Мораль vs прибыль: почему благотворительные фонды имеют право зарабатывать деньги

Рисунок Анны Ксенз
Рисунок Анны Ксенз
О людях, работающих в благотворительных фондах, принято думать как о жертвенных святых, которые просят по копейке на спасение нуждающихся. В современном мире такой подход кажется не просто ошибочным, но и вредным, особенно в кризисные времена. Forbes Life изучил, как НКО могут самостоятельно зарабатывать на свое существование, чтобы не зависеть только от меценатов и донатов

Слово «прибыль» в традиционном смысле не из словаря НКО. То, что от «прибыли» веет, как от трудов Маркса, сбивает с толку как самих благотворителей, не готовых рисковать своей репутацией ради выгоды, так и доноров с их склонностью видеть потенциал для манипуляций в любой попытке благотворительной организации расширить спектр источников дохода. Могут ли НКО зарабатывать и оставаться «чистыми»?

Мораль vs прибыль

Заработок действительно не является первичной задачей НКО. Они, в отличие от бизнеса, даже социального, не сосредоточены на том, чтобы удовлетворять аппетиты акционеров и вообще служить чьим-либо интересам, кроме общественных. Бенефициар НКО не владелец и не учредитель, а общество и подопечные. Но как раз по этим же веским причинам, чтобы помогать вдолгую, благотворительные фонды должны постоянно думать об источниках своих заработков. 

Против того, чтобы вести коммерческую деятельность, выступает тот, кто моральные вопросы ставит выше устойчивости и эффективности, уверен Дмитрий Алешковский, соучредитель фонда «Нужна помощь». На его взгляд, говорить о том, что зарабатывать деньги — это аморально и плохо, просто непрофессионально по отношению к подопечным. «Спонтанные пожертвования — самый нестабильный источник финансирования: он зависит от повестки, популярности темы, настроений в обществе и даже погоды. Наличие собственного заработка помогает сгладить волны интереса к работе фонда, удержаться на плаву, — уверена директор БФ «Вера» Анна Скоробогатова. — Мировая практика показывает, что где-то, как в Америке или Англии, поиск вариантов заработка — это уже давно часть фандрайзинговых стратегий НКО». 

Рисунок Анны Ксенз
Рисунок Анны Ксенз / Рисунок Анны Ксенз

Медицинские НКО тоже могут оказывать часть своих услуг платно и получать возмещение от страховых компаний. Например, американская некоммерческая организация The Rose, занимающаяся профилактикой рака груди, приглашает в свои центры женщин для стандартного обследования. Каждая заплатившая за эту услугу женщина фактически помогает пройти такое же исследование бесплатно тем, у кого нет медицинской страховки. CY-Hope, поддерживающая детей из малообеспеченных семей Техаса, предлагает платные психологические консультации. Это может стоить всего $10, но в совокупности треть всех доходов организации составляют именно они. Еще треть дохода приносит продажа вещей в благотворительном магазине. НКО также сдает в аренду территорию в своей собственности, что-то вроде «отметь свой день рождения или свадьбу у нас в парке и помоги ребенку из малообеспеченной семьи». Одним словом, многие зарубежные НКО делают это, то есть зарабатывают. 

Как правило, заработок НКО — это пожертвования, массовый фандрайзинг, гранты, собственные мероприятия, реже наследства. Однако это не исключает того, что благотворительные организации также могут продавать продукцию или услуги за деньги и последние могут стать существенной частью их дохода. Сидя, к примеру, на грантовой игле, фонды часто не понимают, что делать, когда деньги заканчиваются. 

Слишком часто термин «некоммерческая организация» означает «без дохода». По мнению Алешковского, устойчивая НКО должна минимум 20–30% зарабатывать самостоятельно, тогда закрытие того или иного источника дохода не ставит под угрозу существование всей организации. В период с 1 января по 25 августа 2020 года от просветительской и издательской деятельности, продажи мерча, услуг и рекламы фонд «Нужна помощь» получил 5 612 702 рубля. Эту цифру Алешковский смог предоставить оперативно, так как доходы от коммерческой деятельности выделены отдельной статьей в общем учете фонда и, как и вся финансовая информация, находится в открытом доступе. 

По оценке руководителя финансового направления группы компаний Philin Philgood Натальи Сафохиной, собственный заработок некоммерческих организаций, с которыми она имеет дело (более 100 российских НКО), редко превышает 5–10% от их общего бюджета. Philin оказывает благотворительным фондам и другим НКО услуги бухгалтерского, юридического и кадрового сопровождения, так что эти данные довольно большой выборки организаций. Кроме того, большое количество фондов в России вообще не ведет каких-либо продаж из опасений выглядеть недобросовестными в глазах общества. Эта российская специфика связана скорее с традиционным восприятием любой коммерческой деятельности как постыдной, а еще с низким доверием общества к институтам, в том числе благотворительным. 

Менять устав или открывать юридическое лицо? 

Кроме моральных преград для развития в этом направлении, у НКО также срабатывает вполне объективный страх столкнуться с дополнительными трудностями и хлопотами: как отчитываться, что продавать, как себя позиционировать? 

Рисунок Анны Ксенз
Рисунок Анны Ксенз / Рисунок Анны Ксенз

Два года назад обучение — одно из программных направлений фонда «Вера» — было выделено в отдельное юридическое лицо, «Мастерскую заботы», которая в этом году получила лицензию на образовательную деятельность. Сейчас «Мастерская заботы» разрабатывает и проводит обучающие программы для немедицинского персонала (сиделок) и медсестер. Специалисты «Мастерской» обучают уходу за тяжелобольными людьми в рамках программ повышения квалификации и профессиональной переподготовки. Для большинства участие в таких программах бесплатное.

Разработка образовательного продукта (создание контента, гонорары экспертам-спикерам, производство материалов) — дорогостоящее дело, и часть этих расходов возмещается за счет оказания платных услуг. Заказчиком может становиться и государство. Например, в прошлом году «Мастерская» обучала социальных инспекторов Департамента труда и социальной защиты населения, а также медицинских сестер из поликлиники Управления делами Президента.

Возможность заниматься коммерческой деятельностью должна быть прописана в уставе организации, тогда технически остается просто развести статьи доходов и расходов. «Например, если речь идет о приюте для кошек, такая организация могла бы продавать услуги по дрессировке животных или какой-то инвентарь, работать как гостиница для животных, оказывать ветеринарные услуги, в том числе и на коммерческой основе. Понятно, что фонд помощи животным не может продавать книги по инклюзии, это будет нарушением действующего законодательства, так как это непрофильное направление. Организации, которые дорожат своей репутацией, понимают, что их коммерческая деятельность должна соотноситься с уставной», — разъясняет Наталья. 

Если же устав не предполагает такой опции, а менять его сложно, есть второй вариант — под коммерческие цели открыть отдельное юрлицо. Пока в России фонды чаще всего выбирают его. Другой вопрос, что на этом пути благотворительную организацию может ждать целый ряд трудностей: в конце концов, чтобы быть успешным в непрофильной деятельности, требуются опыт, ресурсы и уверенность в том, что пользы от этой деятельности будет больше, чем забот. 

«Часто учредители говорят: давайте продавать наши футболки через отдельное ООО, а на сайте фонда поставим кнопку, — разъясняет Наталья. — Они не всегда сразу понимают, что кнопка должна находиться там на каком-то основании, например на основании спонсорского договора. А дальше возникают дополнительные расходы на ООО: аренда, бухгалтерия, налоги, зарплаты сотрудников, это целый бизнес-план. Вот этого НКО часто не учитывают. Поэтому мы рекомендуем не создавать отдельных юрлиц, а отражать все поступления и расходы в разрезе источников, программ/проектов и статей затрат. Иными словами, организовать внутри фонда ведение раздельного учета между коммерческой и уставной деятельностью».

В фонде «Дом с маяком» не скрывают того, что с их небольшим магазинчиком c одноименным названием по продаже самой разной сувенирной продукции, от кружек до свитшотов, куча хлопот, но в фонде его очень любят и видят в нем большую ценность. «Я, правда, понимаю, почему благотворительные организации не решаются развивать свои бизнесы, — шутит директор по работе с благотворителями фонда «Дом с маяком» Елена Прокопьева. — Это целая история!»

Магазин оформлен отдельным юридическим лицом. Фонд постарался оптимизировать затраты на его содержание: по факту в магазине трудоустроен один менеджер, бухгалтерия передана в нагрузку штатным бухгалтерам фонда, а маркетингом занимается отдел пиара и фандрайзинга. Магазин торгует качественным актуальным хендмейдом от партнеров, согласившихся продать свои товары фонду по сниженной цене. 

Вся прибыль магазина в виде пожертвований отправляется в «Дом с маяком», как правило, раз в квартал или раз в полгода, иногда чаще, например, если магазин продал много всего во время участия в маркетах или ярмарках. Если говорить о доходе, то он невелик и не составляет большой доли в общем фандрайзинге фонда, признается Елена Прокопьева, но потенциал для роста есть. А главное, «Дом с маяком» видит в магазине большую ценность, которая меркнет на фоне затрат, связанных с содержанием отдельного юрлица (доставка, налоги, нехватка рук, отсутствие возможности тратиться на рекламу и пр.). «Мне кажется, это здорово — предложить людям сделать добро еще и таким способом, — объясняет Елена Прокопьева. — В нашем магазине продаются действительно качественные, стильные вещи. Получается, человек купил себе то, что хотел, а мы в мягком, деликатном формате без эмоциональной нагрузки напомнили ему о благотворительности и о том, что мы делаем». 

Похожую историю развивает AdVita. Еще в 2009 году волонтеры фонда создали благотворительное пространство для проведения малых мероприятий «Легко-легко», которое с тех пор разрослось и трансформировалось. Здесь проходят встречи с волонтерами фонда, проводятся занятия с подопечными, работают группы по организации благотворительных мероприятий, часть из них на коммерческой основе, например по билетам. Кроме того, «Легко-легко» — это еще и сувенирный магазинчик: блокноты, магниты, футболки, всего более 2000 наименований. Расходы по содержанию магазина и заготовки для сувениров оплачиваются из собственных средств «Легко-легко», а прибыль в конце года направляется в фонд. По словам руководителя пространства Татьяны Найко, больше всего удается заработать на корпоративных заказах, это примерно 80% всего, что зарабатывает «Легко-легко». 

У AdVita есть еще один нетривиальный источник дохода, в прошлом году принесший фонду порядка 7 млн рублей. Речь идет о мультипликационном сериале «Летающие звери». 

Создали его режиссеры и художники анимационной студии «ДА», а идею предложили находящиеся на лечении дети. Из числа постоянных доноров фонда AdVita нашелся спонсор, взявший на себя расходы по производству. 

Сегодня мультсериал (даже три сериала) идет на десятке телевизионных каналов и собирает миллионы просмотров на YouTube, что, несмотря на приостановку производства новых серий, приносит постоянный доход, во-первых, от рекламы, а во-вторых, от продажи товаров с изображениями полюбившихся персонажей — это и мороженое, и канцелярские товары, и молоко, и сладости, и даже светоотражатели для одежды и онлайн-квест. Один из детских клубов в Петербурге забрендировал «Зверями» свое пространство, а однажды на коммерческой основе нам заказали спецсерию в подарок. 

«Весь доход с этих продаж положен правообладателю мультфильма, то есть фонду AdVita, — рассказывает координатор проектов фонда AdVita Марина Бейлина. — Многие компании в любом случае платят за лицензию медийного продукта, за линейку дизайнерских картинок или за брендирование подарков, например. Мы с нашими «Летающими зверями» можем предложить «цепочку добра»: все, кто прикоснулся к этой истории, от директоров и маркетологов, выбравших нас в партнеры, до покупателей, помогают детям». 

Поле для коммерческого творчества 

К сожалению, многие некоммерческие организации просто не видят гигантских возможностей зарабатывать и таким образом обеспечить себе дополнительный источник дохода. «Если ты хоть в какой-то мере не зависишь от конкретных доноров, ты можешь точно знать, что в следующем году сможешь помочь на такую-то сумму и тебе не нужно бегать по полям», — продолжает Наталья Сафохина и подчеркивает, что возможность заработать есть практически у любой некоммерческой организации с экспертизой. Одни могут продавать мерч и, например, книги по той теме, которой занимаются, другие — рекламные товары, одежду, билеты на конференции и семинары. Организация платного обучения или семинара для лиц, работающих в коммерческой сфере, также может принести доход. Кроме того, часть своих услуг организация может предоставлять на платной основе отдельным платежеспособным группам, что позволит оказывать те же услуги своим подопечным бесплатно. Также можно развивать направление GR-стратегии: зачастую топ-менеджмент фондов обладает уникальной экспертизой, которой он делится абсолютно бесплатно 24/7, но эту экспертизу можно предлагать, выступая спикерами на мероприятиях, организованных федеральными или местными властями.

Консалтинг — это отдельное направление и большое поле для деятельности. НКО часто обладают совершенно уникальной экспертизой, аналитикой, методиками — часть этих услуг тоже можно продавать. 

«Каждому руководителю НКО в рамках его уставной деятельности неплохо было бы придумать, какой продукт может быть востребован на рынке, чтобы он как благотворитель мог получать постоянный доход. У каждой организации будет своя стратегия, — уверена Наталья Сафохина. — Некоммерческие организации должны зарабатывать деньги, если они хотят расти, процветать и продолжать служить сообществу».