Как Виктория Окампо изменила аргентинскую литературу и боролась за права женщин
Несостоявшаяся актриса
Рамона Виктория Эпифания Руфина Окампо родилась в 1890 году с серебряной ложкой во рту: ее семья была одной из самых богатых в Аргентине. Она и ее пять сестер (младшая — будущая писательница Сильвина Окампо) получили домашнее образование, научившись сначала говорить на французском и английском, а уже потом на испанском.
В особняке Окампо в Сан-Исидро все подчинялись строгому распорядку. В накрахмаленных белых платьях с поясами из разноцветных лент девочки напоминали фарфоровых кукол. Но басни Лафонтена и ненавистная арифметика нагоняли на Викторию скуку. Она грезила о сцене, брала уроки у известной парижской актрисы Маргариты Морено и даже играла в любительских постановках. О профессиональной актерской карьере нечего было и думать — отец был категорически против: «Когда одна из моих дочерей выйдет на сцену, в тот самый момент я выстрелю себе в голову».
Девушку воспитывали в атмосфере строгих ограничений. Родители запрещали ей кататься на велосипеде, считая это опасным занятием; не разрешали завести собаку, боясь инфекций. Даже просмотр фильмов контролировался матерью, которая пыталась загородить экран во время сцен с поцелуями. Только в 17 лет Виктория смогла играть в гольф с мальчиками — сыновьями друзей ее родителей, — но мать, вооружившись биноклем, пристально следила за дочерью. Все эти запреты возвели вокруг Виктории невидимую стену, похожую на золотую клетку.
Однажды мать нашла «De Prófundis» Оскара Уайльда в кровати парижского отеля «Мажестик» и немедленно забрала книгу. В знак протеста 19-летняя Виктория вывесила свои чулки из окна своего номера, вызвав восторг у местных шоферов. В Париж Виктория приехала, чтобы изучать литературу и философию в Коллеже де Франс и Сорбонне, но ее не оставляла тоска по цветущему Буэнос-Айресу. К тому же там ее ждал Бернардо де Эстрада — молодой адвокат, галантный и остроумный, с которым Виктория в 1907 году познакомилась на теннисном корте и в которого сразу влюбилась.
Мать наставляла дочь историями о своей матери и бабушке, которые после замужества носили золотые браслеты с гравировкой «скованная и счастливая». Тем не менее Виктория надеялась, что брак позволит ей вырваться из-под опеки родителей. Вернувшись домой, она приняла предложение руки и сердца от Бернардо. В 1912 году состоялась свадьба. Играл вальс Мендельсона, дед подвел Викторию к алтарю — и в этот самый момент она поняла, что совершила ошибку. Позднее она вспоминала о своем браке: «Мы были настолько не созданы друг для друга, как птица и рыба, не имеющие возможности жить в одной среде». Отвращение к мужу усилилось, когда она обнаружила письмо, адресованное ее отцу: «Думаю, мы покончим с этим безумным желанием Виктории стать актрисой, которое пройдет, как только она забеременеет», — писал Бернардо.
Развод в Аргентине был незаконным, и Виктория с мужем жили под одной крышей, хотя и стали друг другу чужими. По воскресеньям они ужинали у родителей Виктории, стараясь держать в тайне свой разрыв. Актрисой она так и не стала, зато занялась литературной деятельностью.
Литературная сцена
Первая статья Виктории Окампо — комментарий к «Божественной комедии» Данте — была опубликована в газете La Nación в 1920 году. Тогда же она завела дружбу с испанским философом Хосе Ортегой-и-Гассетом, посетившим Буэнос-Айрес. Тот убедил Викторию опубликовать ее эссе «От Франчески до Беатриче».
В 1931-м Окампо запустила литературный журнал Sur. Когда об этом узнал ее отец, он заявил: «Ты разоришься». В каком-то смысле он был прав — спустя годы Виктория объявила, что больше не может финансировать издание. Но оно просуществовало до 1992 года, пережив свою создательницу и став одним из самых авторитетных толстых литературных журналов на континенте. Окампо стремилась построить культурный мост между Латинской Америкой и Европой, с одной стороны, и между двумя Америками — с другой. С Sur сотрудничали Хорхе Луис Борхес, Биой Касарес, Уолдо Фрэнк, Генри Миллер. «…Он помог нам, студентам, которые в 1930-х и 1940-х годах пытались найти свой путь, колеблясь среди стольких ошибок, стольких жалких условностей и лжи», — писал о журнале Хулио Кортасар.
Виктория Окампо сыграла не последнюю роль в судьбе Гарсии Лорки, Пабло Неруды и Габриэля Гарсии Маркеса. В 1933 году она основала издательство Editorial Sur, которое выпускало книги испаноязычных писателей и переводы зарубежных произведений. Например, так впервые были изданы на испанском языке произведения Олдоса Хаксли, Карла Густава Юнга, Андре Мальро и Вирджинии Вулф. С последней Окампо поддерживала длительную переписку, которая помогла ей найти свой голос и преодолеть сомнения и неуверенность — в литературном мире 1930-х женщины все еще чувствовали себя самозванками.
Сама Виктория любила повторять: «Скромность — злейший враг литературы и, конечно же, женщин». Позже, в 1977 году она стала первой женщиной, вступившей в Аргентинскую академию литературы.
Союз аргентинских женщин
Несмотря на репутацию влиятельной деятельницы культуры, Викторию Окампо критиковали за образ жизни, не соответствовавший нормам консервативного общества. Многих возмущала женщина, курившая в общественных местах, имевшая любовников и водившая машину. Идеалом была домохозяйка, подчинявшаяся мужу и занятая заботами о семье.
Принятый в 1926 году Закон №11357 предоставил аргентинским женщинам, достигшим совершеннолетия, право осуществлять гражданские права (зарабатывать, распоряжаться своим имуществом и т.п.) — пусть и с некоторыми ограничениями. В 1935 году власти предложили расширить перечень этих ограничений. Виктория решила бороться против реформы. В марте 1936 года Окампо стала одной из основательниц Союза аргентинских женщин — группы, созданной для защиты гражданских прав. «Несправедливость, совершенная против женщины, беспокоила меня с тех пор, как я сменила молочные зубы», — заявила на собрании Виктория.
Союз был очень активен по всей стране — проводил конференции и распространял брошюры (активисток при этом иногда задерживала полиция). Популярным стало эссе Виктории «Женщина, ее права и обязанности» 1936 года, в котором она провозглашала, что гендерное равенство окажет огромное влияние на мир, но, чтобы положить конец бесправию, женщины должны взять инициативу в свои руки. В том же году она выступила в радиопрограмме, которая одновременно транслировалась в Испании. Отмечая новую технологию передачи голоса, преодолевшую расстояние между Старым и Новым Светом, Виктория призвала к аналогичному преодолению дистанции, разделяющей мужчин и женщин.
Программа Союза постепенно расширялась: Виктория продвигала идеи защиты трудовых прав женщин в промышленности, необходимости запрета проституции. Но отклонение спорного законопроекта, которого добился Союз, воспринималось властями как значительная уступка, а активистками — как достаточное достижение. После этого активность Союза пошла на убыль. В 1938 году Виктория из-за разногласий с другими участницами организации решила уйти в отставку.
Позже в эссе «Прошлое и настоящее женщины», написанном в 1966 году, она выразила свой основной принцип следующим образом: «Веками половина человечества была лишена самых элементарных прав на самоопределение. Где же мужское чувство справедливости? Женское чувство достоинства?»
К женской повестке Окампо вернулась в 1970 году — на страницах специального номера журнала Sur. Во вступительном эссе она объясняла: «Годами я хотела посвятить выпуск журнала Sur женщинам, их правам и обязанностям. С самого первого выхода журнала эта идея не давала мне покоя. Но это была не «литературная» тема, и она не особенно интересовала мужчин, которые делили со мной обязанности по написанию журнала. Их было большинство. Хотя я могла бы навязать тему, я этого не сделала, возможно, из лени. Каждый раз, когда об этом выпуске говорили серьезно, возникало какое-то препятствие, или же вопрос оставляли «на потом». В итоге три номера журнала были посвящены феминизму.
Против диктаторов
Во время Второй мировой войны Окампо оказывала помощь беженцам в Аргентине. Она была одной из основательниц в 1940 году антифашистской организации «Аргентинское действие».
В 1946-м она присутствовала на Нюрнбергском процессе. Трибунал она сравнивала с военным самолетом, на котором прилетела: ни там ни там не предполагалось присутствие женщин. «Среди обвиняемых женщин нет. Однако является ли это причиной не включать их в число судей? Разве это не повод для их участия? Если результаты Нюрнбергского процесса повлияют на судьбу Европы, разве не было бы справедливо позволить женщинам высказаться по этому поводу? Избежали ли они войны? Были ли они недостойными товарищами в момент опасности? Будут ли они таковыми в момент принятия решений, которые повлияют на будущее мира? До сих пор неспособность мужчин пресекать или предотвращать военные преступления и саму войну, которая всегда является преступлением, была вопиющей. Спрашивать женщин, что они думают по этим вопросам, и позволять им вмешиваться в них — все это не несет никакой опасности и может сулить неожиданные преимущества», — писала она. Результатом ее поездки стал сборник «Послевоенные письма».
Презирая авторитаризм в любом его проявлении, Виктория Окампо с опаской восприняла предложение о предоставлении женщинам избирательного права, высказанное Хуаном Доминго Пероном. Она не сомневалась в его диктаторских замашках и видела в его риторике проявление популизма. В публичном поле Окампо стала своего рода антиподом Эвиты Перон: обе они обращались к женской аудитории, но находились по разные стороны баррикад.
Ярая противница режима, в 1953 году Виктория была арестована — подобно многим другим деятелям культуры и активистам. О причинах сама она позже писала: «О каких нарушениях и о каком деле идет речь? Не знаю. Должно быть, они все выдумывают. Я ничего не сделала, кроме как была антиперонисткой и громко и открыто осуждала чудовищную диктатуру, которая нас подавляет».
26 дней Окампо делила камеру с 11 женщинами-заключенными. Позже она описывала этот опыт так: «Я узнала значение слова «солидарность» среди самых разных людей. Мы были группой женщин с разной работой, из разной социальной среды и с разным образом жизни… Никогда прежде я не испытывала такого чувства благополучия — чего-то вроде счастья, чего-то, что почти сглаживало наше уныние… Эта совместная жизнь в течение месяца в невыносимых условиях… открыла мне огромные возможности для взаимопонимания и братства между людьми, у которых, казалось бы, мало общего».
Виктории Окампо повезло — к ее делу сразу было привлечено международное внимание. Друзья в Нью-Йорке организовали Комитет освобождения аргентинских интеллектуалов. Писатель Уолдо Фрэнк требовал для нее свободы на страницах The New York Times. Наконец, благодаря призывам чилийской поэтессы Габриелы Мистраль и дипломатическим усилиям Джавахарлала Неру, тогдашнего премьер-министра Индии, Перона удалось убедить освободить Викторию. Но в течение двух лет после освобождения и до свержения Перона правительство продолжало преследовать Викторию, отказывая ей в документах, необходимых для выезда за пределы Аргентины.
Виктория Окампо была удостоена множества наград. Королева Елизавета II вручила ей орден Британской империи, французское правительство — орден Почетного легиона и орден Искусств и литературы. В 1979 году она умерла, к тому времени передав дом своего детства (она унаследовала его как старшая сестра) ЮНЕСКО. Борхес сказал о Виктории Окампо: «Я лично благодарен за все, что она сделала для меня, но, прежде всего, я благодарен как аргентинец за все, что она сделала для Аргентины».