Опасный оптимизм: почему многие люди не верят, что их коснется климатический кризис
Климатических скептиков стало меньше?
В 1988 году климатолог и директор Института космических исследований имени Годдарда НАСА Джеймс Хансен выступил перед Конгрессом США и заявил, что климат Земли меняется. Причина — избыточные выбросы парниковых газов из-за сжигания ископаемого топлива. С этого момента климатологи пытались убедить человечество в серьезности угрозы и призвать прекратить использовать для получения энергии уголь, нефть и газ.
Сначала число скептиков значительно превышало сторонников Хансена. Однако тысячи научных работ, освещение темы журналистами, многочисленные конференции, популяризаторы знаний о климате, вроде Греты Тунберг, а главное, аномальные ливни, жара и засухи сделали свое дело — люди поверили, что климат меняется. В 2015 году научный консенсус по вопросу климата преобразовался в политический — 195 стран одобрили текст Парижского соглашения. Климатических скептиков стало меньше.
Казалось бы, мир быстро откажется от ископаемого топлива и перейдет на возобновляемые источники энергии. Однако за 37 лет с выступления Хансена человечество только чуть притормозило темпы выбросов парниковых газов, а на Всемирной конференции по климату в Белене прозвучал грустный факт: глобальная температура вырастет больше, чем на 1,5 градуса от показателя доиндустриальной эпохи. Допустим, что пока снизить выбросы не получается, но тогда людям необходимо заняться хотя бы адаптацией к погодным катаклизмам, число которых растет. Оказалось, что и тут человечество не спешит: страны спорят о возможности поделиться технологиями, следуют прежним практикам ведения хозяйства и только после ливня, затопившего улицы, перестраивают системы канализации. То есть, даже признавая проблему, не пытается предотвратить ее последствия.
Что может объяснить такой парадокс? Исследование, проведенное шведскими учеными под руководством психолога Университета Гетеборга Исаака Сэндлунда и опубликованное в журнале Nature Sustainability, подтвердило гипотезу: люди склонны занижать уровень климатических рисков для себя по сравнению с угрозами для других — даже при понимании серьезности климатических изменений.
«С практической точки зрения искаженное восприятие рисков может привести к тому, что люди недооценивают собственную уязвимость и подрывают доверие к разговорам о климатических опасностях», — пишут авторы работы.
Межправительственная группа экспертов по изменению климата (МГЭИК) указывает как на системную проблему бездействие лиц, принимающих решения, даже когда угрозы очевидны. Исследование Сэндлунда и коллег уточняет, что дело не только в недостатке информации, но и в ее искаженном личном восприятии.
Почему людей можно назвать климатическими оптимистами
Шведские ученые проанализировали 60 исследований, которые содержали оценку климатических рисков более 70 000 людей из 17 стран.
Чтобы систематизировать ответы, исследователи обратились к термину «сверхоптимизм». Он предполагает три типа когнитивных искажений. Первое — переоценку своих способностей и возможностей справиться с неприятностями. Второе — фокус на «я» вселяет необоснованную уверенность в собственных силах. Третье — люди считают себя «лучше среднего». Это так называемое предубеждение оптимиста, которое присуще практически любому человеку, известное как разрыв между «я» и «другими».
Именно эти особенности человеческого восприятия объясняют появление тех, кто избегает вакцин или не бросает курить, полагая, что его организм справится. Эффект «сверхоптимизма» ранее фиксировался в контексте здоровья и финансовых рисков, но в отношении климата такой масштабный анализ был проведен впервые.
Главный вывод работы: люди обычно считают, что для них климатические риски ниже, чем для других. Этот перекос наблюдается и для глобальных климатических рисков (подъем уровня моря, повышение температуры), и для локальных экстремальных погодных событий (ураганы, засухи и т.п.). Люди верят: «Меня это коснется не в такой степени».
Тем не менее разницу в восприятии ученые все же нашли. Когда речь идет о сравнении с соседями, то искажение меньше, чем при сопоставлении с миром. Например, если наводнение случилось в ближайшем районе, но не затронуло конкретного человека, то при всем оптимизме он оценивает угрозу такого события выше, чем если речь идет о подъеме уровня воды в другой части света.
«У обычных людей и так много проблем: накормить детей, позаботиться о пожилых, обеспечить достойную жизнь себе и родственникам. Если прямой угрозы от климатических факторов нет, они их рассматривают как проблемы «на расстоянии». А если хозяйство затопило наводнение, урожай погиб от засухи, детей покусали энцефалитные клещи, а пожилой дедушка умер от теплового удара на улице, то люди иначе воспринимают научные данные об угрозах, вызванных изменением климата», — отмечает сотрудник Института устойчивого развития и международных отношений (Франция) Георгий Сафонов.
Предсказуемо, климатический оптимизм был выше в странах, жители которых в меньшей степени сталкиваются с негативными последствиями глобального потепления. Например, он был слабее в Азии или Океании, а в Европе — сильнее.
Люди склонны считать, что смогут адаптироваться и избежать последствий. В результате даже точные данные и научные прогнозы не трансформируются в ощущение уязвимости. «Экологический или климатический оптимизм заключается в убеждении, что все проблемы решит кто-то другой и когда-нибудь потом, что пока ничего острого не происходит. Это иллюзия безопасности и попытка сохранить чувство контроля над жизнью за счет сужения зоны ответственности», — пояснила Forbes психолог Ольга Самосват.
Как отметил основатель и генеральный директор ООО «КарбонЛаб» Михаил Юлкин, уже произошедшие изменения климата пока не затрагивают каждого человека ежедневно. «Понять, что эти изменения рано или поздно коснутся и тебя, очень трудно, — отмечает эксперт. — Это может случиться не завтра и даже не послезавтра, поэтому у каждого есть шанс их не застать. И чем старше человек, тем этот шанс выше. В этом смысле изменения климата — скорее проблема для молодого поколения, чем для пожилых людей. Но это проблема, которую родители не могут решить самостоятельно. Поэтому многие из тех, кто принимает решения сегодня, относятся к ней как к данности по принципу: бог даст — обойдется, а не даст — так тому и быть», — поясняет Юлкин.
Как оптимисты влияют на ESG-повестку
Если люди не воспринимают климатический риск как личный, они медленнее меняют потребительские привычки, реже готовы платить за устойчивые продукты и откладывают вложения в системы кондиционирования, увлажнения, перестройку домов, переход на ВИЭ. Это создает разрыв между ожиданиями рынка и реальным спросом.
Несмотря на рост ESG‑инициатив, потребительское поведение остается неизменным. Так, вопреки научным прогнозам подъема уровня моря и рискам подтоплений, недвижимость на побережье Флориды дорожает. В странах, где продавцы обязаны раскрывать информацию об угрозе затопления, скидка на дома составляет всего 9,7%, там, где не обязаны, — 2,5%. Также, несмотря на выбросы СО2 от автомобилей и самолетов, люди предпочитают покупать машины в личное пользование и избегают долгих путешествий по железной дороге, хотя общественный транспорт и поезда наносят меньший ущерб климату.
Искажение влияет и на политическую сферу: если избиратели не считают климатические угрозы существенными, они не слишком поддерживают адаптационные меры. Политикам невыгодно работать с такой повесткой. Даже в ЕС и Великобритании, странах — апологетах зеленых действий, принятие климатических мер часто откладывается из-за низкой поддержки избирателей.
Таким образом, особенности человеческой психики воздействуют на системные решения, отмечают авторы статьи.
Есть ли искажения в России?
В России люди привыкли воспринимать климат как нечто далекое — «наводнения где‑то в Азии», «пожары в другой области» — и одновременно жить в очень уязвимой инфраструктуре (мосты разрушаются, набережные размывает, на дорогах образуются провалы), отметил автор канала ESG World Григорий Маслов. «Мы выросли в культуре «и не такое переживали», где риск обычно героизируется или обесценивается», — считает эксперт.
Кроме того, в информационном пространстве изменение климата освещается глобально или на уровне страны, и даже природные катаклизмы редко связывают с последствиями потепления. Поэтому жителю Омска, Тюмени или Подмосковья проще сказать себе «это не про меня», чем признать необходимость ставить кондиционер, решать проблему с поливом на даче или переехать за город, чтобы избежать слишком высоких температур в городе.
«Как только климатический риск превратится из страшной картинки в новостях в понятный финансовый и бытовой риск — восприятие изменится», — считает Маслов.
Однако, по мнению психолога Самосват, непосредственная угроза не всегда приводит к действию. Когда стресс превышает возможности человека адаптироваться, психика активирует жесткую защиту — полное отрицание. В этом случае люди обесценивают и игнорируют угрозу. Тревога без алгоритма действий парализует волю, человек ощущает бессилие и считает свой выбор ничего не значащим.
Похожего мнения придерживаются авторы статьи «Взгляд населения России на климатические проблемы» — заместитель директора Института физики атмосферы им. А. М. Обухова РАН Александр Чернокульский и доктор психологических наук Тимофей Нестик. Катастрофизирующая подача часто работает плохо: она усиливает тревогу и ведет к отрицанию и избеганию темы, считают ученые.
Как преодолеть искажение
В последние годы климатические риски стали чаще оценивать на уровне отдельных объектов — от зданий до инфраструктуры. Такие угрозы уже учитываются при принятии инвестиционных и страховых решений, что в ряде регионов приводит к росту страховых премий или пересмотру условий страхования. Однако покупатель может не воспринимать повышенную стоимость страховки как последствие изменения климата. Более того, вряд ли это подтолкнет его к активным мерам по сохранению окружающей среды.
Климатолог Чернокульский и психолог Нестик полагают, что к действиям, скорее, приведет информирование о локальных последствиях изменения климата, понятные методы работы с проблемами, демонстрация экономических выгод и ясное разделение ответственности за происходящее между государством, бизнесом и гражданами.
С точки зрения науки для преодоления психологических защит необходимо вернуть человеку ощущение контроля над реальностью и дать пережить новый позитивный опыт, поясняет психолог Самосвят. Алгоритмы помогают человеку обрести чувство контроля над ситуацией. В контексте климатических вызовов это может включать разработку новых стандартов строительства и организации общественных пространств. Совместные действия горожан способны ускорить принятие решений: например, коллективная посадка деревьев создаст тень в жаркие дни, а строительство фонтанов и установка питьевых фонтанчиков позволят горожанам легче переносить высокие температуры, также устройство дождевых садов, создание зеленых крыш и использование более светлых оттенков асфальта снижают эффект «городского острова тепла».
Когда люди видят результат своих действий — город стал чище, зеленее, комфортнее, — «иллюзия того, что это проблема только других» разрушается, уточняет психолог Самосвят. По ее мнению, следующий шаг — придание климатическим инициативам высокого социального статуса. Тогда произойдет «заражение» действием, число климатических инициатив вырастет.