«Наступило время «еаптек»: владелец «Р-Фарм» Алексей Репик о сделке со «Сбером», маркировке лекарств и будущем интернет-аптек

Фото Владимира Гердо / ТАСС
Фото Владимира Гердо / ТАСС
Основатель фармацевтической компании «Р-Фарм» миллиардер Алексей Репик рассказал Forbes, зачем вместе со «Сбером» решил купить крупнейшую интернет-аптеку России

22 октября «Сбер» и фармацевтическая ГК «Р-Фарм» объявили о совместной покупке пакета акций компании «Еаптека». Им достанется по 45% акций компании, 10% сохранит за собой основатель Антон Буздалин. Выручка «Еаптеки» в 2019 году составила 5,7 млрд рублей, в первом полугодии 2020-го она выросла в 1,7 раза и превысила 4,5 млрд рублей. Как сказал Forbes источник, близкий к сделке, с учетом полученных инвестиций от новых партнеров стоимость компании может составить $150-200 млн. Стороны финансовые детали сделки не раскрывают. Алексей Репик рассказал, почему решил заняться электронной торговлей, как в сделке оказался «Сбер» и о своем отношении к маркировке лекарств. 

— Что вас привело в аптечный бизнес и почему именно онлайн?

— Мы наблюдаем, как формируется новый потребительский паттерн, фактически новая потребительская модель. Наступило время «еаптек». Вскоре появится не только «Сбер Еаптека», но и аналогичные проекты у коллег. Мне не раз поступали предложения купить какую-нибудь аптечную сеть, но я считал, что А) в этом мы не разбираемся, Б) это не наш бизнес, В) не понимал, что мы можем сделать существенно лучше для потребителя. А если так, то зачем делать что-то вторичное? На российском рынке есть сильные современные аптечные сети с хорошим расположением и сервисом, в которые я хожу сам: «Аптеки столички», «ЭркаФарм». Могу ли я сделать что-то лучше, чем они? Нет. Но с тех пор, как я стал пользоваться «Еаптекой», я в физические аптеки заходить практически перестал. Это произошло еще до всяких эпидемиологических историй. А теперь мы попали в ситуацию, когда ходить еще и небезопасно для себя и окружающих людей. В этом контексте бесконтактность становится ценным фактором. Конечно, с эпидемией мы так или иначе справимся, но, я уверен, интернет-аптеки уже никуда не уйдут из потребительских предпочтений. Преимущество сервиса — это интеграция цифровых данных в единой экосистеме, в которую все больше и больше погружается пользователь: электронные медкарта, рецепт, онлайн-консультации врачей, интернет-платежи. Какая ценность от сделки у «Р-Фарм»? Наша компания ответственно относится к производству, разработке лекарств, клиническим исследованиям. Покупка доли обусловлена тем, что «Еаптека» — это возможность использовать прогресс во благо человека. Это мои личные инвестиции, не важно, какая из моих холдинговых компаний будет приобретать акции.

— Переговоры о сделке шли более полугода. Кроме «Сбера» рассматривался кто-то еще как потенциальный партнер?

— Нет. «Сбер» — это компания, которую я как потребитель и их клиент считаю абсолютным лидером, бенчмарком в области облачных и потребительских технологий. Это давно и далеко не только финансы, но и телемедицина (с «ДокДок»), и досуг («Окко»), и продукты («Самокат»). Я так считаю, все, что делает Сбербанк, — это знак качества. С моей стороны — понимание рынка, опыт разработки производства и логистики высокотехнологичных лекарств, международная экспертиза. Основатели «Еаптеки» имеют высочайшую квалификацию в аптечном ретейле. Мы абсолютно ничего не умеем из того, что умеет «Сбер», а «Сбер» никогда не занимался лекарствами полноценно. Если поставить наш опыт на рельсы «Сбера», то получится компания, которой я хочу пользоваться. Я всегда покупаю то, что мне нравится самому как потребителю. Наша сделка со «Сбером» — заявка на повышение качества отрасли в целом и формирование новой ниши электронной коммерции. Конечно, мы в ней не одни, есть и другие профессиональные игроки: «ЗдравСити», «Аптека.ру». У их создателей высокой авторитет, но эти компании, скажем так, более взрослые и в хорошем, и в плохом смысле слова. В то время как у Антона Буздалина намного больше легкости, бесшабашности, я бы так сказал, управленческой смелости. В какой-то степени именно эта энергия основателя и меня, и Германа Оскаровича (президент Сбербанка Герман Греф) убедила.

— Вы лично будете участвовать в операционном управлении «Еаптеки»?

— Участвовать в операционном управлении мы не планируем. В этом году оборот интернет-аптеки достигнет плюс-минус 10 млрд рублей. Мы видим, как динамично развивается сфера e-commerce: один Wildberries (интернет-магазин одежды, обуви, электроники и других товаров. — Forbes) чего стоит. Наша задача — расти существенно быстрее, чем сегмент, но при этом ни в коем случае ни на шаг не отступать от высокого стандарта качества. То есть рост важен, но он не самоцель. Понимаете? Я все время убеждаю коллег, что их амбиции быстрого роста должны сопровождаться технологическим ресурсом, логистическим, который не будет разочаровывать потребителей. Я не раз сталкивался с разными интернет-магазинами и знаю: если мне кроссовки не доехали, ничего со мной не случится. А если лекарство? Степень ответственности интернет-аптеки гораздо выше, чем любого другого интернет-продавца.

Сами виноваты: почему аптеки столкнулись с проблемой маркировки лекарств и как это отразится на покупателях

— «Еаптека», как и многие участники рынка, жалуется на проблемы из-за некорректно работающей системы мониторинга лекарственных препаратов. Как вы к маркировке лекарств относитесь?

— С одной стороны, в специализированной медицинской помощи маркировка — это очень важное решение. Не раз встречались шокирующие новости о контрафакте, вторичных продажах, об украденных лекарствах из онкологических больниц. Система маркировки от этого защищает. С другой стороны, нужно учитывать высокую скорость реализации проекта МДЛП (Мониторинг движения лекарственных препаратов. — Forbes). Очень быстрый переход всегда чреват сбоями и перегрузками. «Р-Фарм» тоже столкнулась с техническими сбоями. Но мы пока справляемся. И если вы меня спросите, поддерживаю ли я по-прежнему идею маркировки, я скажу, да, поддерживаю. Без маркировки нет будущего и у «Еаптеки», потому что критически важно обеспечить уверенность потребителя в том, что продукт качественный, нефальсифицированный и доставлен с соблюдением всех необходимых правил. Рост цен, честно скажу, — это вообще не проблема. Полрубля (50 копеек — стоимость одной марки «Честный знак». — Forbes) для потребителя все-таки не ощутимы. Это ведь как цена за страховку от некачественного, фальсифицированного продукта. Это справедливо? Я считаю, да, я готов платить как потребитель за это.

Дополнительные материалы

20 лучших фармкомпаний России: первый рейтинг Forbes