Пламенеющая готика: каким получился фильм «Мать Мария» с Энн Хэтэуэй в главной роли

Мать Мария — творческий псевдоним главной героини, всемирно известной поп-звезды, которая собирает стадионы. В сценических образах она использует религиозную символику: к каждому ее костюму, например, прилагается корона-нимб. Этот образ Мария (Энн Хэтэуэй) когда-то придумала вместе с художницей и модельером Сэм Ансельм (Микейла Коул). Однако потом пути двух женщин разошлись. Мария без объяснения причин порвала отношения с подругой начала работать с другими дизайнерами. Сэм же затаила обиду. 

В начале фильма Мария неожиданно появляется в ателье Сэм. Певица долгое время не выступала из-за несчастного случая и теперь готовится вернуться на сцену. Для триумфального камбэка ей нужно новое сногсшибательное платье, которое отражало бы и ее личностные качества, и все изменения, произошедшие с ней за последние годы, — сшить такое может только Сэм. Однако дизайнер принимает звезду очень холодно: их дружба разрушена, мгновенно восстановить отношения не получится, к тому же наряд нужно сделать всего за несколько дней. Героини запираются на ночь в средневековом амбаре, который служит Сэм мастерской, и начинают сложный разговор о своих чувствах.

Камерная драма в мистических декорациях

Режиссер Дэвид Лоури существует в киноиндустрии в двух ипостасях. В первой он ремесленник, который работает с большими студиями, снимая сериалы по киновселенной «Звездных войн» (2024–2025) и семейные блокбастеры, вроде «Питера Пэна и Венди» (2023). Получается через раз: тот же «Питер Пэн» три года назад провалился в прокате с оглушительным треском. Во второй ипостаси Лоури — большой художник и бескомпромиссный автор, в работах которого форма часто превалирует над содержанием. И вот здесь откровенных промахов у него не бывает, каждая его картина — это повод для киноманов поспорить о том, что такое кинематограф и какими средствами он должен говорить со зрителем. «Мать Мария», как нетрудно догадаться, — фильм из второй категории.

По форме эта работа — камерная пьеса. Большая часть действия, за исключением нескольких концертных номеров и флешбэков, разворачивается в замкнутом пространстве мастерской. Мария и Сэм долго выясняют отношения, вспоминая прошлое и предъявляя друг другу старые обиды. Сэм в основном нападает, обвиняя подругу в эгоизме, Мария защищается, но слабо: во-первых, она действительно чувствует себя виноватой, а во-вторых, измучена подготовкой к предстоящему концерту. Однако для фильма с таким количеством диалогов повествование получается невнятным. Героини изъясняются высокопарными фразами (часто с религиозными отсылками), но суть их конфликта остается расплывчатой. Для Лоури важнее просто обозначить ссору, чем разбираться в деталях конфликта.

Куда интереснее, что происходит в фильме на визуальном уровне. Уже во втором акте разговорная драма с музыкальными вставками постепенно начинает превращаться в историю о призраках. Горькие чувства, захлестывающие Сэм, обретают физическую форму, в сюжете появляются привидение в красных одеждах и героиня-медиум — певица и актриса FKA Twigs в короткой, но эффектной роли.

Там, где Лоури общается со зрителями не словами, а образами, его замысел работает. Летающее красное полотно передает обиду Сэм и особую связь между персонажами лучше любых пространных монологов. Подавленное состояние Марии отражено не столько в ее репликах, сколько в одной из лучших сцен фильма — безмолвном танце без музыки, когда тело певицы со страшными звуками бьется о деревянный пол. О пропасти, отделяющей реальную жизнь от сценической, убедительно рассказывают концертные вставки: в них Мать Мария предстает почти божественным, совершенным существом, каким точно не является в действительности дрожащая и потерянная женщина, появляющаяся в начале фильма.

Не все удачно

Поводов для критики, впрочем, все равно предостаточно. Ответственная за фильм кинокомпания А24 выпустила проморолик, в котором показала, что в картине нет ни одной реплики, которую бы произносил мужской персонаж. Это так, но проблема в том, что героини в диалогах все равно звучат не как живые женщины, а как проекции мужского взгляда на мир (над сценарием Лоури работал сам). 

Не все сложилось и с актрисами. Микейла Коул оказалась идеальной исполнительницей главной роли: в ней есть та самая магнетическая сила, благодаря которой каждое произнесенное слово обретает дополнительный вес. Она вполне могла бы отыграть всю историю одними взглядами и жестами. А вот Энн Хэтэуэй убедительна далеко не везде. Мать Мария очень хороша в статике — в моменты, когда она замирает перед камерой или просто позирует в красивых нарядах. И все же в концертных эпизодах видно, что героиня не Леди Гага и не Тейлор Свифт, не кумир миллионов. Никакие платья и никакой макияж не могут искупить недостаток сценической энергии, необходимой для сбора стадионов. Кстати, именно творчеством Свифт вдохновлялся режиссер во время работы над фильмом, особенно — ее туром 2018 года Reputation с готическими декорациями. Музыку для фильма написали Джек Антонофф и Charli XCX — профессионалы своего дела. Однако треки у них получились хоть и гипнотическими, но не запоминающимися.

Уже по «Истории призрака» (2017) и «Легенде о Зеленом Рыцаре» (2021) — предыдущим радикальным авторским экспериментам Дэвида Лоури — было понятно, что в кинематографе для режиссера важно не воссоздание реальности, а уход от нее, возможность воплощать идеи в визуальных образах. Этой же суперсилой он наделяет в фильме своих героинь. Сэм и Марию навсегда связывает таинственный и не всегда подвластный логическому осмыслению акт сотворчества. Одна создает платье, другая «наполняет» его собой и тем самым дарит ему «жизнь». К такому же акту режиссер, по сути, призывает зрителя: дело автора — высказаться так, как позволяют ему фантазия и возможности, дело публики — пробиться через помехи (в случае «Матери Марии» вполне очевидные) и постараться его услышать.