«Делаю древнюю мудрость актуальной»: бывший монах из списка Forbes советует, как прокачать свою жизнь

Фото Noam Galai / Getty Images for Shorty Awards
Джей Шетти Фото Noam Galai / Getty Images for Shorty Awards
Джей Шетти, известный мотивационный тренер и бывший монах, в 2017 году вошел в рейтинг Forbes «30 до 30». В основе его книги «Думай как монах», включенной в список бестселлеров The New York Times и Amazon лежит многовековое искусство познания себя через трудолюбие, самопожертвование, дисциплину и упорство — качества, которые открывают двери к любым целям.

С разрешения издательства АСТ мы публикуем два отрывка из книги «Думай как монах. Прокачай свою жизнь». 

Джей Шетти — британский писатель, предприниматель, блогер, мотивационный коуч, один из самых узнаваемых медийных тренеров духовного роста и гармоничного развития личности. Автор популярного видеоблога на YouTube и англоязычного подкаста On Purpose, общее число подписчиков которых превысило 38,5 млн. Среди его гостей Юваль Харари, Хлое Кардашьян, Алиша Киз, Коби Брайант, Мэтью МакКонахи, Гвинет Пэлтроу, Рассел Бренд и другие. В 2017 году Шетти вошел в Топ-30 Forbes — влиятельнейших людей мира, которым нет 30 лет. В том же году был отмечен в National Geographic Chasing Genius Council за лучший блог об отношениях, благополучии, ментальном здоровье и целеполагании.

После трех лет послушничества в духовной школе при ашраме в Мумбаи Шетти покинул монастырь и сегодня активно занимается наставничеством, транслируя полученный опыт откровений и мудрости. Бывший монах делится эффективными практиками самоочищения и управления сознанием, которые помогают достичь поставленных целей, наполненности и гармонии во всех сферах жизни.

Монахов часто представляют себе в образе нелюдимых отшельников или затворников, однако меня лично монашество привело не к уходу из мира людей, а к пересмотру своего отношения к людям. Вернувшись в Лондон после принятия нелегкого решения покинуть ашрам, я обнаружил, что мне стало гораздо проще ладить с людьми, чем до принятия монашеских обетов. Улучшения коснулись даже романтических отношений, что было особенно удивительно, если учесть, что в силу обета целомудрия я в бытность монахом с женщинами вовсе дела не имел.

Тебе решать, кто твоя семья

Нуждаясь в разнообразии, мы открываемся для новых контактов и связей. Частью взросления – в любом возрасте — является осознание и принятие того факта, что семья, где мы родились, скорее всего никогда не даст нам всего, что нам нужно. И это совершенно нормально – самому принимать то, что делаешь, даже если тебе в жизни не дождаться приятия от тех, кто тебя вырастил. И настолько же нормально — и даже необходимо — отгораживаться от тех членов семьи, которые дурно на тебя влияют. На самом деле и к ближайшим родственникам нужно подходить с теми же мерками, что и ко всем прочим людям: если отношения с ними угнетают нас донельзя, можно любить и уважать их издали, а самим тем временем собирать себе семью, в которой нуждаемся, из числа по-настоящему близких нам по духу людей из внешнего мира. Это ни в коей мере не значит, что нам следует пренебрегать своими родными. Но прощение и благодарность даются нам гораздо проще, когда мы признаем, что у нас есть родные и близкие, а помимо них есть еще и друзья, с которыми мы сблизились до степени семейного сродства. Ощущение себя в какой-то мере частью единой общечеловеческой семьи — однозначно полезное и проверенное лекарство для тех, кому становится невыносимо в узком семейном кругу.

Доверие как повседневная практика

Отношения между людьми редко доходят до такого уровня взаимопроникновения, что обе стороны могут с полным правом заявить: «Я знаю этого человека как себя, и он(а) меня знает как себя». И, подобно двум кривым, стремящимся к одной и той же прямой, вы можете сближаться до бесконечности, но не до полного слияния, которое позволило бы сказать: «Мы друг другу доверяем полностью —отныне, присно и во веки веков». Взаимное доверие ежедневно подвергается малым, а временами и серьезным угрозам — и поэтому требует каждодневного укрепления, а в случае чего — и восстановления.

Советую каждому нарабатывать, развивать и укреплять доверие с людьми, с которыми поддерживаешь отношения, на ежедневной основе, практикуя выполнение следующего нехитрого свода правил:

• твердо обещать то, что можешь, и обязательно выполнять обещания (взаимное доверие);

• не скупиться на заслуженные комплименты и похвалы, дельные советы и конструктивные критические замечания в адрес тех, кто тебе небезразличен; предлагать им свою помощь и поддержку даже ценой отступления от того, что тебе привычно (бескорыстное доверие);

• оставаться с близкими и поддерживать их в любой ситуации – в какую бы дрянь они ни попали, куда бы их ни занесло, каких бы ошибок они ни понаделали, и каких бы затрат времени и сил ни потребовало бы от тебя оказание им помощи, в которой они нуждаются (кристальное доверие).

Поле битвы

Наш мозг становится полем битвы между взаимоисключающими мыслями ежедневно и ежечасно – как по самым мизерным поводам («Мне встать или заткнуть этот будильник?»), так и при принятии весьма серьезных решений («Продолжать или порвать отношения?»). И все мы вступаем в подобные битвы с самими собой по многу раз на дню.

Старший монах как-то пересказал мне народную притчу индейцев чероки, которая прекрасно иллюстрирует эти наши мучительные дилеммы.

«Старый охотник учит жизни своего внука:

— Всякий раз, когда мы стоим перед выбором, у нас в душе грызутся между собой два койота. Один койот представляет все самое худшее в нас – злобу, зависть, алчность, трусость, лживость, малодушие и эгоизм. Второй бьется за все самое лучшее – душевный покой, любовь, сострадание, милосердие, смирение и стремление творить добро. Они вечно выясняют, кто из них вожак стаи наших чувств.

— И который койот побеждает, дедушка? – спрашивает внук.

— Побеждает сильнейший – тот, которого лучше кормишь, – отвечает старик».

«А как и чем мы их кормим?» – спросил я у своего учителя, и тот ответил: «Тем, что читаем и слушаем. Тем, с кем проводим свое время, и тем, на что его тратим. Тем, на чем фокусируем свою энергию и внимание». <…>

Иногда собственный ум работает против нас: убеждает сделать что-то, а затем сам же еще и испытывает вину за содеянное или муки совести – и все потому, что побудил нас поступиться собственными ценностями или моральными принципами. <…>

До монашества мой собственный ум запрещал мне делать то, что я люблю, считая это слишком рискованным делом. При этом ежедневно употреблять шоколадные батончики и литрами пить газировку ум мне не запрещал, хотя и знал прекрасно, что это вредит моему здоровью, о котором я вроде бы и сам хочу заботиться. Ум заставлял меня сравниваться с другими вместо того, чтобы сосредотачивать все внимание на собственном росте. Я пресекал для себя всякую возможность протянуть руку дружбы людям, которых обидел, потому что мой ум не допускал, чтобы я проявлял слабость в их глазах. Зато я вполне позволял себе гневаться на тех, кого люблю, потому что чувство собственной правоты было милее моему уму, чем кроткая доброта.