«Улисс» и «Анна Каренина»: 100 лучших романов всех времен по версии The Guardian
Газета The Guardian решила составить собственный список величайших романов всех времен — и для этого обратилась к более чем 170 писателям, критикам и литературоведам со всего мира. Среди участников опроса Салман Рушди, Стивен Кинг, Маргарет Этвуд, Колм Тойбин, Оливия Лэнг, Иэн Макьюэн, Даниэль Кельман, Бернардин Эваристо, Хуан Габриэль Васкес, Али Смит, Элиф Шафак, Мэгги О'Фаррелл и многие другие. Каждого попросили назвать десять лучших романов всех времен, когда-либо опубликованных на английском языке, а также расположить их по степени значимости. Затем редакция подсчитала, какие книги упоминались чаще всего и занимали самые высокие места в личных подборках участников. Так появился итоговый список 100 лучших романов.
Авторы идеи сразу признаются: любая подобная подборка обречена быть спорной и субъективной. Как заметил Стивен Кинг, выбрать практически невозможно уже потому, что десяти книг недостаточно. В его личный список не вошли многие романы, которые он считает великими, — например «нет ни одной книги Диккенса» просто потому, что пришлось выбирать из всего прочитанного в течение жизни.
Для The Guardian цель проекта — спровоцировать активный разговор о книгах и литературном вкусе. Эксперты говорят о кризисе чтения: клиповое мышление, сокращение продолжительности концентрации внимания у детей и взрослых, конкуренция книг с контентом соцсетей и сериалами приводит к тому, что «чтение ради удовольствия» перестало быть частью досуга. По данным опросов, которые приводит The Guardian, «половина взрослых в Великобритании говорят, что вообще не читают, а у детей и молодежи показатели находятся на самом низком уровне за 20 лет».
Как следствие 2026 год объявлен в Англии Национальным годом чтения, и предложенный изданием список — одна из инициатив в поддержку интереса к литературе. Обозреватели The Guardian уже дважды — в 2003 и в 2015 году —предпринимали попытки сформировать список лучших книг и точно знают, что это стимулирует аудиторию обсуждать литературу. Как отметила Маргарет Этвуд, «списки размножаются; они порождают другие списки» — люди начинают делиться собственными предпочтениями и интересоваться тем, что читают другие.
Надо сказать, вариант 2026 года оказался гораздо более разнообразным, чем аналогичные рейтинги прошлого. Если в 2003 году в списке The Guardian женщин-авторов было только 16, теперь их уже 28, а книг, написанных женщинами, стало 37. Самой представленной писательницей стала Вирджиния Вулф — в список вошли сразу пять ее романов, на втором месте Джейн Остин с четырьмя своими произведениями. Приятно отметить, что помимо признанной классики в сотню лучших попали современные авторы и книги последних десятилетий: «Моя гениальная подруга» Элены Ферранте, «Вегетарианка» Хан Ган, «Белые зубы» Зэди Смит, «Половина желтого солнца» Чимаманды Нгози Адичи.
Кроме того, среди ожидаемой мировой классики, вроде «Дон Кихота» Сервантеса, «Войны и мира» и «Анны Карениной» Льва Толстого, «Шума и ярости» Уильяма Фолкнера, можно увидеть фантастику, постколониальную прозу, эссеистику и автофикшен — например, «Рассказ служанки» Маргарет Этвуд, «Кольца Сатурна» В. Г. Зебальда и других.
В списке 100 лучших романов всех времен оказалось восемь книг русских авторов. Кроме ожидаемых главных романов Льва Толстого, «Братьев Карамазовых» и «Преступления и наказания» Федора Достоевского и романов Владимира Набокова «Лолита» и «Бледный огонь», есть роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» и «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова (что в целом снимает споры о непереводимости юмора и социально-политического контекста). Интересно, что в материале The Guardian на карточке каждого романа можно увидеть не только информацию об авторе и тексте и список проголосовавших за эту книгу, но и первое предложение романа.
К списку есть и вопросы: читатели удивляются, что в нем нет Джона Стейнбека, Мартина Эмиса и Джона Апдайка, Филипа Рота и Айрис Мердок, Клайва Льюиса и Джона Рональда Толкина и, наконец, нет Джоан Роулинг. Редакция же прогнозирует, что в 2036 году среди лучших будет еще больше современных авторов: Салли Руни, Колсон Уайтхед, Персиваль Эверетт — словом, тех, кто меняет литературный канон. Подобные рейтинги всегда вызывают споры — и именно в этом их смысл. Они заставляют читателей спорить, вспоминать любимые книги, искать то, что пропустили, — и главное, возвращаться к чтению.
Рассказываем о десяти книгах, попавших в первую десятку рейтинга The Guardian.
«Мидлмарч» Джордж Элиот
Роман, который Вирджиния Вулф назвала «одним из немногих английских романов, написанных для взрослых людей», возглавил рейтинг The Guardian спустя 154 года после первой публикации. Не зря Эмили Дикинсон, прочитав «Мидлмарч» в 1873 году, пророчила ему славу и бессмертие, а Мартин Эмис еще через 100 с лишним лет называл «романом без слабых мест».
Джордж Элиот (она же Мэри Энн Эванс) уже была весьма успешной романисткой, когда в 1871 и 1872 годах начал по частям выходить «Мидлмарч». Она не просто написала о неудачных браках, финансовых махинациях и политических интригах в вымышленном городке. Она перевернула английскую прозу, сделав главной героиней умную и образованную Доротею Брук — задолго до появления миссис Дэллоуэй или Изабель Арчер. В этом «исследовании провинциальной жизни» Элиот виртуозно переплела личные драмы с социальными: действие происходит незадолго до появления железных дорог и реформы 1832 года, впереди расширение избирательных прав и конец старого порядка. Персонажи Элиот хотят изменить мир. Вместо этого мир меняет их, когда их идеалы сталкиваются с реальностью.
Писательница по сути разрушает четвертую стену и, обращаясь к читателям напрямую, говорит о тихом героизме неприметных жизней. Спустя полтора века «Мидлмарч» возглавил список великих романов, потому что дает главное: подлинную эмпатию без снобизма и честный, довольно жесткий разговор о том, как маленькие компромиссы убивают большие мечты.
«Возлюбленная» Тони Моррисон
«Неладно было в доме номер 124. Хозяйничало там зловредное маленькое привидение, дух ребенка», — так начинается нежно написанная, безжалостная, оставляющая читателя опустошенным «Возлюбленная». Тони Моррисон написала этот роман в 1987 году, через 122 года после отмены рабства в США. Сюжет подсказала судьба бывшей рабыни Маргарет Гарнер: в 1856 году, сбежав от рабовладельцев в «свободный» штат Огайо, она перерезала горло двухлетней дочери, чтобы та не вернулась в рабство. Моррисон превратила эту историю в античный миф на американской почве. Как говорила она сама, «Возлюбленная» — это «ожесточенная битва между памятью и забвением». Этот роман, сразу же получивший Пулитцеровскую премию, до сих пор остается одной из самых запрещаемых книг в американских библиотеках и школах — за «жестокость и сексуальный контент» — и одновременно одной из самых любимых. В 1993 году Моррисон стала первой чернокожей женщиной, удостоенной Нобелевской премии по литературе.
«Улисс» Джеймса Джойса
«Модернистский бегемот, который описал один день в Дублине — 16 июня 1904 года — и изменил литературу навсегда», — пишет The Guardian про «Улисса». Внутри этой книги 265 000 слов и один день из жизни дублинского еврея Леопольда Блума. Но на самом деле — вся западная культура, от Гомера до Шекспира, от философского трактата до вульгарного анекдота. В голосовании для The Guardian Салман Рушди ставит «Улисса» на первое место, а в 1922 году, когда роман только вышел, он был в Британии запрещен. В США «Улисс» начал частями публиковаться в журнале, но после выхода эпизода с мастурбацией все экземпляры сжигались прямо на почте. В родной для Джойса Ирландии книгу разрешили только в 1960-м, спустя почти 20 лет после смерти писателя.
Причина в том, что выбранная Джойсом техника «поток сознания» передавала не отфильтрованную мысль, а живую — с табуированной лексикой и скрытыми желаниями. 100 лет спустя «Улисса» боятся не власти, а читатели: его называют самым недочитываемым романом в истории. Но без него не было бы ни Фолкнера, ни Набокова, ни даже «Криминального чтива» Тарантино. Джойс изменил сам принцип письма. Как сказал Томас Элиот, «это книга, перед которой мы все в долгу и от которой никому не убежать». И каждый год 16 июня тысячи людей по всему миру надевают соломенные шляпы и идут по маршруту Блума. Потому что день, когда мир стал модернистским, стоит отметить. Даже если вы не дошли до конца.
«На маяк» Вирджинии Вулф
Пятый — самый личный — роман Вирджинии Вулф описывает два разделенных десятилетием и Первой мировой войной дня семьи Рэмзи и их гостей в летнем доме на острове Скай и опирается на детские воспоминания писательницы о каникулах в Корнуолле. Отец-интеллектуал, мать-утешительница, холст, который никак не дописать, и маяк, который никак не посетить. Вулф называла этот роман «несомненно лучшей из своих книг», а ее муж считал роман шедевром и «совершенно новой психологической поэмой». В 1927 году первый тираж разошелся так стремительно, что супруги сразу купили автомобиль. В романе почти нет диалогов и событий. Вся драма в головах героев, но написана с позиции всеведущего рассказчика. Вместо джойсовского «потока сознания» Вулф вербализирует течение памяти — смерть, утрата и искусство переплетаются в единую ткань.
«В поисках утраченного времени» Марселя Пруста
Впервые изданный в 1913 году семитомный парижский эпос Пруста удерживает мировой рекорд как самый длинный роман. Когда Пруст искал издателя для первого тома, ему отказали все. Андре Жид даже не стал читать рукопись, решив, что автор — сноб и дилетант. Поверив ему, Прусту отказал Гастон Галлимар. Еще один издатель написал: «Я, быть может, глуп, но не могу понять, зачем человек описывает 30 страниц того, как он ворочается в постели перед сном». В итоге Пруст издал роман за свой счет.
Сегодня ясно, что это была одна из самых досадных издательских ошибок. Пруст изменил само понятие времени в искусстве. Его мадленка, которую рассказчик макает в чай, стала символом непроизвольной памяти — «прустовского порыва». Роман, который едва не отвергли, теперь называют «библией модернизма» и своего рода литературным Эверестом, который меняет жизнь каждого, кто достигает вершины.
«Анна Каренина» Льва Толстого
Это могла быть банальная история о том, как знатная женщина променяла скучного мужа-чиновника на блестящего молодого офицера. Публика читала, журнал «Русский вестник» требовал новых глав, а Толстой проклинал «эту пошлую, мерзкую Анну». Но, углубившись в явные и скрытые мотивы, которые движут людьми, граф Толстой написал не краткую историю одного адюльтера, а 800-страничное произведение, перевернувшее представление о любовном романе.
Фолкнер называл «Анну Каренину» величайшим романом в истории, Набоков восхищался «безупречной магией стиля». Многие романы, включая «Любовника леди Чаттерлей» Лоуренса и «Доктора Живаго» Пастернака, вышли из этой толстовской лаборатории, где адюльтер впервые исследовался не как грех, а как экзистенциальный тупик. Задолго до Фрейда Лев Толстой изучает бессознательное и сны, в которых проговаривается, проживается то, что прячет от себя дневное сознание.
За полвека до того, как Джеймс Джойс и Вирджиния Вулф сделают «поток сознания» своим фирменным приемом, Толстой уже дает прямую трансляцию мыслей Анны по пути на станцию: вывеска «Тютькин, coiffeur», случайный каламбур, обрывки чужих разговоров — все это перемежается с мучительным анализом: «А между мною и Вронским какое же я придумаю новое чувство?» «Анна Каренина» стала самым экранизируемым русским романом. Грета Гарбо, Вивьен Ли, Татьяна Самойлова, Кира Найтли — каждая эпоха получила свою Анну. Но ни одна экранизация не отменила гений Толстого, который еще в 1877 году сумел воплотить в слова душевный хаос мятущейся женщины. «Анну Каренину» читают не как историю измены, а как анатомию общества, где женщина платит жизнью за право чувствовать.
«Война и мир» Льва Толстого
После «Войны и мира» критикам пришлось ввести понятие «роман-эпопея» и начать отсчет новой европейской литературы. Сам Толстой называл свое полотно «не романом», а вот Достоевский считал шедевром. Генри Джеймс вздыхал, что это «огромная, неуклюжая рыхлая вещь», а читатели уже полтора века просто читают, и их не останавливают ни четыре тома, ни 500 персонажей. Изначально роман задумывался как история декабриста, возвращающегося из ссылки, но разросся до полотна о судьбах России в эпоху Наполеона. Лев Толстой работал над романом семь лет и за это время успел переписать его 20 раз.
«Я счастлив, что не написал «Войну и мир» раньше — я бы не понял того, что понял теперь», — писал он в письме.
«Джейн Эйр» Шарлотты Бронте
В 1847 году, когда Шарлотта Бронте отправила в издательство рукопись романа о бедной гувернантке, саркастичном и мрачном мистере Рочестере и сумасшедшей, запертой на чердаке, ей ответили: «Слишком дерзко для женщины». Она взяла мужской псевдоним Каррер Белл — и немедленно стала автором бестселлера с новаторским повествованием от первого лица, готической атмосферой, эротическими сценами, а главное — с новым типом героини.
Джейн Эйр, бедная и некрасивая, но умная и с характером. Она на равных общается с Рочестером, дает отпор, когда с ней говорят свысока, и отказывается от ухаживаний Сент-Джона, потому что не видит ценности в браке ради брака. Обычная гувернантка признается в любви первой, не прощает унижений, не жертвует собой ради морали — для 1847 года это было не просто дерзко, это было взломом системы. Мужчины-критики называли роман антихристианским и вульгарным, но читателей история сироты, которая не стала продавать душу за любовь богача, привела в восторг. Читатели и сегодня воспринимают «Джейн Эйр» как манифест женской самостоятельности и признают, что она современнее многих героинь XXI века.
«Гордость и предубеждение» Джейн Остин
Герои «Гордости и предубеждения» — острая на язык Элизабет Беннет и самоуверенный мистер Дарси — впервые появились в рукописи Джейн Остин под названием «Первые впечатления». Издатель отклонил ее, даже не прочитав. Спустя 15 лет, уже после успеха дебютной книги «Разум и чувства», Остин вернулась к этой истории, многое переписала, добавила юмора — и в 1813 году мир получил самый цитируемый роман в английской литературе. Мысль о том, что, преодолев гордость и предубеждение, можно дождаться взаимного уважения и найти настоящее счастье, вне зависимости от социального положения и других общественных статусов, очень откликнулась читателям.
«Мадам Бовари» Гюстава Флобера
В 1856 году, когда парижский «Ревю де Пари» начал печатать новый роман малоизвестного писателя Гюстава Флобера, редакторы и предположить не могли, что их ждет. После выхода нескольких глав о жизни Эммы Бовари, жены врача, которая живет не по средствам и изменяет мужу, прокуратура Франции возбудила дело против автора — за «оскорбление общественной морали и религии». Адвокат Флобера едва отбил своего подзащитного от приговора. Роман стал скандалом — и бестселлером. История-предостережение об опасностях фантазий, снобизма и романтической тоски ввела в обиход термин «боваризм» — бегство от реальности в мир иллюзий. Но сама книга, как ни парадоксально, стала честным и беспощадным зеркалом нравов XIX века.