К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего броузера.
Рассылка Forbes
Самое важное о финансах, инвестициях, бизнесе и технологиях

Новости

 

«Не то башня, не то труба»: почему реставрация дома Мельникова затянулась на 16 лет

Экспериментальный дом-мастерская архитектора Мельникова перед реставрацией (Фото Александра Авилова / Агентство «Москва»)
Экспериментальный дом-мастерская архитектора Мельникова перед реставрацией (Фото Александра Авилова / Агентство «Москва»)
26 августа Мосгорнаследие вынесет решение о документации по реставрации дома архитектора Константина Мельникова в Кривоарбатском переулке. Средства на нее, $2,5 млн, выделил девелопер, владелец «Группы ЛСР» Андрей Молчанов. Forbes Life рассказывает долгую историю создания музея Константина и Виктора Мельниковых

Чем ценен дом Константина Мельникова

Признанный объектом федерального культурного значения, памятник архитектуры эпохи авангарда, частный дом Константина Мельникова — единственная из 13, по данным Мосгорнаследия, выявленных и уцелевших построек архитектора в Москве, дошедшая до нашего времени практически в подлинном виде. Другие его проекты, включая гараж на Новорязанской улице, ДК на улице Русакова и Бахметьевский гараж (переоборудованный сначала под музей «Гараж», принадлежавший Дарье Жуковой и Роману Абрамовичу, а затем вместивший в себя Еврейский музей и Центр толерантности), подверглись неоднократным перестройкам и реконструкциям, исказившим авторский замысел.

Внешний вид Центра современной культуры «Гараж». (Фото Сергея Фадеичева·ТАСС)

Построенный в 1927–1929 годах в форме двух врезанных друг в друга цилиндров высотой 8 м и 11 м, частный дом на Арбате служил мастерской и жилищем семьи архитектора. Дом возводили, когда Константин Мельников был на пике славы. 

Выпускник Московского училища живописи, ваяния и зодчества, ученик Константина Коровина и Ивана Жолтовского, Мельников стал профессором ВХУТЕМАСа, где руководил мастерской экспериментальной архитектуры. Не примыкая ни к каким группам и объединениям, он в в одиночку создавал произведения в новом стиле.  «По своему восприятию пространства и света Константин Мельников гораздо ближе к барокко, Борромини, чем к конструктивистам, например, Моисею Гинзбургу, создателю здания Наркомфина», — объясняет историк архитектуры Елизавета Лихачева, директор Музея архитектуры им. Щусева.

 

Один из первых реализованных объектов Константина Мельникова — павильон «Махорка» на Всероссийской сельско-хозяйственной и кустарно-промышленной выставке 1923 года. В 1924 году Мельников стал автором стеклянного саркофага в мавзолее Ленина. Следующий заказ, советский павильон на Международной выставке декоративных и прикладных искусств в Париже в 1925 году, принес Константину Мельникову мировую славу. После триумфального возращения Мельникова в Москву для него начался «золотой век». С 1927 по 1933 год он проектировал многочисленные клубы и гаражи. Как один из самых востребованных архитекторов города, Мельников смог получить в частную собственность пустующий участок в районе Арбата, ссуду с рассрочкой на 15 лет и освобождение от земельной ренты?

«Описать его не просто — не то башня, не то труба, даже не одна, а две, тесно прижавшиеся друг к другу. В передней башне большое окно, а в задней окон нет, есть ромбовидные отверстия снизу доверху. Кроме того, есть еще терраса — на первой башне‑трубе, всегда пустая. Над входом дома надпись из камня или штукатурки: «Константин Мельников, архитектор», — пишет в повести 1975 года «Записки зеваки» Виктор Некрасов. 

Константин Мельников, 1930-е. (Фото М. Наппельбаума·Государственный музей архитектуры им. А.В.Щусева)

Утверждая план строительства в городских инстанциях, архитектор представлял свой дом как «систему Мельникова», прототип для дальнейшего тиражирования. Однако государственная строительная концепция 1930-х не предполагала частных домов для среднего класса. Руководящему составу предназначалось элитное жилье в так называемых сталинках, а рабочим — бараки. Дом Мельникова так и остался единственным экземпляром в своем роде. В 1936 году, после обвинений в формализме, «трюкачестве», архитектор Мельников практически лишился заказов. Его отстранили от преподавательской работы, а в 1938 году уволили с должности руководителя архитектурной мастерской №7 Моссовета. 

«Цилиндрический дом» — именно так называлось это здание современниками. В нем использована особая кирпичная кладка стен с окнами-сотами, оригинальные междуэтажные перекрытия-мембраны без колонн и хитроумная система вентиляции и отопления», — пишет историк архитектуры Павел Кузнецов в книге «Дом Мельникова. Шедевр авангарда. Жилой дом. Архитектурный музей».

Елизавета Лихачева рассказывает, что идея необычной кладки кирпича и окна-соты, которые можно открывать в любом месте в стенах дома и закрывать, заложив, например, строительным мусором, возникла по простой причине жесткой экономии. «Свои формы я начал строить тогда, когда не из чего было строить, да и не на что было строить, и теперь всех поражает секрет, что напряжение в скудости гораздо богаче обилия средств, которые сейчас в руках архитекторов», — писал о своем доме Константин Мельников. 

 

Мельников строил дом в кредит, и ему не хватало ни средств, ни материалов. Именно потребность обойтись минимумом заставила его выбрать необычную форму двух цилиндров и создать окна-соты. Всего окон в доме 120, они шестиугольные, за исключением одного, восьмиугольного, в гостиной.

Открыв входную дверь по центральной оси фасада со сплошным витражным остеклением, посетители оказываются в пространстве, закрученном по оси, как витиеватый текст с хитросплетениями сюжета. За чистой авангардной формой здания (внучка архитектора Екатерина Каринская вспоминает, что в ее детстве в 1940-х — 1950-х годах дом называли консервной банкой) скрывается уютная, традиционная обстановка в дореволюционном мещанском стиле. В отличие от своего соавтора по советскому павильону 1925 года Александра Родченко, который выбирал для оформления красный, серый и черный цвета, Константин Мельников выкрасил стены гостиной в розовый, а спальни — в желто-золотой. Из окон были видны маковки трех окрестных церквей (сейчас вид закрыла застройка, а церковь Николая Чудотворца в Плотниках снесли). Мебель красного дерева начала XIX века, вышитые кружевные накидки, киот в столовой. 

Гостиная-мастерская Константина Мельникова в его доме на Арбате
Гостиная в доме Мельникова (Фото Александра Авилова·Агентство «Москва»)

Вот как вспоминал в 1975 году свое посещение Константина Степановича Мельникова Виктор Некрасов: «Потом я разделся в очень странной полукруглой прихожей (из нее в открытую дверь я увидел такую же странную полукруглую комнату) и по крутой винтовой лестнице без перил (хозяин, которому никак не меньше семидесяти, а то и больше, весьма бойко по ней передвигался) поднялся на второй этаж, в очень большую, очень высокую, тоже круглую комнату, даже не комнату, а скорее ателье, поразившую меня своей пустотой». 

Не меньшее впечатление на Некрасова произвел и хозяин дома: «Лицо его было красивое, худое, маленькие седые усики. И очень грустные, задумчивые глаза. За его спиной на стене висел его автопортрет юных лет — этакий дʹАртаньян с черными усиками и жгучим взглядом. Сейчас жгучего взгляда не осталось — только печаль».

Спальня в доме Мельникова (Фото Александра Авилова·Агентство «Москва»)

Завещание, создание музея, участие миллиардера Сергея Гордеева

В своем доме в Кривоарбатском переулке Константин Мельников прожил 45 лет. После смерти владельца в 1974 году хранителем дома стал его сын, художник Виктор Мельников. Он умер в 2006 году. По завещанию Виктора Мельникова 2005 года дом, творческое наследие Константина и Виктора Мельниковых, предметы мемориальной обстановки переходят в собственность Российской Федерации с условием из нескольких пунктов: учредить Государственный музей отца и сына Мельниковых, сохранить мемориальную обстановку. А также «для хранения и экспонирования произведений должно быть выделено дополнительное помещение вблизи «Дома Мельникова», —так говорится в тексте завещания. Исполнителем завещания Виктор Мельников назначил свою дочь Екатерину Каринскую. 

 

Но Виктор Мельников не был единственным наследником своего отца. Вторая половина дома принадлежала его сестре Людмиле, а после ее смерти, долю унаследовал ее сын Алексей Ильганаев. В декабре 2005-го он продал свою долю бизнесмену, в тот момент сенатору от Усть-Ордынского Бурятского автономного округа Сергею Гордееву. 

Дочерям Виктора Мельникова, Елене Мельниковой и Екатерине Каринской, как нетрудоспособным наследницам первой очереди, доставалось по 1/8 имущественной доли. По оценке Росреестра на 1 января 2021 года кадастровая стоимость дома — 81 568 644 рубля. Свои компенсации сестры, как сообщила Forbes Екатерина Каринская, не получили до сих пор. 

Свою долю государство передало в управление Музея архитектуры им. Щусева. Уже в марте 2006 года директор музея Давид Саркисян и Сергей Гордеев в эфире радио «Эхо Москвы» сообщили о создании частного музея Константина Мельникова и о формировании международного комитета по созданию музея, куда были приглашены 22 мировых эксперта по русскому авангарду — от архитекторов Захи Хадид, Рэма Колхаса и Натальи Душкиной до историка и теоретика архитектуры Жана-Луи Коэна и критика Григория Ревзина. Было объявлено о полном обследовании конструкций дома и необходимости скорейшей реставрации.

В феврале 2006 года в доме в Кривоарбатском переулке жила Екатерина Каринская, дочь Виктора Мельникова, прописанная там с 1993 года. В выписке из Росреестра, полученной Forbes, среди нынешних владельцев дома по-прежнему числятся Екатерина Викторовна Каринская и Елена Викторовна Мельникова. Тот факт, что дом жилой, не остановил энтузиастов, создающих новый музей. Тем более, что на первоначальном этапе Екатерина Каринская сотрудничала и с Музеем архитектуры, и с представителями фонда «Русский авангард», учрежденного Сергеем Гордеевым. 

«Есть многие примеры домов-музеев, где наследники, кураторы, хранители оставались жить в своих домах, сохраняя атмосферу и знания», — рассказывает Наталья Душкина, историк архитектуры, специалист по охране архитектурных памятников, основатель Международного научного комитета ICOMOS по сохранению наследия ХХ века.

 

До конца лета 2014 года музей архитектуры, меценат и наследница взаимодействовали. На средства Сергея Гордеева специалисты Московского государственного строительного университета исследовали конструкции дома, фундамент и грунты. В тот момент рядом с домом Мельникова строили многоэтажный торговый центр с подземными парковками, и было серьезное опасение, что перекрытые грунтовые воды начнут размывать почву, разрушат его фундамент. 

Впрочем, исследования 2013 года показали, что конструкция дома, ноу-хау Константина Мельникова, прочная и устойчивая. Дом выдержал ударную волну от разрыва авиабомбы, попавшей в 1941 году в театр Вахтангова. Екатерина Каринская вспоминает, что дом стоял без стекол, крыша была снесена, но сама конструкция устояла.

Кухня, мебель работы Константина Мельникова в его доме в Кривоарбатском переулке

Нового капитального ремонта Екатерина Каринская опасалась — в памяти еще были свежи воспоминания о том, как ЮНЕСКО объявила 1990-й годом Константина Мельникова в честь столетия архитектора. Так в 1987 году дом в Кривоарбатском переулке внесли в реестр памятников регионального значения и разработали первый проект реставрации. Вот как в 1980-е годы описывал дом в своих путевых заметках искусствовед и писатель Брюс Чатвин: «Дом был несколько запущен. На стенах виднелись потеки воды; было не особенно тепло. И все-таки дом отнюдь не производил впечатления жалкой развалины, от него веяло духом жизненной силы, неподвластной времени». 

Реставраторы провели обмеры дома и его интерьера. В 1989 году были построены леса и навес. В 1990 году работы были остановлены из-за отсутствия средств. В 1995–1997 году реставрация возобновилась, удалось перестелить крышу на обоих цилиндрах. Но из-за ошибок реставраторов в ванной провалились полы, в гардеробной стали падать куски штукатурки с потолка, в спальне новая краска и фактура стен не соответствуют авторской идее, не восстановлено покрытие пола и кровать-подиум. 

Одно из окон-сот превращено архитектором в кухонный шафчик (Фото Александра Авилова·Агентство «Москва»)

Однако заявленная новая реставрация затягивалась. 27 февраля 2014 года Министерство культуры выпустило приказ о создании Музея Константина и Виктора Мельниковых. Шел долгий процесс передачи дома государству. К этому времени Екатерина Каринская передала архив своего отца и своего деда в Государственный музей архитектуры им. Щусева, но настаивала на создании государственного музея Константина и Виктора Мельниковых и выделении отдельных выставочных площадей для демонстрации архива и устройства выставок, как завещал ее отец.

 

В планах, первоначально объявленных Сергеем Гордеевым, было создание музея архитектора Константина Мельникова — наследие сына, художника Виктора Мельникова, в проект не включали. В июне 2011 года Сергей Гордеев передал принадлежащую ему имущественную долю в доме Мельникова государству в лице Музея архитектуры. Сергей Гордеев не ответил на вопросы Forbes о том, что заставило его отказаться от идеи создания частного музея и где находятся архивы русских архитекторов-авангардистов, которые собирал его фонд содействия сохранению культурного наследия «Русский авангард» (открыт в декабре 2006 года, закрыт в декабре 2015 года). 

13 августа 2014 года сотрудники музея архитектуры и ЧОПа не пустили в дом в Кривоарбатском  Екатерину Каринскую. Ее прописку аннулировали. Так дом стал нежилым музейным объектом, частью музея Константина и Виктора Мельниковых, филиалом Музея архитектуры. Однако Каринская быстро восстановила прописку и уже осенью вернулась в дом. Но 17 октября 2014 года, в тот момент, когда хозяйка собралась выйти на крыльцо покурить, в дом пришли сотрудники музея архитектуры. «Поддавили меня дверью и захлопнули ее, а вещи выбросили в окно, — рассказала Forbes Екатерина Каринская. — Я до сих пор прописана в этом доме и не могу попасть в него». В выписке Росреестра, полученной Forbes, среди собственников дома в разных долях числятся Российская федерация, Музей архитектуры им. Щусева, Екатерина Каринская и Елена Мельникова. 

Каринская говорит, что ее конфликт с Музеем архитектуры объясняется просто: музей не выполняет условий завещания отца. «Должен быть создан отдельный государственный музей Константина и Виктора Мельниковых. Должно быть госфинансирование. Государство должно построить отдельное здание этого музея. А дом Мельникова должен стать объектом музейного показа при государственном музее Константина и Виктора Мельниковых», — убеждена  наследница архитектора.

Столовая в доме Мельникова (Фото Александра Авилова·Агентство «Москва»)

Реставрация 2022 года. Участие миллиардера Андрея Молчанова

Свои первые экскурсии в дом Мельникова Музей архитектуры провел уже в декабре 2014 года. Сотрудники музея разобрали вещи Мельниковых, отделили мемориальные от немемориальных, провели опись, вымыли окна и полы и начали принимать публику. Впрочем, дом был открыт для посещения небольшими группами по предварительной договоренности и при Екатерине Каринской. «Мемориальная обстановка, которая была при жизни папы, теперь утрачена, — рассказывает Екатерина Каринская. — Вещи перемещают по дому непонятно по каким причинам, устраивая на свой вкус». 

Но больше всего Каринскую страшит заявленная реставрация. Узнав имя нового мецената, девелопера Андрея Молчанова, главы «Группы ЛСР», Каринская попыталась с ним связаться. Молчанов не принял внучку Мельникова. Как сообщил Forbes представитель бизнесмена, Андрей Молчанов финансирует реставрацию, но не участвует ни в составлении проекта, ни в процессе реставрации, ни в обсуждении ситуации вокруг дома.

 

Для Молчанова дом Мельникова прежде всего памятник авангарда мирового значения. «Обеспечение его сохранности — долг перед гражданами всей планеты. Мы уже приложили руку к увековечиванию памяти Мельникова, назвав в его честь улицу в нашем московском жилом комплексе «Зиларт». Теперь, к чести для нас, и жизнь дома Константина Степановича будет навеки связана с именем нашей компании», — так ответил Forbes Андрей Молчанов на вопрос о том, почему он принял решение финансировать реставрацию дома Мельникова. 

Получив финансовую поддержку Молчанова, Музей архитектуры готов начинать реставрацию, как только проектную документацию утвердит Мосгорнаследие. «Сначала мы вывозим все предметы из дома, после чего строятся леса и временная кровля, делаем крышу, все внешние фасады, а также демонтируем витраж, — рассказывает директор Музея архитектуры им. Щусева Елизавета Лихачева. — В конце сезона леса демонтируются со всего дома, кроме фасада». Внутри дома планируют «настроить отопление так, чтобы оно работало в летний период, вычленить все подгнившие части, восстановить подлинные краски». Директор музея рассказывает, что цвета стен будут восстановлены по результатам стратиграфии — «известно, какого цвета дом был на самом деле».  Елизавета Лихачева говорит, что задача реставрации — сохранить максимум возможного: «И только тогда, когда невозможно вычинить и сохранить, тогда будем думать про замену. Но мы стараемся от этого отойти».

Надзор за ходом реставрации будет осуществлять автор проекта, архитектурное бюро «Рождественка» во главе с архитектором Наринэ Тютчевой. У бюро большой опыт и хорошая репутация в восстановлении объектов культурного наследия. В числе их проектов — флигель «Руина» в Музее архитектуры и Дом Павла и Сергея Третьякова в Третьяковской галерее. 

«Сложно даже представить себе степень ответственности, которая ложится на плечи архитекторов, решившихся руководить реставрацией. Закономерно, что в этой роли выступает Наринэ Тютчева: целый ряд ее проектов последних лет, посвященных внимательной и бережной реставрации, проявляет цельный взгляд на этот вопрос», — говорит архитектор Ната Татунашвили, основатель бюро Nowadays office, создатель нового пространства в Еврейском музее, расположенном в историческом гараже работы Мельникова. 

Дом-мастерская архитектора Константина Мельникова (Фото Александра Авилова·Агентство «Москва»)

По мнению Татунашвили сложность предстоящей реставрации, помимо возраста здания и культурной и символической ценности дома Мельникова, в том, что «жилой дом Мельникова предполагал определенную социальную инженерию в духе своего времени. Но почти всегда архитектура покоряется потребностям жильцов и авангардные пространства заполняются привычными предметами, обслуживающими совсем не авангардный быт». В качестве примера таких перемен архитектор приводит золотую спальню Мельникова. «Автору проекта реставрации предстоит выбрать, что из богатого прошлого взять в будущее, а что оставить. Нужно ли «откатывать» проект до оригинальной мельниковской версии или реставрация дома предполагает в первую очередь уважение к его истории и тому, как он вместе с жильцами трансформировался за свою почти столетнюю жизнь», — говорит Ната Татунашвили.

 

Екатерина Каринская полна мрачных предчувствий. «Дом добьют, — заявила Каринская Forbes. — Как добили все остальные постройки Мельникова. От него же ничего не осталось в Москве, кроме дома в Кривоарбатском. Все остальные — евроремонченные макеты». По мнению Каринской, дом стал предметом заработка: «Зарабатывают на обследованиях, на реставрации».

Позиция Каринской не останавливает Музей архитектуры. Директор музея Елизавета Лихачева сообщила Forbes, что работает с другими наследниками архитектора. C музеем сотрудничают внучка Константина Мельникова Елена (незадолго до смерти Виктор Мельников обвинил ее в фальсификации завещания) и ее дочь, архитектор Наталья Мельникова, которая взяла на себя  роль технического заказчика. Forbes не удалось связаться ни с Натальей, ни с Еленой Мельниковыми. 

Попытка превратить реставрацию и создание музея Мельниковых в событие международного масштаба не дала результатов. В 2017 году был сформирован новый Международный наблюдательный комитет, он сменил  Международный комитет, собранный при активном участии фонда Сергея Гордеева. Часть экспертов вышла из состава после фактического захвата дома музеем и изгнания Каринской в 2014 году. С действующими членами комитета музей общается по Zoom, отмечая, что иностранные участники находятся под серьезным давлением из-за связей с Россией. Попытки Forbes связаться с иностранными экспертами оказались безуспешными. Историк, теоретик архитектуры Жан-Луи Коэн сообщил, что не дает комментариев российской прессе. Остальные оставили запрос без ответа. 

«ЮНЕСКО объявляла 1990-й годом архитектора Константина Мельникова, однако ни один его объект не входит в список объектов Всемирного наследия, — рассказывает историк архитектуры Наталья Душкина. — Более того, в списке ЮНЕСКО нет ни одного объекта, построенного в России в XX веке. В предварительном  списке, который подает страна, указан только монумент «Родина-мать зовет» Евгения Вучетича на Мамаевом кургане».

Такая нелюбовь, неприятие «простой архитектуры», по мнению Душкиной, приводит к тому, что Россия отстает на 25–30 лет в осознании необходимости сохранения этих объектов, их изучения и популяризации. «Нельзя забывать, что дом Мельникова — хрупкое сооружение, и все проекты по его ремонту и реконструкции должны быть подробно обсуждены с привлечением самого широкого круга экспертов, — говорит Наталья Душкина. — Ведь главная задача — сохранить дом как можно дольше». 

 

 

Рассылка:

Наименование издания: forbes.ru

Cетевое издание «forbes.ru» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций, регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации: серия Эл № ФС77-82431 от 23 декабря 2021 г.

Адрес редакции, издателя: 123022, г. Москва, ул. Звенигородская 2-я, д. 13, стр. 15, эт. 4, пом. X, ком. 1

Адрес редакции: 123022, г. Москва, ул. Звенигородская 2-я, д. 13, стр. 15, эт. 4, пом. X, ком. 1

Главный редактор: Мазурин Николай Дмитриевич

Адрес электронной почты редакции: press-release@forbes.ru

Номер телефона редакции: +7 (495) 565-32-06
Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции. Товарный знак Forbes является исключительной собственностью Forbes Media LLC. Все права защищены.
AO «АС Рус Медиа» · 2022
16+