Подавать чай боссу и быть хорошей женой: почему в Японии все так плохо с феминизмом

Фото Carl Court / Getty Images
Фото Carl Court / Getty Images
Пригласить женщин на заседание правящей партии, чтобы они могли посмотреть, как мужчины принимают решения, — так выглядит «гендерное равенство» в Японии. О том, почему одна из самых развитых стран мира находится на 121-м месте в Глобальном индексе гендерного разрыва, несмотря на усилия по включению женщин в экономику, Forbes Woman рассказала японист Ольга Лебедева

Ольга Лебедева — японист, кандидат культурологии

В начале февраля в Японии разразился скандал: глава оргкомитета Олимпийских и Паралимпийских игр Ёсиро Мори сказал, что женщины слишком болтливы и всегда затягивают совещания, поэтому чем их меньше в составе спортивных федераций, тем эффективнее работа. Он оговорился, что в самом оргкомитете такой проблемы нет — все семь входящих в его состав женщин «знают свое место». 

В ответ на сексистскую реплику Мори поднялась волна возмущения. В соцсетях фем-активистки запустили хештег #WomenWhoRefuseToKnowTheirPlace («Женщины, которые отказываются знать свое место»). Петиция за отставку Мори набрала более 150 000 подписей в течение недели. Многие официальные лица — депутаты от оппозиции и от правящей партии, глава Олимпийского комитета Японии, генеральный спонсор Олимпиады-2021 концерн Toyota, Международный Олимпийский комитет — также поспешили осудить чиновника. 11 февраля стало известно, что Ёсиро Мори решил уйти в отставку, на следующей день об этом объявили официально.

84-летний Ёсиро Мори давно известен своими неосторожными высказываниями. Так, в 2001 году ему уже пришлось уйти с поста премьер-министра по похожей причине. Но несмотря на одиозную репутацию, у него нашлись и защитники: например, глава правящей Либерально-демократической партии Никаи Тосихиро понадеялся, что Мори останется на своем посту, достаточно будет принесенных им под давлением общества извинений. А некоторые депутаты от правящей партии выразили опасение, что из-за громкой отставки Олимпийские игры сорвутся — примечательно, что аргументировали это не высоким профессионализмом Мори, а его обширными связями с правительственными и олимпийскими чиновниками.

Чуть позже, в начале марта Всемирный банк опубликовал очередной доклад о гендерном равенстве. Япония заняла в рейтинге 81-е место из 190. Другие рейтинги демонстрируют похожую картину. Согласно Global Gender Gap Report 2020 Мирового экономического форума, Япония находится на 121-м месте из 159. И хотя Gender Inequality Index, составленный ООН, отводит Японии 19-е место из 195, эксперты отмечают, что это едва ли не худший результат среди стран с крупнейшими экономиками, достигнутый за счет высокого уровня жизни в целом — низкой материнской смертности и доступа девочек к образованию. 

Такие оценки достаточно адекватно отражают ситуацию в японском обществе: женщины работают и получают образование, но отстранены от руководящих постов (возглавляют только 8% японских компаний) и не включены в процесс принятия политических решений. Их труд оплачивается ниже мужского, при этом именно они по большей части занимаются домашним хозяйством и уходом за детьми. Несмотря на передовые позиции в экономике и научно-техническом развитии, страна очень медленно расстается с патриархальным укладом. 

Хорошая жена, мудрая мать

До эпохи Мэйдзи — так историки-японисты называют период с 1868 по 1912 год — поведение женщин и мужчин определялось пришедшим из Китая конфуцианским идеалом. Женский мир должен был ограничиваться домом и заботой о семье, мужчины же могли участвовать в общественной жизни, наниматься на работу, путешествовать — впрочем, только внутри страны, потому что с начала XVII века в Японии действовала политика изоляции. В 1860-х годах Япония под давлением западных государств открывает свои границы и включается в международную торговлю и политику. Сначала начинается бурная вестернизация, но вскоре она сменяется консервативным поворотом. Правящие круги решают, что, только превратив страну в вооруженную до зубов «осажденную крепость», можно избежать колонизации ее Западом. 

Националистическая идеология всегда опирается на патриархальное общественное устройство. В Японии создают систему образования для девочек, но главной его целью объявляют не эмансипацию и равноправие, а необходимость сделать из  «половины народа» — то есть женщин — патриоток, способных внести вклад в развитие национальной экономики. Основатель Японского женского университета Нарусэ Дзиндзо писал: «Женщины должны быть воспитываемы не только как женщины, но и как члены общества и гражданки. До сих пор наше женское образование хромало в этих пунктах. [...] Впредь мы должны расширять кругозор женщины в этом смысле и укреплять в ней сознание, что она член общества, и должна прямо или косвенно приносить пользу государству». 

Основой женского образования становится концепция «хорошей жены, мудрой матери», или рёсай кэмбо, которая гласит, что женщина обязана и отлично справляться со своими домашними обязанностями, и работать — на благо семьи и государства. Во время Русско-японской войны возникают женские патриотические ассоциации, выходят книги о том, как женщины могут помочь своей стране «на домашнем фронте». Такой идеал общественного устройства определял жизнь женщин в Японии вплоть до поражения во Второй мировой войне. 

Отдельные феминистки и их инициативы — например, журнал «Сэйто» («Синий чулок»), основанный писательницей Хирацукой Райтё, — оставались известными лишь в узких столичных кругах. Они добились, в частности, принятия поправок в законодательство, разрешивших женщинам создавать политические ассоциации, но, скажем, право голоса японские женщины получили только в 1945 году — почти на четверть века позже, чем мужчины. 

Впрочем, нужно помнить и о том, что хорошими женами и мудрыми матерями должны были становиться девочки из обеспеченных семей. От крестьянских девушек не требовали образованности, но именно они нанимались на фабрики за низкую плату и обеспечивали индустриализацию страны, оставаясь в подчиненном положении дома. В беднейших семьях дочери нередко попадали в сексуальное рабство, так как отношение к покупке секс-услуг в Японии было терпимым. Чуть более легкой оказывалась участь гейш — куртизанок, основная задача которых заключалась в обеспечении мужчинам приятного досуга: гейши развлекали их разговорами и пением, обслуживали за столом. «Веселые кварталы» принимали посетителей — уже не только японских мужчин, но и, например, американских солдат — и после Второй мировой войны.

«Недоиспользованный ресурс» 

Новая конституция Японии 1947 года формально гарантировала женщинам и мужчинам равные права. В Японии начались вторая волна вестернизации и процесс включения в общемировую экономику. В 1985 году Япония ратифицировала конвенцию ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин. В 2001 году в японском кабинете министров появилось бюро по вопросам равенства мужчин и женщин. 

Но на практике ситуация меняется медленно. В 2013 году бурно обсуждалась провозглашенная премьер-министром Синдзо Абэ политика привлечения женщин в экономику. Абэ назвал женщин «наиболее недоиспользованным ресурсом Японии», что сразу же вызвало волну сомнений в том, что намерения правительства действительно благие и направлены на эмансипацию женщин и достижение гендерного равноправия. И правда, риторика этой кампании подозрительно напоминает знакомые еще с эпохи Мэйдзи призывы заставить женщин трудиться не только на благо семьи, но и государства.

О том, чтобы прислушаться к самим женщинам, речи при этом не идет. Никаи Тосихиро, глава Либерально-демократической партии, заступавшийся за Ёсиро Мори, отличился буквально через неделю после его отставки: он разрешил женщинам-членам партии присутствовать на заседаниях верхушки ЛДП, но предложил им помалкивать. Высказать свое мнение о работе партии женщины могут письменно после заседаний. Можно было бы подумать, что только политики, слишком давно входящие в состав японского истеблишмента, игнорируют общественный запрос и не чувствуют, что сексистская риторика безнадежно устарела. Но даже министр по гендерному равенству (такая должность в японском правительстве существует с 2001 года), 50-летняя Тамаё Марукава практически сразу после назначения объявила, что не поддерживает идею разрешить женщинам в Японии после замужества сохранять — в дополнение к фамилии мужа! — девичью фамилию. (Примечательно, что по документам сама министр — Тамаё Оцука, она приняла фамилию мужа, как того безоговорочно требует закон. Но в своей политической деятельности Тамаё пользуется девичьей фамилией, с которой начинала карьеру.)

Женщины эмансипированы, а равенства нет: социолог — о гендерной повестке в России

Равенство начинается с диалога

Исследовательницы Мелани Белармино и Мелинда Робертс задались вопросом, как воспринимают гендерные роли современные японки и какие ожидания возлагает на них общество. Большинство ответов подтверждают, что японское общество остается глубоко патриархальным. От девушек ждут, что они достаточно рано вступят в гетеросексуальный брак и родят, внеся таким образом вклад в решение демографической проблемы (население Японии стремительно стареет). А пока работают — будут на второстепенных ролях помогать мужчинам в их «серьезных» делах. Одна из респонденток сказала: «Звучит как нелепый стереотип, но женщинам приходится подавать чай боссу и коллегам». 

Женщинам также предъявляются намного более высокие требования относительно внешнего вида и дресс-кода. Кроме того, именно на женщин в Японии ложится негласная обязанность сохранять национальные традиции. В праздничные и выходные дни на улицах можно увидеть множество японок, тщательно одетых в замысловатые кимоно и деревянные сандалии гэта. Мужчины могут дома носить юката — халат, но практически никогда не облачаются в традиционные одежды за пределами дома. 

Колумнистка Forbes Japan Наоко Хасимото пишет: «По статистике за 2014 год, менее 10% женщин работают в университетах и ​​научно-исследовательских институтах Японии, при этом 60% японских исследователей, работающих в зарубежных университетах и институтах, — женщины. В то время как 60% всех сотрудников международных корпораций по всему миру — мужчины, в этих же корпорациях среди сотрудников-японцев 60% — женщины, и такая тенденция сохраняется уже много лет. Сотрудники таких институтов и ​​компаний — люди, обладающие глубокими знаниями и опытом, они часто имеют ученую степень, одну или несколько степеней магистра, говорят на нескольких иностранных языках. Почему же именно среди японских женщин с таким образовательным бэкграундом многие выбирают жизнь и работу за границей? Похоже, что возможности образованных женщин для продуктивной деятельности в Японии ограничены. Можно предположить, что это структурная проблема японского общества, а вовсе не проблема самих японских женщин и их способностей».

Несколько месяцев назад группа активистов и активисток представили в правительственное бюро по вопросам гендерного равенства доклад, в котором собрали более тысячи комментариев от молодых людей со всей Японии. Одна из активисток, Аяно Сакураи, говорит: «Молодые люди сталкиваются со множеством таких проблем, о которых и не подозревают те, кто принимает решения». В XXI веке, говорят активисты, становится очевидным, что «половина народа» (не только женщины, но вообще все, кто не относится к полноправным мужчинам титульной национальности, — люди ЛГБТ+, другие меньшинства) не смогут реализоваться в обществе как свободные личности, если всего лишь позволить им зарабатывать на жизнь (одновременно усиливая экономическую мощь страны), но не слушать их голоса.

18 февраля, после споров и обсуждений, на должность главы оргкомитета по подготовке к токийской Олимпиаде-2021 была назначена женщина — Сэйко Хасимото, в прошлом олимпийская чемпионка в конькобежном спорте и участница велосипедных гонок. До этого она занимала пост министра по гендерному равенству (именно ей на смену пришла Тамаё Марукава). В состав оргкомитета ввели 12 новых участниц. Хасимото обещала стремиться к тому, чтобы количество женщин в составе комитета всегда составляло не менее 40 % — против введения такой квоты как раз протестовал Мори.

Дополнительные материалы

От премьер-министра до лидера BLM: 12 женщин, которые вошли в историю науки, политики и гражданского активизма