«Мы суровый северный народ»: Юрий Колокольников — о Нолане, «Крюке» и образе плохих русских

Кадр из сериала «Крюк»
В преддверии выхода сериала «Крюк» актер Юрий Колокольников рассказал в интервью Forbes Life об изменениях, которые произошли с киноиндустрией в России и на Западе, уходящем стереотипе о «русских бандитах» и о важности сохранения энергии и секретности на съемочной площадке

«Довод» Кристофера Нолана, сериал «Игра престолов» — лишь немногие голливудские проекты, в которых Юрий Колокольников принял участие за последние годы. Сегодня актер запускает несколько сериалов и программ на российских медиасервисах как шоураннер и ведущий. В ближайшем будущем —  премьера сериала «Крюк» на медиасервисе Megogo, в которой Колокольников исполнил главную роль Никиты Крюкова — известного в прошлом хоккеиста, который в качестве продолжения карьеры выбрал путь хоккейного агента. Несмотря на былые заслуги, Никита остается один на один со спортивно-финансовой машиной, бросая вызов системе.

— Противостояние системе в нашей стране — распространенное явление, приходилось ли вам с этим сталкиваться, в чем особенность этой роли для вас?

— Я надеюсь, что проект будет зрительским, я с удовольствием в нем поучаствовал. Что касается роли тренера, для увлекательности жанра, безусловно, зрителю нужна такая повестка, где один герой противостоит мафиозным кланам или врагам. В этом проекте взят некий спортивный бизнес, в который попадает человек с большим спортивным прошлым, который всегда был по ту сторону баррикад. В этой ситуации ему приходится самому бороться за клиентов, за свою правду, но при этом он такой человек, который всегда говорит, что думает. А у нас в России очень любят спорт и при этом не создавали еще проектов про спортивных агентов и спортивный бизнес в целом (в Америке на HBO выходил подобный сериал — «Игроки» Стивена Левинсона. — Forbes Life), мы тоже решили попробовать в это поиграть. Я выбрал проект, потому что он не про спорт как таковой, он про человека, входящего в спортивный бизнес и пытающегося честно решать вопросы, он хочет, чтобы всем было хорошо, он классный русский чувак. А я подумал: у меня про спорт вообще ничего нет, зайду-ка я на эту территорию, почему бы и нет — посмотрим. Вот и зашел.

— А вы тоже правдолюб по натуре?

— Я вообще правдолюб, за словом в карман не полезу, но — с еврейскими чертами и жизненным опытом, скажем так. Все-таки мне уже не 15 лет, но юношеский максимализм у меня развит. 

— Помимо актерской карьеры, вы занимаетесь продюсированием кино. Какие проекты у вас в разработке и не думали ли вы о том, чтобы самому начать снимать фильмы и сниматься в них, как делают некоторые отечественные актеры?

— Я продюсирую сейчас несколько проектов. Один из них мы запускаем с Megogo, в нем я буду шоураннером и сыграю одну из ролей, мне это интересно, это всегда естественный, органичный этап у артистов, которые успешно работают в своей профессии. Они всю жизнь занимаются драматургией, сценарием, это органичное развитие для карьеры. Для тех, конечно, кому это нравится, кто готов к долгой, сложнейшей работе, намного более трудозатратной, чем актерская деятельность. 

Для Megogo мы делаем проект под названием «Тот еще свет», уже два года занимаемся документально-исследовательским проектом «Истории о нас», где я выступаю ведущим. Это маленькие короткие фильмы про людей различных профессий со всей нашей необъятной страны, из разных республик, и мы про них снимаем документальный диалог, разговор, доступный на YouTube — History channel, который будет представлен в России на платформе Wink. В год мы выпускаем около пяти маленьких фильмов. Есть еще два проекта, подробности не могу раскрывать.

— В этом году вышел фильм Кристофера Нолана «Довод», где вы исполнили роль правой руки русского олигарха-злодея. Процесс съемок был очень трудоемким. Что вам запомнилось больше всего?  И насколько оправданно заставлять героев играть сцену задом наперед, если ты как режиссер можешь сделать то же самое на этапе постпродакшен?

— Фильм, без сомнения, получился очень зрелищным. Он может нравиться и не нравиться, но в любом случае вызывает некоторую оторопь. Весь аналоговый подход, который присутствует у Криса на съемках, — это невероятный кайф, он достиг такого уровня, когда может позволить себе снимать кино таким образом (фильм снимается на пленку, режиссер не использует хромакей, все декорации настоящие, а сцены, в которых действие происходит задом наперед, воспроизведены актерами по-настоящему. — Forbes Life). Он находится на самом пике карьеры, у него есть любые возможности: когда он захочет взорвать самолет на экране, то купит реальный самолет и будет взрывать его по-настоящему, а не рисовать его на графике. Все, что вы видели на экране в фильме — когда машины едут назад, или мы ходим или даже говорим задом наперед, — это все действительно происходит на экране, это создает невероятный эффект присутствия. 

Понятно, что сегодня можно нарисовать все, фильмы Marvel — хороший пример. Но многие большие американские проекты приходят к тому, что все начинают делать вручную аналоговым способом, без графики и спецэффектов. И это очень круто и увлекательно — для артистов особенно. Тебе ничего не надо играть: вокруг идет война — и ты на войне и реагируешь на войну. А если ты в космосе и летишь с орбиты вниз головой, то ты реально полетишь вниз головой, — все настоящее, все реально! И это вызывает какой-то щенячий восторг, я по-прежнему счастлив, когда мне нужно выходить на съемочную площадку; я прихожу туда и дико радуюсь: сегодня съемки на стадионе снимаете, завтра — стрелялки, а послезавтра у вас постельная сцена. Каждому, конечно, свое, но для меня важно, чтобы было увлекательно и весело, как в детстве, — играть в футбол, кидаться снежками, и это все мне дико нравится. Крис создает именно такую атмосферу.

Конечно, съемки Криса — это большой профессиональный процесс с определенными нюансами. У него мощнейшая, невероятная концентрация на площадке: даже если у тебя нет сложных сцен — а у меня, скажу честно, сцены были несложные, неэмоциональные, скорее физические, — но все настолько вовлечены в рабочий процесс, что после съемок как выжатый лимон. Это были действительно увлекательные полгода, нас, как десант, запускали в одну страну, мы снимали там, потом — в другую, в третью и так далее. Все то снималось на огромную 70-миллиметровую камеру IMAX, все это было аналоговое, группа была невероятная.

Великий матриархат: как Рената Литвинова сняла фэнтези о феминизме и России 

— В чем особенность поведения Кристофера Нолана на площадке и его работы с актерами?

— Крис очень профессионально ведет большую площадку. Среди отличий — у Нолана нет мониторов-плейбеков, в которые он смотрит во время съемки. Сегодня во время съемки режиссер сидит отдельно в палатке с мониторами и воспринимает происходящее через них, он смотрит на готовую картинку. А Крис находится вместе с камерой прямо перед сценой, смотря на нее вживую. Это дает классное ощущение магии, в этом есть живая энергия. Крис держит все в голове, литрами пьет чай из термоса, он достаточно спокойный, несмотря на все безумные вещи, происходящие вокруг. Его жена Эмма — продюсер всех его картин, они работают вместе в тандеме. 

Творческая работа — это определенная энергия, ее нельзя выпускать, иначе она исчезнет

— Атмосфера таинственности на площадке у Нолана, когда сценарии не пересылаются по электронной почте, а передаются из рук в руки, название проекта засекречено, так же как и период подготовки (сам режиссер не использует компьютер и пользуется кнопочным телефоном),  все это действительно сделано, чтобы уберечь авторскую мысль от публичного пространства, или это элемент игры для того, чтобы определенным образом настроить группу?

— Конечно, это происходит не только на площадке у Криса. На больших проектах есть система безопасности, предотвращающая утечки. Много информации сливают в интернет, есть фанаты, которые жаждут ее заполучить, и так далее. Однако у секретности есть и другой большой плюс, который я взял на вооружение не только у Нолана, но и из других западных проектов. 

Когда тебе прислали сценарий, он везде пересылается, все его читают — это очень неправильно энергетически. Любая творческая работа — это определенная энергия, ее нельзя выпускать, иначе она исчезнет. Сценарист накопил энергию, чтобы придумать историю, страдал, вложил туда всю душу, она должна оставаться нетронутой для того, чтобы та маленькая группа людей, которая будет все это воплощать в жизнь во время съемок, напитывалась этой энергией и сама напитывала историю. А когда ты небрежно обращаешься с материалом, когда листки сценариев валяются по всей съемочной площадке, все это влияет на результат. Сценарный материал — самое главное, с чего начинается кино. Как к нему относишься, так и получится. 

— Вы также сыграли роль в сериале «Игра престолов», в чем было отличие от проекта «Довод»?

— «Игра престолов» — тоже огромный проект с множеством талантливых людей, большое удовольствие и счастье. Там тоже был очень большой объем производства. В «Игре престолов» тоже был аналоговый подход, как и в «Доводе». Все декорации были построены, драконы, конечно, не летали, но вспомните, в восьмом сезоне события пятой и шестой серии происходили ночью — они, бедные, шестьдесят дней реально снимали только по ночам. 

— Это свидетельствует о тенденции к переходу западного кинематографа к аналоговому подходу?

— Это вопрос финансов — кто что себе может позволить. Я недавно работал с Ильей Найшуллером, три дня мы снимали рекламу. На пленку! Там тоже все было аналоговым, потому что это реально круче выглядит. 

— В этом году выходит фильм «Петровы в гриппе» Кирилла Серебренникова, вы начинали работать с Серебренниковым еще на заре вашей карьеры, на театральных проектах, и вот теперь — кино по очень важному в современной литературе произведению. Расскажите, чем для вас важна эта работа?

— Я обожаю Кирилла, работать с ним — большое счастье, тем более что весь фильм снят одним кадром, поэтому надо было все это тщательно отрепетировать, а это было непросто и интересно. Это была живая история в его режиссерском видении, в его стиле. У Кирилла, как и у Криса, ты попадаешь в некое новое пространство, странное, со своей эстетикой — безумное путешествие, то ли сон, то ли внутренний мир человека. Мы снимались прошлой зимой, в декабре, у меня был пластический грим, мой персонаж физически непохож на меня.  Мы с Кириллом начинали 20 лет назад — делали вместе его первый спектакль на большой сцене в «Современнике». На этом проекте я делал первые маленькие шаги, чтобы стать гениальным артистом.

Этот герой устал, мы ему верим: «Новости со всех концов света» — новый вестерн с Томом Хэнксом в главной роли 

— В Великобритании создали сообщество для продвижения русскоязычных актеров в зарубежные проекты, многие из российских актеров сейчас записывают самопробы, расширяя горизонты и пытаясь прорваться в зарубежные проекты: Снигирь, Козловский. Что нужно русскому актеру, чтобы состояться за рубежом? 

— Актеру нужен кто-то, кто будет его представлять, и, конечно, знание английского языка. Конечно, вопрос акцента сегодня не очень актуален, сейчас столько всего снимается, что есть очень разные герои и запросы на этих героев, в том числе восточно-европейских. На русский рынок заходит Netflix и хочет рассказывать истории про Россию с русскими актерами. Тенденция прослеживается. Нужно просто быть талантливым и дисциплинированным.

Наверное, мы вызываем у людей, с одной стороны, восхищение, с другой — страх, потому что мы суровый северный народ

— Тренд на изображение русских злодеями и антагонистами главных героев, который продолжается в западном кино уже десятки лет, никак себя не изживет. И новое поколение актеров, которые начинают работать на Западе, в том числе и вы, вынуждены играть «плохих русских». Это вообще когда-нибудь изменится?

— Так мы такие и есть, по всей видимости. Мы брутальные, у нас язык — довольно грубый по звучанию. Наверное, мы вызываем у людей, с одной стороны, восхищение, с другой — страх, потому что мы суровый северный народ. Я шучу, конечно. Думаю, что все это меняется, посмотрите, сколько разных фильмов и сериалов выходит о русских. В Англии недавно сняли фильм, в котором сотрудник КГБ представлен как положительный герой. Понятно, что про русских есть много стереотипов, но мир постепенно глобализируется. И иностранцам уже интересно рассмотреть и попытаться понять, а что же это у них за такая большая русская душа. Я знаю много проектов, которые рассматриваются на тех же платформах, международных и русских с выходом на международный рынок, которые связаны с Россией и сделаны уже без стереотипов о русских. Делаются они совместно с нашими авторами, с зарубежными компаниями. От образа «плохого русского бандита» мы придем к чему-то более интересному.

Дополнительные материалы

Лучшие фильмы 2020 года по версии Forbes Life