К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего броузера.

Не муза, а художница: женщины в искусстве на рубеже ХIХ–ХХ веков

Елена Поленова «В детской (Лиля)" (Фрагмент)
Елена Поленова «В детской (Лиля)" (Фрагмент)
Музей современного искусства «Гараж» выпустил книгу «Ее жизнь в искусстве: образование, карьера и семья художницы конца ХIХ — начала ХХ века». Анализируя отечественное искусство, исследовательницы Олеся Авраменко и Галя Леонова обращаются к мемуарам и личным документам, а также к автопортретам художниц, позволяющим увидеть то, как они сами воспринимали себя и свое положение в обществе

За прошедшее столетие с конца XVIII до конца XIX века в России, помимо школы при Обществе поощрения художеств, образовались частные школы-студии с профессионалами-художниками, бывшими выпускниками академии во главе. Свои студии были, например, у Алексея Антропова, Дмитрия Левицкого, Владимира Боровиковского, Алексея Венецианова и других, в них, наряду с государственными школами и училищами, можно было получить необходимые для поступления в Академию навыки изобразительной грамоты.

Первые упоминания женщин-вольнослушательниц Академии можно встретить начиная с 1800 года, официально поступить и стать полноценной ученицей наравне с мужчинами стало возможно лишь в 1893 году. Драматург, писатель Петр Гнедич в своих мемуарах вспоминает о мнениях пожилых преподавателей Академии по поводу совместного обучения девушек-вольнослушательниц и юношей-студентов, случившегося в Академии в 1873 году:

— Перед девушкой будет стоять голый натурщик? Что же из этого выйдет?

 

— Новая практика для акушерок! Расширение родильных приютов!.

Однако несмотря на сохранявшиеся консервативные настроения, новый устав Академии 1893 года уравнял возможности поступающих в академию лиц обоего пола на получение высшего художественного образования. Однако имеет место и историческая неразбериха: так, например, художница Анна Петровна Остроумова-Лебедева, поступившая в Академию в 1892 году (за год до принятия устава), упоминает в мемуарах имена сокурсниц как первых полноценных студенток Академии. Мы не можем однозначно ответить на вопрос, насколько радикально официальное принятие нового устава повлияло на гендерный состав студентов. Возможно, устав 1893 года только лишь закреплял в документальной форме уже сложившееся и привычное присутствие в академии женщин и предоставлял им официальный статус дипломированных выпускниц.

 

Другая наша героиня — художница Варвара Дмитриевна Бубнова (1886–1983), поступившая в Академию более чем десятилетие спустя — в 1907 году, вспоминала, что до этого времени в Академии существовала «специальная комната для женщин-студенток»: «В этой комнате стояло большое зеркало, вешалка и даже кушетка. Среди «дам» нашлись желающие на ней отдыхать. Варвара же сразу невзлюбила эту кушетку, также как и слово «художница». Очевидно, что в воспоминаниях Бубновой эта отдельная комната уже выглядела архаичной и оскорбительной деталью.

Зачем тебе учиться, что это за выдумки? Ты прекрасно рисуешь. Тебе замуж надо

Такая необходимая часть профессионального художественного образования — посещение натурных классов и изучение обнаженного человеческого тела — наконец, стала возможной для первых студенток российской Академии художеств. В ведущих европейских частных академиях того времени женщины были ограничены в посещении натурных классов.

Сегодня из мемуаров и дневников учениц студий мы знаем, что лишь несколько частных школ, таких как парижская Академия Коларосси, позволяли девушкам наравне с юношами посещать натурные классы. Женщины-натурщицы там позировали полностью обнаженными, в то время как мужчина-натурщик, соблюдая приличия, оставался в кальсонах. Для сравнения, в другой знаменитой частной школе Парижа — Академии Жюлиана — уроки рисования обнаженной натуры проводились раздельно и стоили для девушек в два раза больше, чем для мужчин. В итоге женщина, желающая получить профессиональное художественное образование, попадала в бесконечный замкнутый круг запретов и ограничений. К счастью, сегодня все чаще мы видим новые исследования, посвященные женскому присутствию в искусстве, которые более подробно описывают исторический контекст. Но не менее важным для нас являются высказывания художниц от первого лица, фиксирующие непосредственно среду, отношения, в том числе личные отношения героини к своим коллегам.

 

Мария Башкирцева, уроженка Полтавской губернии, большую часть жизни прожившая во Франции, стала одной из первых женщин в Европе, изложившей и осмыслившей свой творческий путь в дневниковом жанре с расчетом, конечно, на то, что ее записи будут опубликованы. Кроме того, в ее дневниках подробно отражены основные процессы получения художественного образования, а также отношения внутри европейского художественного сообщества. Башкирцева начала вести дневник в возрасте четырнадцати лет, но уже в те годы она целеустремленно и прилежно составляла расписание домашних занятий, осваивала античную и современную литературу на разных языках. Она описывала многолетние профессиональные занятия музыкой и пением и блестящие, по словам ее учителей, карьерные возможности в качестве оперной певицы. Однако туберкулез, рано развившийся и давший серьезное осложнение в виде начавшейся в 22 года глухоты, не позволил Башкирцевой состояться в качестве певицы.

Башкирцева нашла выход из творческого кризиса в живописи и поступила во французскую частную академию Жюлиана. К концу 1877 года она полностью сосредоточилась на занятиях живописью и работала по 10–12 часов в день в мастерской Лефевра и Робера-Флери. Такая интенсивность ежедневной практики и целеустремленность в освоении мастерства не только сказалась на профессиональных навыках художницы, но и оказала воздействие на повседневные привычки — жизненный уклад и способ мышления, о чем она подробно записала в дневнике:

«Я себя не узнаю. Это не сиюминутное ощущение, я действительно стала такая. Сама удивляюсь, но это правда. Мне даже богатства больше не нужно: две черные блюзы в год, немного белья, которое я готова сама стирать по воскресеньям, совсем простая еда, лишь бы свежая и без лука, и... возможность работать. Никаких карет — омнибус, а то и пешком; в мастерскую я надеваю туфли без каблуков».

«Зачем тебе учиться, что это за выдумки? Ты прекрасно рисуешь. Тебе замуж надо», — передает Башкирцева слова своей матери о ее занятиях искусством. Они отражают описанный Линдой Нохлин распространенный в высшем европейском обществе прошлых веков стереотип о «пристойном любительстве», означающий, что светской даме достаточно лишь «неплохо рисовать», но главной ее жизненной задачей остается удачное замужество и «карьера» жены.

Возможно, известные сегодня работы Марии Башкирцевой были написаны именно благодаря ужасному и трагичному для самой художницы (и ее семьи) стечению обстоятельств, которое помешало ей стать замужней женщиной. Ее родственники долгое время участвовали в судебной тяжбе за наследство, и этот унизительный для семьи процесс не позволял ей выходы в свет: посещать балы, салоны и другие аристократические мероприятия. В первых опубликованных изданиях дневника эти факты из биографии семьи Башкирцевых-Бабаниных-Романовых были тщательно цензурированы.

 

Тем не менее именно консервативные родственники (мать и тетя) Башкирцевой после скоропостижной смерти художницы в 1884 году при участии французского публициста и писателя Андре Терье подготовили к публикации дневник, который Башкирцева вела и страстно желала опубликовать на протяжении всей жизни, сконструировав тем самым первый в своем роде образ художницы последней трети XIX столетия. Именно эта версия дневника стала предметом длительных споров о личности, судьбе и творчестве Башкирцевой, представляя ее как многогранную, сложную и противоречивую фигуру, не только целеустремленную, цельную и волевую, готовую преодолевать сопротивление семьи или общества ради профессиональных высот, но и одновременно как капризную и самовлюбленную девушку, от праздности и богатства бросающуюся в разные творческие области и романтические приключения.

Самый известный на сегодня автопортрет Марии Башкирцевой «Автопортрет с палитрой» (1883, Музей изящных искусств им. Жюля Шере, Ницца) отражает решимость молодой девушки стать профессиональной художницей. 

Башкирцева изобразила себя на темном фоне, с убранными волосами, с палитрой и кистями в руках и в рабочем черном халате (блузе) — в похожих платьях изображены женщины-художницы в другой ее работе «В студии» (1881, Художественный Музей Днепра).

Но в этом автопортрете отражено не сожаление об оставленном, а скорее тревога за будущее: на страницах дневника художница еще с 1880 года (когда был окончательно поставлен диагноз «туберкулез») постоянно задается вопросом, хватит ли времени на поставленные в живописи задачи? Это портрет-заявление, портрет-манифест. Такой автопортрет можно назвать профессиональным. Фигура художницы практически растворяется в мрачном темном фоне, поглощающем ее правую руку. В ее позе нет ни кокетливости, ни самолюбования. Строгая постановка вполоборота лишает зрителя возможности оценить платье, прическу или фигуру девушки. Более того, Башкирцева, будучи во время создания автопортрета 24 лет от роду, пишет заметные седые пряди в волосах. Лицо, тщательно выписанное на фоне единственной яркой детали — белого воротника, также лишено какого бы то ни было кокетства: взгляд направлен скорее внутрь себя, нежели на зрителя, но выражение лица сосредоточенное и тревожное. Через год после создания этого автопортрета Башкирцевой уже не будет в живых.

 

В силу ли выбора карьеры профессиональной художницы или в силу трагических обстоятельств ее жизни Башкирцева не вышла замуж и не создала семьи. Но после замужества судьба многих художниц не была завидной: новоиспеченная жена, погружаясь в семейную жизнь, часто бросала занятия искусством. Если не после замужества, то после рождения первенца. Также часто замужняя художница становилась объектом карикатур и насмешек за то, что продолжала учиться и рисовать. Такое положение вещей как оставление женой собственной карьеры в угоду мужу (социальным нормам) было общим для России и многих других стран Европы.

С развитием российского художественного рынка, корпоративной среды и ростом профессионализации и компетенций мужчины на рубеже веков начинает складываться и вербализоваться стереотип «идеальной жены» художника. В мемуарной литературе конца XIX — начала XX века мы встречаем образ неплохо образованной, но скромной, миловидной (но не роковой красавицы), хозяйственной и заботливой женщины, безусловно любящей своего мужа и всячески угождающей ему. Постоянное отсутствие мужа в связи с работой жена воспринимает с пониманием и легкостью, перенимая на свои плечи все хозяйственно-бытовые, материальные и воспитательные неурядицы и справляясь с ним практически в одиночку.

Например, о первой жене Ильи Репина — Вере Алексеевне Шевцовой — так писала дочь Павла Михайловича Третьякова Вера Зилоти:

«...как-то раз в Москве мы с сестрой Сашей заехали к Репиным. Вера Алексеевна, сидя случайно со мной одной в столовой, говорила мне, как она, после целого утомительного дня, уложив свою ватагу ребят, измученная, садится за этот стол помолчать и прийти в себя в тишине. «И вот придет Илья, начнет рассказывать о своей работе в тот день над своими картинами — и усталость моя мгновенно исчезает. Ложусь спать счастливая, полная энергии на будущий день. Тогда я забываю и свое, надоевшее мне лицо, которое утром, когда я причесывалась, приводило меня, в зеркале, прямо в отчаяние своей некрасивостью...» А как она была мила! Она осталась для меня идеалом душевной женственности, идеалом подруги художника!».

 

Восторженные воспоминания Зилоти напоминают рассказ о жене Валентина Серова Ольге Федоровне Трубниковой, записанный ее названной сестрой Марией Яковлевной Симонович:

«Миниатюрная, с мелкими чертами лица, большими серыми глазами около маленького остренького носика была похожа на голландку, что муж ей неоднократно и говорил. Не имея никаких запросов к своей собственной жизни, она служила Серову, как отклик всех его художественных желаний и обставила его жизнь во вкусе, который ему подходил».

В книге «Русские жены. Недостижимый идеал» авторы Е. Н. Обоймина и О. В. Татькова в пассаже о жене Бориса Кустодиева Юлии Кустодиевой (в девичестве Прошинской) приводят такую цитату:

«Много лет назад один старый художник наставительно говорил невесте молодого коллеги: «С чего начать жене художника? Научиться мыть мужу кисти. И чтобы как следует! Это дело кропотливое, оно берет много времени, и тратить свое драгоценное время на это художнику грешно».

 

Кому принадлежат эти слова, авторы книги не указывают. Этой фразы достаточно для того, чтобы описать широко бытующий стереотип о жене как помощнице художника-мужчины, имевший место в художественном сообществе рубежа веков. Во многом этот стереотип зеркально отражал представления разночинной интеллигенции с той лишь разницей, что под служением в случае жены художника понималось служение не обществу, а мужу и семье.

Неудивительно, что эти установки влияли на художественное сообщество. Например, далеко не все поступившие в Академию девушки оканчивали полный курс и достигали прежде желаемых званий. Как отмечал в бытность преподавателем Академии Илья Репин: «Да, я знаю как женщины... Выйдут замуж, муж, семья, а живопись забыта...». Женщина ввиду этого имела меньше возможностей участвовать во внутренних конкурсах Академии (например, чтобы ее работу купил государственный музей). Она не могла выиграть стипендию на обучение и получить заграничный пенсион, не имея диплома.

Мы в соцсетях:

Мобильное приложение Forbes Russia на Android

На сайте работает синтез речи

иконка маруси

Рассылка:

Наименование издания: forbes.ru

Cетевое издание «forbes.ru» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций, регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации: серия Эл № ФС77-82431 от 23 декабря 2021 г.

Адрес редакции, издателя: 123022, г. Москва, ул. Звенигородская 2-я, д. 13, стр. 15, эт. 4, пом. X, ком. 1

Адрес редакции: 123022, г. Москва, ул. Звенигородская 2-я, д. 13, стр. 15, эт. 4, пом. X, ком. 1

Главный редактор: Мазурин Николай Дмитриевич

Адрес электронной почты редакции: press-release@forbes.ru

Номер телефона редакции: +7 (495) 565-32-06

На информационном ресурсе применяются рекомендательные технологии (информационные технологии предоставления информации на основе сбора, систематизации и анализа сведений, относящихся к предпочтениям пользователей сети «Интернет», находящихся на территории Российской Федерации)

Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции. Товарный знак Forbes является исключительной собственностью Forbes Media Asia Pte. Limited. Все права защищены.
AO «АС Рус Медиа» · 2024
16+