50 оттенков бедности: о чем на самом деле рассказывает сериал «Чики»

Съемки сериала «Чики»
На more.tv вышел российский сериал «Чики» Эдуарда Оганесяна. Создатель телеграм-канала «Запасаемся попкорном» Иван Филиппов рассуждает о русской хтони, а еще о том, как важно не жалеть производственный бюджет на создание атмосферы в кадре и почему это очень современная и своевременная история

Четыре подруги-проститутки решают открыть в родной станице первый в районе фитнес-клуб. Чтобы «как в Москве»: и с массажным кабинетом, и всякими тренажерами. Но сделать это непросто: их не пускает сложное прошлое, им противостоит среда — патриархальная, тяжелая, которая и так женщин, «не знающих своего места», не очень любит, а тут еще и женщины из секс-индустрии. Но героини не сдаются и пытаются преодолеть сложности, ведь для них это единственная возможность не только вырваться из затхлого мира, но и просто почувствовать свою власть над собой. Сделать что-то свое, поступок свободного человека, вольного распоряжаться собственной жизнью по собственному усмотрению.

И нам, зрителям, очень понятно их желание, потому что мир, из которого они бегут, — он очень узнаваемый и знакомый. Страшный беспросветный мир русской провинции, где один завод закрыли, второй сейчас закроют, из развлечений алкоголь во всем своем многообразии, работы нет, кредитов — море, а перспектив никаких. Никакой надежды, сплошной беспросветный бесперспективняк и необходимость в 45 лет начинать на похороны откладывать.

Сериал «Чики», как только начинаешь рассказывать про него или тем более писать тексты, звучит как эталонный русский артхаус. Читаешь и представляешь себе, как эту историю снял бы, скажем, Юрий Быков или Алексей Мизгирев или другие талантливые режиссеры современности. Тяжелая русская хтонь, пейзажи инстаграма «Тоже Россия». Грязь, водка, страдания и отчаяние.

И как удивительно и приятно, что на самом деле все радикально не так.

То есть по содержанию «Чики» — это ровно то, что я написал: сюжет из авторского кинематографа, просто рассказанная доступным, понятным и ярким визуальным языком с юмором и, главное, удивительной любовью к людям.

Марина, Света и Люда уже давно работают на трассе, «обслуживая» в основном отвратительных дальнобойщиков или местную «золотую молодежь». Собственно, впервые мы встретим наших героинь как раз за работой — в фуре рефрижератора вдребезги пьяный водитель их куда-то везет на большой скорости. В ледяном кузове девушки в коротких юбках и на каблуках кувыркаются вперемешку со свиными тушами — вот так сразу и довольно откровенно автор «Чик» заявляет нам место этих девушек в жизненной иерархии. А потом из Москвы возвращается их подруга Жанна. И кроме рассказов о другой жизни и красной машины MiniCooper привозит девочкам мечту: не мечту о богатстве или о самостоятельном бизнесе, а мечту о нормальной жизни.

Довольно бессмысленно рассказывать сюжет дальше. История и сюжет в «Чиках» — это не самое главное, да и, честно сказать, не самое сильное место сериала. Идея девушек в окружающем социуме ни у кого энтузиазма не вызывает, и реакция близких и дальних будет варьироваться от недоверия и насмешек до осуждения и открытой агрессии. Но они как-нибудь непременно справятся.

А вот о чем очень хочется поговорить, так это о мире, в который приглашает нас этот замечательный сериал. Многие авторы рецензий на сериал писали про понятные атрибуты этого мира — реалии российского Юга. Купание в речке, пыльные дороги, жара, которая не спадает даже ночью, квас и шашлыки в придорожной кафешке, усталые потные менты, бедные квартирки и домики частного сектора, вещевые рынки с говорливыми торговками и бесконечные арбузы. Но мне кажется важным обратить ваше внимание на другое.

«Чики» — пожалуй, первый русский сериал, который всерьез «заморочился» с выстраиванием на экране убедительного мира, населенного огромным количеством интересных и сложно устроенных людей. И это ощущение мира достигается не просто декорациями и сеттингом, а обилием сцен и героев, которые напрямую к истории отношения не имеют. Вот в отделении проститутки пьют домашнюю настойку с задержавшими их полицейскими. Их разделяет решетка, но обсуждают они то, что, по сути, ведь профессии у них очень похожи: все нас ненавидят, а жить без нас не могут. Вся история с сельским батюшкой и храмом, детали жизни — домашней и общинной, исповедь, литургия (и снова в кои-то веки авторы знают жизнь, о которой рассказывают, и в кадре нигде нет привычной клюквы), быт.

На съемочной площадке сериала «Чики»
На съемочной площадке сериала «Чики»

Примерно раз или два за серию в кадр въезжает всадник на коне. Кто он и куда — мы не знаем, но просто сам факт его наличия в кадре уже добавляет к нашему ощущению мира: вроде бы город, а тут всадник скачет, нагайкой лошадь подгоняет. Традиционно такие элементы повествования нещадно вырезаются на стадии производства с комментариями: «А вы знаете, сколько стоит лошадь за смену?» Или: «Но ведь, может быть, без этой сцены можно обойтись без ущерба для основной истории?» Конечно, можно. И многие отлично обходятся, но когда они есть, когда у мира есть глубина, ощущение от истории радикально другое.

Мир «Чик» — это мир бедности и безнадеги. И, по сути, среди героев даже нет понятного нам разделения на богатых и бедных, «Чики» предлагают нам 50 оттенков бедности, а богатство — оно где-то в другом мире, в Москве. Но это не неприглядная разруха, а просто жизнь, описанная и показанная автором бережно, с любовью и уважением. В результате сериал не создает ни тягостного, ни гнетущего впечатления, а, напротив, хочется увидеть побольше этой жизни и этого мира.

Второе важнейшее обстоятельство сериала — его абсолютная современность. «Чики» без особых специальных усилий вписывают историю герметичной русской провинции в смысловой контекст огромного мира. Здесь есть и политическое высказывание, причем довольно жесткое, и основные моменты современного феминистского дискурса, и даже тема гендерного самоопределения и принятия собственной сексуальной ориентации. Фокус в том, что сериал эти темы не проговаривает и не обсуждает, это не повестка, которую необходимо обсудить вслух с использованием новых научных терминов, вызывающих у людей, от этих дискуссий далеких, неизбежное отторжение.

Вместо этого сериал просто показывает проблемы как часть жизни. Это не специально придуманные и искусственно сконструированные для спора формулировки, а просто жизнь. Сын главной героини, который пока не понимает, нравятся ли ему девочки или мальчики, и кем он сам себя ощущает; его отец, которому хочется быть вовлеченным отцом, но который родом из мира «настоящих мужчин», — и как быть хорошим папой, он просто не понимает. Политика не проговаривается лозунгами в кадре, никто не встает в позу, но мир сериала существует не в безвоздушном пространстве — и вот это провинция нефтяной державы после двадцати лет непрекращающейся стабильности.

Наконец сама история, которая рассматривает роль женщины в обществе, буквально на каждом шагу перекликается с самыми острыми дискуссиями о феминизме последних лет. Просто в контексте сериала никто специальных акцентов на этом не делает, и вместо очередного срача вдруг выходит содержательный разговор.