней пылью. Эти мальчики напоминают мне младших братьев.

— Хочешь узнать свой вес? Всего десять риалов! — кричит первый, тряся старенькими весами.

— Может быть, ты хочешь чаю? — говорит второй, указывая на корзинку со стаканчиками.

— Или морковного сока? — любезничает третий.

Нет, спасибо, я ничего не хочу. Ни еды, ни воды, ни уж тем более взвешиваться! Ох, знали бы вы, зачем я сюда приехала...

В полной растерянности я стояла и пыталась выглядеть в толпе судью. Женщины в черных одеяниях похожи друг на друга как капли воды. Вдруг я замечаю мужчину в костюме — возможно это он? Или это адвокат?

— Прошу прощения, господин, мне нужен судья.

— Судья? Он внутри, поднимитесь по лестнице, — пробормотал он, даже не удостоив меня взглядом.

Ну что ж, выбора у меня нет — другого шанса изменить свою жизнь не будет. Шаг за шагом я проталкиваюсь к двери — это трудно, потому что на каждой ступеньке толпятся люди, которые не торопятся про­пускать других. В какой-то момент я почти упала, но мне удалось удержаться на ногах. Мне страшно, но заплакать не могу — кажется, я выплакала весь свой запас слез.

Стены в суде белые, будто в больнице, и на них много табличек с надписями на арабском. Я пытаюсь понять, что на них написано, но ничего не получается. Я не умею ни читать, ни писать (только свое имя — Нуджуд), потому что меня заставили бросить школу во втором классе.

ВОЛНА СТРАХА НАКРЫВАЕТ. КАК МНЕ ИЗМЕНИТЬ СВОЮ ЖИЗНЬ, ЕСЛИ Я ДАЖЕ НЕ МОГУ СООБРАЗИТЬ, КУДА ИДТИ В ЭТОМ ЗДАНИИ?

Потом мой взгляд падает на людей в зеленой форме — это точно кто-то из военных или полицейских: у них на плечах висят автоматы. Снова волна страха. Меня точно арестуют, если заметят. На негнущихся ногах я подхожу к первой попавшейся женщине, лишь бы выйти из поля зрения этих мужчин. Внутренний голос шепчет, что я умница и у меня точно все получится.

— Мне нужно поговорить с судьей!

Глаза в черной рамке сверкнули с удивлением — женщина не заметила, как я подошла.

— Что?

— Мне нужно поговорить с судьей!

Неужели она тоже не поможет мне и сделает вид, что не понимает?

— Какой судья тебе нужен?

— Я не знаю, мне просто нужен судья.

— Но здесь очень много судей.

— Отведите меня к судье, к любому, неважно!

Женщина будто остолбенела — то ли от моей настойчивости, то ли от моего пронзительного голоса.

Я самая обычная девочка, выросшая в деревне и привыкшая подчиняться мужчинам. МЕНЯ С РОЖДЕНИЯ УЧИЛИ ГОВОРИТЬ «ДА» НА ВСЕ. НО СЕГОДНЯ Я НАУЧУСЬ ГОВОРИТЬ «НЕТ». Я слишком многого натерпелась и больше не позволю никому говорить мне, что делать. Суд — это мой последний шанс, и я просто так не сдамся. Не могут эти три часа, что я скитаюсь по коридорам, пройти даром.

— Хорошо, пойдем, — отвечает женщина и делает знак, чтобы я шла за ней.

Меня заводят в обитую войлоком комнату. За столом у дальней стены сидит усатый мужчина и тщетно отбивается от шквала вопросов, которые сыпятся на него со всех сторон. Это судья! Над ним на стене висит потрет Amma Ali. В школе нас учили называть его «дядюшка Али» — это президент Йемена, Али Абдалла Салех, избранный более тридцати лет назад.

Я не знаю, как себя вести и поэтому повторяю за другими людьми в комнате. Все ожидающие судью садятся в темно-коричневые кресла — я делаю то же.

Уже полдень, я слышу доносящийся издалека голос муэдзина, призывающего к молитве. Постепенно начинаю замечать знакомые глаза — здесь много людей, толкающихся рядом со мной на улице. Они явно удивлены моему присутствию — что ж, по крайней мере, меня, наконец, заметили.

Господь, если ты существуешь, ты не оставишь меня. Я всегда была послушной — усердно молилась пять раз в день, помогала маме и сестрам на празднике Аида (праздник, который отмечают в конце рамадана).

Я же всего лишь ребенок — Бог должен помогать детям...

Меня немного начинает морить — перед глазами появляются разные картинки. Вижу море — я плавно покачиваюсь на его волнах. Но вдруг оно начинает волноваться и бурлить. Я вижу Фареса, старшего брата, но из-за шторма у меня не получается до него доплыть. Я кричу ему, но ветер уносит слова прочь. В панике я начинаю изо всех сил двигать руками и ногами и превращаюсь в огромный мощный пропеллер — во что бы то ни стало я должна уплыть прочь от берега. Меня силой тянет обратно, я уже почти не вижу Фареса... Помогите! Я не вернусь в Кхарджи, нет, я больше не хочу туда!

— Чем я могу тебе помочь?

Голос незнакомца звучит очень ласково и приветливо. Это первый мужчина, который не повышает голос, разговаривая со мной.

Он шепчет, но я прекрасно его слышу. Какие слова! Наконец-то кто-то готов мне помочь! Пытаясь прийти в себя, я понимаю, что судья — это тот самый, усатый. Кажется, я молчала слишком долго, и он обеспокоенно задает вопрос немного иначе:

— Так чего ты хочешь?

Ответ быстро соскочил с языка:

— Развода!