Вакцины от рака по ОМС: что стоит за обещаниями прорывных препаратов от онкологии
В ноябре 2025 года стало известно, что Минздрав выдал разрешения на использование в клинической практике двух противоопухолевых препаратов: вакцины для терапии меланомы, разработанной НМИЦ радиологии Минздрава России совместно с Центром Гамалеи, и вакцины для терапии злокачественных новообразований от ФНКЦ физико-химической медицины им. Ю.М. Лопухина ФМБА России.
В декабре 2025 года министр здравоохранения Михаил Мурашко рассказал «РИА Новости» о том, что уже в начале 2026-го первые пациенты смогут получить вакцину для терапии меланомы, а в феврале этого года премьер Михаил Мишустин, выступая с ежегодным отчетом в Госдуме, заявил о регистрации вакцин от разных форм рака и о том, что лечение ими будет предоставляться гражданам России за счет бюджета. Сроков включения препаратов в ОМС и их планируемую стоимость он не назвал, а также не уточнил, о каких именно формах рака идет речь.
Вакцины не для всех
Как выяснил Forbes, препараты, о которых сказал Мишустин, еще официально не зарегистрированы. «Разработаны — да, но не зарегистрированы, то есть недоступны для массового применения», — говорит онколог, главный врач «Ледин клиника» Евгений Ледин.
«В результате информационных моментов, которые мы видим последнее время, складывается впечатление, как будто это уже отлично проверенный и зарекомендовавший себя метод лечения, который вот-вот попадет или уже попал в обычную практику, — говорит эксперт. — Но на самом деле исследования вакцин, о которых говорят в правительстве, только начались, в них приняло участие очень небольшое количество пациентов».
Он также заметил, что даже промежуточные результаты медицинскому сообществу неизвестны: «К сожалению, усугубляется ситуация тем, что вакцины уже сейчас позиционируют как невероятный прорыв, хотя мы не знаем даже самых предварительных результатов их применения».
Ждать результатов придется долго, так как обычно появление нового метода в лечении опухолевых заболеваний — от первых попыток применения до ежедневного лечения — занимает 5-10 лет. Кроме того, Ледин отметил риск формирования неверных ожиданий у людей при ознакомлении с новостями о новых онковакцинах. Потому как для массовой аудитории «вакцина» почти автоматически означает профилактику инфекции и всеобщую иммунизацию, по аналогии с вакцинацией от гриппа, COVID-19 и других распространенных болезней, но это суждение ошибочное.
Евгений Ледин предлагает начинать разъяснения с базового разведения понятий: профилактические вакцины и лечебные (терапевтические) — это разные группы препаратов, хотя механизм их действия схож. «Последние новости посвящены именно лечебной вакцине. Ее идея заключается в том, чтобы обучить собственную иммунную систему организма бороться с опухолью. Для этого анализируются молекулярно-генетические характеристики опухоли и выбирается антиген, по сути, частички опухоли, по которым и будут опознаваться опухолевые клетки и атаковаться иммунной системой», — пояснил Ледин.
То есть по принципу действия это действительно вакцина, но применима она только для одного человека. Поэтому, говоря о планах по включению вакцин от рака в ОМС, Михаил Мишустин имел в виду обязательство государства взять на себя оплату высокотехнологичной персонализированной терапии рака у людей с уже диагностированной опухолью, а не общую иммунизацию населения, считает врач.
До настоящей еще далеко
«Для того, чтобы оценить эффективность вакцин, да и любого другого метода лечения, нужны клинические испытания трех фаз, — рассказывает онколог Максим Котов, говоря о длительности периода подготовки к выводу лекарства на рынок. — На третьей фазе вакцина должна сравниваться со стандартом терапии и показать преимущество в общей выживаемости пациентов. В настоящий момент опубликованных данных в рецензируемых научных источниках нет. Поэтому говорить об эффективности и безопасности невозможно».
В России персонализированные онковакцины активно разрабатывают последние пять лет — такие проекты ведутся в НИЦЭМ им. Н. Ф. Гамалеи, НМИЦ онкологии и им. Н.Н. Блохина, ФНКЦ физико-химической медицины им. Ю.М. Лопухина.
«При введении пациенту эти пептиды «обучают» его иммунную систему точно распознавать и уничтожать опухолевые клетки, запуская целенаправленный противоопухолевый ответ», — объясняла в ноябре прошлого года принцип действия российских вакцин против рака руководитель Федерального медико-биологического агентства России Вероника Скворцова.
Примечательно, что разработкой вакцин против рака занимаются в основном государственные учреждения, а не частные предприятия. Так, к примеру, в группе компаний «Р-Фарм» (входит в топ-20 лучших фармпроизводителей России) Forbes сообщили, что собственных разработок в области онковакцин нет и не планируется. Тем не менее там выразили готовность подключиться к выводу препаратов на рынок после завершения всех испытаний и регистрации в государственном реестре лекарственных средств.
Как отмечает онколог АО «Медицина» (клиника академика Ройтберга) Владимир Басанов, пациентам пока доступны только профилактические препараты, которые предотвращают развитие заболеваний, которые в теории могут привести к появлению опухоли. Это, например, вакцины против вируса папилломы человека (ВПЧ), которые снижают и риск развития рака шейки матки. Еще один пример — вакцина от гепатита B, который способен спровоцировать рак печени. Если говорить об эффективности вакцины от ВПЧ, то в Австралии, где десятилетие назад вакцинация стала обязательной, в 2025 году не было зарегистрировано ни одного случая этого заболевания у женщин младше 25 лет.
«Но эти препараты, понятное дело, не универсальны. Да и в целом человечество пока далеко от настоящей вакцины, предотвращающей любой рак. Потому что рак — это сотни генетически обусловленных болезней, а не инфекция», — подчеркнул Басанов. Схожее мнение выразил онколог Евгений Ледин: «Вероятнее всего, лечение с помощью онковакцин, про которые мы последнее время читаем новости, будет эффективно далеко не для всех ситуаций и не при всех типах опухолей».