«Поначалу с мужчинами играть было трудно»: первая женщина-гроссмейстер Нона Гаприндашвили — о жизни шахматисток и сериале «Ход королевы»

Фото Владимира Валишвили / Фотохроника ТАСС
Экс-чемпионка мира, международный гроссмейстер Нона Гаприндашвили во время сеанса одновременной игры. Тбилиси. 25 мая 1987 г. Фото Владимира Валишвили / Фотохроника ТАСС
Нона Гаприндашвили упоминается в сериале «Ход королевы» как шахматистка, которая никогда не играла против мужчин. Это неправда: Гаприндашвили побеждала сильнейших гроссмейстеров. Правда, сама она считает, что женщины, как правило, выступают на турнирах хуже. О том, что мешает полностью отдаться игре, зачем шахматисту интуиция и почему красота партии важнее счета, она рассказала в интервью Forbes Woman

Нона Гаприндашвили — советская и грузинская шахматистка, чемпионка мира, первый международный гроссмейстер среди женщин и первая женщина, получившая звание международного гроссмейстера среди мужчин.

— Что, на ваш взгляд, изменилось за те годы, что вы играете в шахматы?

— Когда я играла, не было компьютеров. Люди сами занимались, искали, находили новые идеи. Было больше творчества. Сегодня шахматисты надеются на компьютер. К [шахматной] элите это не относится: элита использует компьютеры для информации, но и работу за доской они тоже ведут. А большинство людей сейчас играют с компьютером, и этим очень сильно ограничивают себя.

Изменилась атмосфера. Во времена моей молодости мы играли в театрах, концертных залах, и все равно там не хватало мест. А сейчас интернет забрал публику, люди предпочитают наблюдать за шахматами онлайн, в комфортной обстановке, слушая разбор, — ведь нормальная партия длится минимум пять часов.

Раньше, если после пяти часов партия не заканчивалась, она откладывалась и после ужина нужно было доигрывать. А если и тогда не заканчивали, приходилось доигрывать утром, а потом играть новую партию. Сейчас партия заканчивается в любом случае, и это намного лучше, потому что слишком много энергии уходило на отложенные партии — они сидели в голове, пока не доиграешь.

Когда мы играли, на турнире было 10, 12 или 16 шахматистов, и каждый играл с каждым. Сейчас открытые турниры, в которых может принимать участие любое количество человек, жеребьевку делает компьютер. У нас были традиционные турниры, борьба происходила на двух досках, позже на трех, а сейчас комфортно — четыре доски и две запасные.

Нет ограничений [для выезда за границу] — если есть приглашение, едешь куда хочешь. Есть коммерческие турниры, хороший шахматист прилично зарабатывает в наши дни.

Так что много изменений. Совершенно другая ситуация и абсолютно другая атмосфера.

— Вопрос, который волнует всех: почему женщины играют слабее мужчин и нет ни одной женщины, которая стала бы чемпионкой мира в смешанных соревнованиях? Играть против мужчин для женщины-шахматистки уже считается достижением. Это дает повод для сексистских высказываний о том, что умственных способностей женщин недостаточно, чтобы противостоять мужчинам. Хотя есть пример венгерских шахматисток сестер Полгар, которые добились выдающихся результатов. Как вы к этому относитесь?

— А вы назовите мне вид спорта, где женщины и мужчины не различаются! Такой траты энергии, как в шахматах, нет ни в одном виде спорта, потому что это очень длительный процесс, очень большая нагрузка, человек не успевает восстанавливаться. Чтобы достичь успеха в шахматах, нужны определенные качества: талант (безусловно!), работоспособность (важна в любом спорте), сильная нервная система, психологическая устойчивость, физическая выносливость и спортивная злость (в хорошем смысле). Если по сумме этих качеств ты превосходишь противника, то побеждаешь. А если не хватает хотя бы одного слагаемого, то даже чемпион мира не дойдет до конца, и таких случаев очень много.

Отец сестер Полгар приводил в пример научную деятельность, где ученые-женщины не слабее мужчин. Но в научной деятельности нет регламента, работу можно взять на дом и доделать, когда хорошо себя чувствуешь. Другое дело спорт. Там есть регламент, хорошо ты себя чувствуешь или плохо — никого не интересует. Физиологические процессы, которые происходят в жизни женщины, тоже не имеют значения [для судей], а ведь когда у женщины рождается ребенок, это очень сильно влияет на ее психику и нервозность. Если мужчина играет, для него больше ничего не существует; для женщины такое невозможно. Когда мальчик рождается, спортивный характер у него в крови, а девочка еще должна получить определенное воспитание. Получается, что у мужчин большие преимущества. 

Шведская шахматистка Пиа Крамлинг до сих пор выступает за мужскую Олимпийскую сборную, но в личных соревнованиях она так и не достигла звания чемпионки. Юдит, самая талантливая из всех сестер Полгар, сыграла только одну Олимпиаду; у нее были отличные результаты среди мужчин, но когда она играла отборочные турниры, она не достигла лучших результатов в отличие от мужчин, которые уже там выкладывались до конца. Впрочем, есть и мужчины-гроссмейстеры, которые не становились чемпионами, но чей вклад в развитие шахмат сложно переоценить, например Пол Морфи или Эдвинс Кеньгис.

Учитывая все сказанное, я считаю абсолютно нормальным, что мужские и женские турниры проходят отдельно. Правда, сейчас происходит какое-то обесценивание: очень много гроссмейстеров. Для того чтобы шахматистка получила звание гроссмейстера СССР, нужно было два раза в финале чемпионата СССР занять призовое место, а это трудно — очень сильный состав собирался. Я сначала стала чемпионкой мира и только потом чемпионкой Советского Союза. А сейчас женщины даже в легких турнирах могут набрать гроссмейстерскую норму.

В моем поколении ценились не только гроссмейстеры. Мастера, если знали какие-то варианты (шахматный вариант — последовательность ходов на небольшой отрезок партии. — Forbes Woman), то знали их досконально, потому что сами искали. Они все время были в работе, от этого появляется большая глубина и сила.

— Среди качеств, необходимых для шахматистов, вы упомянули эмоциональную устойчивость. Шахматисты ее как-то специально тренируют?

— Был момент, когда Карпов приглашал в команду психологов, но потом я поняла, что психолог должен работать все время с одним спортсменом [а не со всей командой]. Как-то раз мне прислали психолога, который хотел, чтобы я перед партией спала, а я не хотела — я или музыку тихую слушала, или просто сидела. Он даже попробовал меня загипнотизировать, но не смог. Через два дня я ему сказала: «Отдыхайте, раз приехали».

Я сама себе психолог. Шахматы дают мне энергию: мне в следующем году исполняется 80 лет, я всю жизнь за шахматной доской и ни разу в жизни не выпила снотворного или успокоительного! 

— Вы упомянули, что сегодня шахматисты тренируются, играя против компьютера, который повторяет уже сыгранные партии. Как это влияет на игру?

— Я своих шахматистов спрашиваю, работают ли они отдельно за шахматной доской. А они мне отвечают: «А это что значит?». Можно ведь взять какой-то вариант и разрабатывать за доской, чтобы понять, почему здесь именно такой ход, почувствовать, почему играют так, а не иначе. Могут прийти новые идеи, появляется глубина. Но у молодых нет времени это делать, они играют за разные клубы разных стран, играют очень хорошие коммерческие турниры, играют на открытых турнирах. На то, чтобы сидеть и работать, нет времени, и от этого они очень много теряют.

— Какую роль в игре играет интуиция? Или шахматы — это чистая логика?

— Вы назвали еще один компонент, который есть у всех больших шахматистов. Иногда за доской столько вариантов надо просчитывать — ищешь-ищешь комбинацию, а время идет. И если у тебя хорошая интуиция, ты следуешь ей, возможно, даже жертвуешь фигурами.

Конечно, нужно уметь считать варианты, думать о тактике даже в закрытых позициях (позиции, при которых на доске много пешек и затруднена активность фигур — Forbes Woman). А есть научный подход, как у Михаила Ботвинника, при котором обрабатываются все ходы и игра позиционная (при позиционной игре важен не расчет вариантов, а общая стратегия. — Forbes Woman).

— Различается ли стиль игры у мужчин и женщин? Могли бы вы узнать, с кем играете, не видя партнера?

— Нет.

— Как мужчины реагировали на вас в смешанных чемпионатах?

— Я начала играть с мужчинами сразу после того, как стала чемпионкой мира. Поначалу, в первый год, было трудно. Каждый хотел играть до конца, чтобы не проиграть. Но очень скоро они приняли меня в свою среду, стали уважать и очень хорошо относиться.

Я могла бы чуть ли не каждый месяц играть в мужских турнирах, но государство не давало часто выезжать за границу. В этом смысле сегодня молодежи проще.

Победительница турнира претенденток на первенстве мира среди женщин по шахматам Нона Терентьевна Гаприндашвили на балконе гостиницы «Москва». Москва. Октябрь 1962 г.
Победительница турнира претенденток на первенстве мира среди женщин по шахматам Нона Терентьевна Гаприндашвили на балконе гостиницы «Москва». Москва. Октябрь 1962 г. / Фото Валентина Мастюкова / ТАСС

— Как вы начали заниматься шахматами?

— Я родилась в Зугдиди — это маленький город в западной Грузии. У меня было четыре старших брата, у которых я и научилась играть в шахматы. Турниры проходили у нас в доме: собирались мальчишки с нашей улицы и играли. Кроме того, у нас был маленький бильярд, настольный теннис, мячи футбольные и волейбольные — я играла абсолютно во все, во что играли братья, мне не делали никаких поблажек. Спортивный характер у меня явно оттуда, я всегда боролась.

В 1953 году, когда мне было 12 лет, в Батуми проходил командный чемпионат Грузии, и команда Мегрелии была допущена на турнир. На первой доске должен был играть мой брат. Он был чемпионом Зугдиди, но тогда поступил в вуз в Тбилиси и не стал участвовать в турнире. Команде нужна была девочка, позвали меня. Я сыграла неплохо, мы заняли 5-е место. На мою игру обратил внимание заслуженный тренер Грузии Вахтанг Карселадзе, который руководил во Дворце пионеров большим шахматным отделением. Он обратился к моим родителям, чтобы меня отпустили в Тбилиси, где у меня жила тетя. Родителям было жалко — все-таки единственная девочка в семье, но когда тренер попросил, они согласились.

Я приехала в Тбилиси осенью 1954 года, а в 1955-м уже заняла второе место среди взрослых на чемпионате в Тбилиси. В 1956-м начала выигрывать фактически все, стала чемпионкой Грузии, выиграла полуфинал СССР. Мы возвращались на поезде, и когда въехали на территорию Грузии, на каждой стоянке были люди, которые меня приветствовали. В Тбилиси творилось что-то невероятное — мой отец туфли потерял в давке, пока меня встречал! Переполненные залы, меня сопровождала милиция — я была маленькая, и меня охраняли, чтобы со мной ничего не случилось, — в честь меня давали концерт в Оперном театре… Так началась моя спортивная карьера.

В Грузии были две плеяды [шахматисток]: к одной принадлежала я, к другой Майя Чибурданидзе. Шахматы позволяют играть долго, никто свой талант не расплескал, все оказались работоспособными. В течение сорока лет мы выигрывали все, что только возможно. Финалы трех чемпионатов мира проходили между грузинками, на подходах играли грузинки, 29 лет мы с Чибурданидзе держали чемпионство в Грузии, два раза Советский Союз на Олимпиадах был представлен только грузинками; кроме того, я сыграла 11 Олимпиад за команду. Это совершенно уникальная ситуация, такого больше не было ни в больших, ни в маленьких странах.

— Как возник этот грузинский шахматный феномен?

— В XII веке (тогда, при царице Тамаре, в Грузии был расцвет) у нас была традиция: девушке на свадьбу дарили шахматы и «Витязя в тигровой шкуре» Шота Руставели. Когда я впервые стала чемпионкой мира, наш академик Кецховели (Нико Кецховели — ботаник, писатель и общественный деятель. — Forbes Woman) прислал мне в подарок шахматы из слоновой кости, которые он получил от своих друзей на юбилей. Предложив, чтобы эти шахматы стали восстановлением древней традиции.

У нас в истории были большие мастера, были шахматные меценаты. А когда я стала чемпионкой мира, началась невероятная популярность шахмат в нашей стране. Люди записывались в шахматные кружки, называли нашими именами детей. Даже на предприятиях на обед не расходились, а начинали играть в шахматы — такой был бум.  

— Выход сериала «Ход королевы» подстегнул интерес к шахматам и к вашей спортивной карьере. Как вы себя в связи с этим чувствуете? Будете смотреть сериал?

— Я себя чувствую так, будто только что стала чемпионкой мира и все с ума посходили. Каждый день звонят журналисты из разных стран, мне приходится отвечать на очень много вопросов, и начинается все с этого сериала. Вы первые, кто не стал педалировать эту тему. 

Как я поняла, там выдуманная история, но как можно было сказать, что я никогда не играла с мужчинами? Как можно было допустить такую оплошность, говоря о реальном человеке? Сначала я легко к этому отнеслась, но подумав, поняла, что это оскорбительно. Принципиально не хочу смотреть этот фильм.

С 1963 года я начала играть с мужчинами в международных турнирах, до этого играла с мужчинами в Грузии. Я играла с выдающимися шахматистами!

— Какое свое выступление вы считаете лучшим? 

— Я до сих пор считаю своим большим успехом турнир в Лон-Пайне в Америке (в 1977 году. — Forbes Woman), где я набрала норму мужского гроссмейстера. Восемнадцать гроссмейстеров, членов олимпийских сборных, были приглашены играть в нем — настолько высокий был уровень. 

До сих пор рассматриваю эти партии с большим удовольствием. Я выигрывала их, решая все за доской, не было никакой подготовки. Для шахматистов самое приятное — когда партия логически выстроена. Если то проигрываешь, то выигрываешь, то ничья, то опять выигрываешь — это хорошо для того, кто получает очко, но удовольствия от этого у меня, например, не было.

Как-то меня попросили ответить на несколько вопросов для научного исследования. Оказалось, что мои вопросы совпали со многими ответами Михаила Таля. Я запомнила один вопрос: «Что вы предпочитаете: один выигрыш и один проигрыш или две ничьи?» (за выигрыш победитель получает одно очко, за ничью каждый игрок получает по пол-очка. — Forbes Woman). Я ответила: «Один выигрыш и один проигрыш, потому что выигрыш — это совсем не то же, что две ничьих».