Вопящий младенец электроэнергетики: что предсказал Томас Эдисон в интервью 1929 года
В рамках проекта Forbes USA о 250 величайших исторических новаторах редакция публикует уникальный материал: архивное интервью с Томасом Алвой Эдисоном, впервые вышедшее 15 июня 1929 года в журнале Forbes и написанное репортером Дадли Николсом. Этот документ — не просто ретроспектива о жизни и карьере одного из самых известных изобретателей в истории, но и редкое свидетельство того, как в конце 1920‑х годов представляли будущее энергии и технологий.
Он стал всемирно известен благодаря своим инновациям, получив рекордные 1093 патента и создав такие знаковые изобретения, как фонограф — первая машина для записи и воспроизведения звука, и практическую систему электрического освещения с лампой накаливания, благодаря которой электричество стало массовой частью повседневной жизни.
В возрасте 82 лет Эдисон делится своими взглядами на то, как человечество будет развивать электроэнергетику, предсказывает возможность получения энергии прямо от солнца, обсуждает перспективы электрификации транспорта, роль независимых изобретателей и изменчивость технологического прогресса. Он рассматривает электрическую индустрию как еще только начинающую свой путь — «вопящего младенца» — и говорит о том, что впереди человечество ждут ещё более глубокие открытия и преобразования. Forbes Life публикует перевод этого интервью.
Спустя более чем 50 лет непрерывной и бесконечно плодотворной изобретательской деятельности, в ходе которой Томас Алва Эдисон не только положил начало эре электроэнергетики, но и постоянно работал над ее усовершенствованием, изобретатель полагает, что мы, наконец, вышли на берег великой новой эпохи Вольта и Ампера и как раз собираемся окунуться в океан открытий.
82-летний Эдисон — величайший изобретатель, какого когда-либо знал мир (при этом в его работе сложно выделить какой-то период, который был успешнее остальных). Да, он стар, но какими теплом и мальчишеской радостью лучится его лицо, какой острый ум блестит в его ясных голубых глазах! В специальном интервью для Forbes Томас Эдисон поделился с автором этих строк своими соображениями о перспективах развития мира, и видно, что он много думал об этом.
Например, Эдисон уверен, что настанет время, когда человечество сможет получать электроэнергию напрямую от солнца, и делать это в промышленных масштабах. С тех пор как мы научились использовать энергию пара для вращения механизмов, человечество жило за счет ресурсов, накопленных благодаря «законсервированной» солнечной энергии. Уголь образовался из остатков растений, существовавших за счет фотосинтеза, то есть поглощения и переработки энергии солнца, нефть — из остатков живых организмов, также существовавших под солнцем. Увы, рано или поздно любые ресурсы подходят к концу, однако Томас Эдисон уверен, что проблема нехватки энергии человечеству не грозит.
«Человек всегда сможет извлекать из природы столько энергии, сколько ему потребуется», — заявил он, а затем раскрыл свою мысль подробнее: по его мнению, мы сможем преобразовывать в энергию солнечный свет, который на сегодняшний день в основном расходуется впустую: как будто мы идем под постоянным золотым дождем денег, но не можем наклониться и поднять ни одной монеты.
Эдисон не сомневается, что человечеству предстоит не только научиться собирать и использовать такую энергию, но также производить из природных ресурсов энергию в невероятных объемах, которые потребуются по мере нашего дальнейшего интеллектуального и технологического развития.
11 февраля этого года изобретателю исполнилось восемьдесят два года, и впервые за несколько десятилетий он пропустил традиционное ежегодное интервью, которое обычно всегда дает прессе по случаю своего дня рождения.
Обычно к нему приезжали журналисты из нью-йоркских, чикагских и филадельфийских изданий (и автор этой статьи тоже часто бывал среди них). Они направлялись в старую лабораторию с высокими потолками в Оранже, штат Нью-Джерси.
После празднества Уильям Генри Медоукрофт, без которого это место было так же трудно представить, как и без самого Томаса Эдисона, проводил гостей к беловолосому старцу. Там они задавали вопросы и тщательно записывали ответы, чтобы на следующее утро заставить мир задуматься.
Но в этом году Эдисон отметил день рождения в своей зимней резиденции «Семинол Лодж» в Форт-Майерсе (штат Флорида), поэтому дать интервью не смог. К счастью, это досадное упущение наконец-то исправлено благодаря статье в Forbes, которую мы с радостью представляем вашему вниманию.
В ходе интервью мы общались письменно, потому что Эдисон, человек с невероятным умом, придумавший в среднем одно изобретение каждые две недели и заложивший основы целых отраслей промышленности, к сожалению, практически полностью потерял слух. Однако, по его собственным словам, это даже не так уж плохо. Потеря слуха позволяет ему размышлять в полной тишине, не отвлекаясь на обмен любезностями или посторонние шумы. Для человека, который больше отдает миру, чем берет от него, это едва ли можно назвать неудобством.
Всю свою жизнь Эдисон поглощал знания с помощью зрения — во время чтения, а то, что давал миру, создавал своими удивительными руками. Все люди, как сказал мне Никола Тесла, подчиняются в метафорическом смысле либо центростремительному ускорению, либо центробежному. Томас Алва Эдисон однозначно из вторых, и идеи, которые поднимались из недр его непостижимого сознания, если и заставили весь мир вспыхнуть, то, по крайней мере, наполнили его электрическими разрядами.
«Верите ли вы, — написал я, — что эпоха электрических изобретений и открытий подошла к концу?»
Не колеблясь ни секунды, Эдисон решительно написал огрызком карандаша: «Нет, она только началась».
Кажется, будто он отвечает, не задумываясь, но на самом деле он, разумеется, размышлял над этими вопросами больше, чем кто-либо из когда-либо живших на Земле. Результаты его размышлений хранятся в закоулках его гениального мозга, готовые к использованию. Эдисон никогда не прекращает думать. Это одна из его наиболее удивительных черт. Мне довелось наблюдать за ним в самых разных местах: в его лаборатории, на официальном обеде, где ему вручали Золотую медаль Конгресса (высшую награду в США), и регулярно я видел, как его лицо принимает отрешенное выражение, как он погружается в размышления. Это происходит потому, что он постоянно расслаблен, постоянно верен самому себе. Его мозг всегда в состоянии равновесия, нарушить которое не могут ни шум, ни суета внешнего мира.
Вспомним сентенцию, которая оформлена в рамку и висит над столом изобретателя в его лаборатории в Оранже: «Нет ничего, что человек не сделает, лишь бы не думать по-настоящему».
Эдисон считает, что все мы думаем слишком мало, куда меньше, чем могли бы. По его мнению, наш мозг — это двигатель, который большинство людей использует лишь на 10% или 15%. Впрочем, про самого изобретателя так не скажешь: он всегда выжимал из своего двигателя все 100% (или, по крайней мере, пользовался им куда эффективнее, чем любой из его современников).
«Закончилась ли эра независимых изобретателей?» — спрашиваю я.
«Нет», — отвечает он.
«Не вытеснили ли их полчища промышленных исследователей? Можно ли сказать, что время частных исследований уступило в прикладной науке место корпоративным изысканиям?»
«Нет».
«Как вы думаете, будущие изобретения будут сделаны частными лицами или крупными коммерческими лабораториями?»
«Скорее, частными лицами или исключительным изобретателем в корпоративной лаборатории».
Эти утверждения совершенно не соответствуют устоявшемуся мнению: на протяжении последнего десятилетия было принято считать, что эра независимых изобретателей подошла к концу.
Затем я написал: «Если в изобретательской работе произойдет переход от частных лиц к крупным корпоративным лабораториям, не ослабнет ли и не исчезнет ли вовсе стимул для изобретения?»
«Нет, — ответил мне Эдисон. — Однако нужна будет патентная комиссия или патентный суд. Любые патенты должны передаваться этому органу в доверительное управление в интересах изобретателя. При этом такой орган будет выдавать лицензии, всегда передавая часть авторских отчислений изобретателю (без права передачи или обременения)».
Эдисон своей рукой подчеркнул слова «в доверительное управление», и было очевидно, что он много размышлял об этой проблеме и принимал ее близко к сердцу. Вот бы о чем стоило подумать Вашингтону!
В контексте беседы о том, что побуждает людей к изобретательству и как на их мотивацию влияют перемены в промышленности, я задумался о том, что двигало самим Томасом Эдисоном. Откуда взялась его бесконечная изобретательность?
Поэтому я написал: «Вы когда-нибудь хотели изобрести что-то, потому что это могло принести прибыль? Или вы работали просто чтобы создавать для человечества что-то новое?» И еще я хотел знать, работал бы Эдисон (по его собственному мнению) столь же продуктивно, если бы его идеи принадлежали крупному предприятию, которое бы кормило и одевало его, сняв с него бремя финансовых забот.
«Я всегда изобретал, — написал он с серьезным выражением лица, — чтобы заработать денег для работы над новыми изобретениями».
«Можете ли вы представить себе какое-либо революционное открытие или изобретение, которое в ближайшем будущем сможет перевернуть, радикально переменить или временно нарушить ход развития электротехнической промышленности?»
«Я не могу представить себе такое открытие, но не исключаю, что оно может быть сделано».
«По вашему мнению, большинство новых открытий будет связано с беспроводными или более старыми проводными технологиями?»
«Я думаю, преобладать будут проводные технологии, — ответил он, — если только не будет какого-то глобального открытия».
«Как вы думаете, мы когда-нибудь научимся передавать электроэнергию беспроводным способом?»
«Сильно сомневаюсь. Разве что в небольшом масштабе».
Интересно было слышать такое от человека, который еще в 1883 году обнаружил, что нити накаливания испускают электроны — частицы с отрицательным электрическим зарядом. Это явление получило название «эффект Эдисона» и с тех пор лежит в основе радиотелефонии и множества других современных достижений.
«Если у нас не будет беспроводных способов передачи энергии, появятся ли когда-нибудь электросамолеты?»
«Крайне сомнительно», — написал Эдисон.
«Как вы думаете, будет ли постепенно электрифицирован весь железнодорожный транспорт в Америке и других странах мира?»
«Да, по крайней мере, в большой степени».
«Верите ли вы, что настанет время, когда человек исчерпает мировые запасы нефти и перейдет на электромобили?»
«Если запасы нефти подойдут к концу, — написал Эдисон, — мы сможем получать энергию для автомобилей из порошкового угля, бензола и спирта».
«Считаете ли вы, что человек сможет получить от природы столько энергии, сколько ему потребуется?»
«Да».
«Научится ли человечество использовать энергию ветра, приливов и отливов, волн и геотермальную энергию, а не только энергию пара и речного потока?»
«Вулканическое тепло уже используется для производства энергии, — сказал он. — В нескольких регионах Италии, в одном месте в Калифорнии; энергию приливов и отливов используют в штате Мэн и других местах».
«Как вы думаете, научится ли человечество преобразовывать солнечный свет в электричество для нужд человека в промышленных масштабах?»
«Да».
«Считаете ли вы, что электричество — это конечная форма природной энергии, доступная человеку? Возможно ли, что будет открыта и введена в эксплуатацию какая-либо иная форма? Существует ли какая-либо мыслимая форма энергии, помимо света, тепла, радиоактивного излучения, гравитации и электричества?»
«Я думаю, — неспешно написал Эдисон, — существуют другие, еще не открытые формы энергии».
«Есть ли основания предполагать, что будет найден какой-то новый способ получения электричества помимо гальванических батарей и динамо-машин? Можете ли вы представить, что когда-либо в перспективе будет изобретен какой-либо принципиально иной тип электрического генератора?»
«В будущем мы сможем получать электроэнергию напрямую из угля, — написал он. — В небольшом количестве мы уже умеем это делать».
«Как вы думаете, все способы накопления электричества уже открыты? Перефразирую: считаете ли вы, что кто-нибудь когда-нибудь сможет превзойти вашу собственную разработку: аккумуляторную батарею?»
«Будет чрезвычайно трудно, — написал он, и его голубые глаза блеснули, — открыть какую-либо химическую реакцию, которая позволит это сделать. Но я не исключаю такой возможности».
Пришло время для заключительного вопроса. «Если сравнить жизнь человека и электротехническую промышленность, которая без преувеличения является вашим детищем и, скажем, сорок лет назад была еще ребенком, как ее можно охарактеризовать? Человек средних лет? Старик?..»
Эдисон не думал ни секунды: «Вопящий младенец».
Задумавшись об этих двух словах, об эпохе завывающих турбогенераторов, о переливающемся яркими электрическими огнями Бродвее с его оглушительными динамиками и радиоприемниками в каждой витрине, о тысяче и одной новой вещи, которые были созданы для того, чтобы ускорить движение человечества в определенном направлении, я понял, что мне никогда не проникнуть в глубины сознания этого бесконечно мудрого старца. Лавры, на которых он почивает, более чем заслужены. Каждый, кто пользуется электрической лампочкой, смотрит фильмы, слушает фонограммы или путешествует по электрической железной дороге, в чем-то его должник. Благодаря открытиям Томаса Эдисона было положено начало отраслям промышленности, в которых задействованы миллионы людей и в которых используются огромные средства. Он стал главной фигурой в эпоху прикладной науки. На протяжении многих десятилетий его родина по праву воспевала его как одного из первых граждан мира.
Кстати, у Америки есть все основания надеяться, что он еще долго не покинет свою страну. Восемьдесят два — не возраст для Эдисона, что отчасти гарантируют голландско-шотландские корни. Например, его прадед, преуспевающий нью-йоркский банкир во времена борьбы за независимость, дожил до 104 лет, а его дед — до 102. Отцу великого изобретателя было 94, когда он умер, и сам Эдисон утверждает с улыбкой: «Я не планирую понижать эту планку».
Более того, достигнув, скажем, столетнего рубежа, он, по его собственным словам, сможет потягаться с Мафусаилом: еще в интервью в честь своего 65-го дня рождения он заявил, что в некотором смысле прожил уже 115 лет. «Я работал так много по сравнению со среднестатистическим человеком, что сегодня мне могло бы исполниться и 115 лет. Надеюсь, мне удастся не сбавлять темп еще лет двадцать, что в пересчете на среднюю продолжительность рабочего дня даст в сумме 155 лет. Вот тогда, — усмехнулся он, — я, может быть, наконец-то начну отдыхать, освою игру в бридж».
Однако прошли уже 17 лет из этих 20, а Томас Эдисон все еще не выказывает интереса к праздному досугу. Он начал спать больше чем по 4 часа за ночь, иногда даже дремлет днем, если устанет, или отдыхает, пока по его распоряжению производятся какие-то работы, но при этом остается таким же трудолюбивым и живо мыслящим человеком, что и 50 лет назад. Во время одной из поездок с Генри Фордом он проявил интерес к поставкам в Америку натурального каучука и их возможным перебоям. Форд прокричал ему прямо в ухо: «Может, займетесь?» Эдисон усмехнулся: «И немедленно», — и с тех пор на своей экспериментальной ферме во Флориде он с не меньшей страстью, чем Лютер Бербанк (американский селекционер и садовод, 1849–1926), занимается селекцией, пытаясь извлечь каучук из всевозможных сорняков и овощей.
За годы своей жизни изобретатель стал свидетелем многих исторических перемен. Эдисон вышел на сцену сразу после Гражданской войны в США (1861–1865). Еще будучи молодым телеграфистом, он изучил труды Майкла Фарадея и запатентовал свои первые изобретения. Америка только начинала в полной мере осознавать свои ресурсы: велись работы по строительству трансконтинентальной железной дороги, появлялись первые нефтяные миллионеры, Эндрю Карнеги и Генри Фрик только-только начали работать со сталью и коксом.
Америка вступала в новую индустриальную эру стандартизированного производства. Наследие войны — крупные фабрики по производству одежды и обуви, военные заводы — были переведены на мирные рельсы и принялись производить сельхозорудия, а металлургические предприятия переходили на бессемеровский процесс (один из видов передела жидкого чугуна в литую сталь без использования топлива, предложенный английским изобретателем Генри Бессемером в 1856 году). Кроме того, начались первые перспективные исследования в области химии и технологий.
В Питтсбурге и Мидвэйле появились первые инженеры-металлурги и инженеры-химики. Уильям Селлерс работал над своими станками. Был открыт первый завод химических красителей. Электричество, которого во время путешествия физика Джона Тиндаля по Америке в начале семидесятых практически не существовало, стало движущей силой в промышленности после того, как в Австрии была изобретена динамо-машина.
Пришло время для изобретателя-одиночки, для первопроходца в мире промышленных изобретений. В первую очередь для такого разностороннего гения, как Томас Эдисон. Помимо того, что психологи называют «инстинктом изобретательства» (тем же свойством, благодаря которому стали великими изобретателями цирюльник Аркрайт, мастер по изготовлению инструментов Уатт, школьный педагог Эли Уитни и художник Морзе), он обладал невероятным чутьем на требования новой промышленной эпохи, ведь чтобы быть востребованными, любые изобретения должны соответствовать промышленным запросам и потребностям общества. Кроме того, Эдисон обладал необычным свойством: умел работать, отталкиваясь от общего технического и научного прогресса. Он использовал в своей работе научную методичность и терпение. Он потратил свои первые $40 000 на строительство лаборатории и мастерской. Несмотря на то что как-то он в шутку назвал себя «чистым практиком» (сравнив себя с «чистым теоретиком» — покойным доктором Штейнмецем), едва ли кто-либо был настолько искушен в вопросах прогресса науки и развития технологий, как он.
Некоторые из его изобретений были бы невозможны без многолетних бесконечных экспериментов. Чтобы сделать электрическое освещение доступным для всеобщего пользования, Томас Эдисон, не покладая рук, работал с динамо-машинами, распределителями, переключателями, фидерами, предохранителями, счетчиками и другими элементами центральной электростанции (ЦЭС), которая и по сей день является краеугольным камнем электротехнической промышленности. При всем этом он всегда оставался индивидуалистом.
Гений такого порядка, в шутку описывающий свой дар словами «1% вдохновения и 99% труда, является миру реже, чем комета. Ему мы обязаны наступлением новой промышленной эры больше, чем кому-либо другому. Будущим поколениям предстоит выяснить, насколько точны предсказания Томаса Алвы Эдисона о грядущих временах: научится ли человечество получать электроэнергию непосредственно от солнца? будут ли открыты принципиально новые виды энергии? достигнет ли «вопящий младенец», наша электротехническая промышленность, невиданных красоты и мощи?
Перевод Веры Макогоненко