Нужна ли российской армии техника НАТО?

фото Fotobank / Getty Images
За отказом Сергея Шойгу от закупки итальянских бронеавтомобилей пока не видно новой стратегии

Сергей Шойгу руководит Минобороны словно заправский кризисный менеджер. Последовательность действий каноническая. Первым делом новый CEO выметает из корпоративной избы прежнее правление и ставит своих людей. Шойгу в считаные дни заменил начальника Генштаба и ключевых заместителей министра, приведя на высокие посты в военном ведомстве соратников по работе в МЧС и Московской области.

Затем, пока по существу акционерам предъявить нечего, а перемены должны быть заметны немедленно, наш CEO устраивает пиар-акции, ребрендинг и редизайн. Вот и Шойгу отменил портянки, велел в казармах оборудовать душевые, возродил спортивные роты, вернул суворовцев на парады, а трехцветные звезды на истребителях велел перерисовать в советские красные с белым контуром. Все это заметные и понятные действия. Публика довольна.

Рано или поздно, однако, любому CEO приходится разбираться с бизнес-процессами по существу, ведь акционеры неизбежно спросят за финансовые показатели. На первый взгляд, Шойгу добрался до серьезных проблем необычайно быстро. Прошло всего 2,5 месяца со дня назначения нового министра, а Минобороны уже принимает концептуальное решение отказаться от дальнейших закупок итальянского бронеавтомобиля Iveco, а точнее говоря, от комплектов деталей и узлов этой машины для ее сборки в России.

Вопрос импорта вооружений и военной техники политически важен. Покупая в той или иной стране образец техники, вы позволяете увязнуть там своему коготку, за которым тянутся такие руки-ноги, как обучение специалистов, поставки запчастей, техническое обслуживание, ремонт. Может быть, даже тактику ведения боевых действий вам придется скорректировать. А представьте теперь, что страна-экспортер стала вашим врагом, — и где будут те запчасти?

Поэтому, когда я услышал в 2011 году о подписании контрактов с Францией о поставках десантных кораблей Mistral и с Италией — об Iveco, то решил почитать военную доктрину России, только что подписанную президентом, чтобы узнать, а допускает ли она подобные связи со странами НАТО. Оказалось, что закупки техники у натовцев ей не противоречат. НАТО нам не враг, а опасность исходит только от его расширения и приближения к российским границам. Обеспечивать же армию, согласно доктрине, следует современной техникой, а про то, что она должна быть отечественной или не должна быть натовской, ничего не говорится. Отечественный оборонно-промышленный комплекс (ОПК) должен уметь производить все необходимое для армии и флота, но это именно его обязанность, цель и задача, а не право втюхивать военным все подряд по любой цене.

Но означает ли решение Шойгу отказаться от Iveco победу ОПК и ужесточение позиции по отношению к импорту натовской техники? Никоим образом. Пока это больше похоже на обычное перетягивание одеяла между предприятиями самого российского ОПК. Будь решение об отказе от натовской техники стратегическим, его именно в такой формулировке бы и подали. Вопрос и с Iveco, и c Mistral решился бы автоматически в рамках новой стратегии. Однако вместо этого сначала было решено перенести сборку комплектов Iveco из Воронежа в Татарстан, а уже менее чем через месяц Минобороны заявил, что вовсе откажется от Iveco.

Комбинация в два хода. Производственная площадка в Воронеже — это 172-й Центральный авторемонтный завод, входящий в ОАО «Спецремонт», которое, в свою очередь, входит в печально известный ныне «Оборонсервис». Получается, что при министре обороны Анатолии Сердюкове сборку Iveco контролировали его люди, а когда позиции Сердюкова ослабли, инициативу перехватил влиятельный гендиректор КамАЗа Сергей Когогин, сумевший перенести сборку на свою площадку. Но тут в игру включился еще более влиятельный владелец ГАЗа Олег Дерипаска, и с носом остался уже Когогин — вместо Iveco Минобороны решило закупать газовские «Медведи», «Тигры» и «Волки».

Все бы ничего, только стратегии Минобороны за этим пока не проглядывается никакой (в частности, слухи об отказе от Mistral пока категорически опровергаются), а подобного рода конкуренция совсем не стимулирует предприятия ОПК к повышению качества, технического уровня изделий и снижению цен на них. Дело не только в кризисе 1990-х, оставившем отрасль с устаревающими технологиями и стареющими кадрами. Сейчас предприятия ОПК объединены в огромные холдинги, монопольно производящие отдельные виды продукции. Сделано это было для того, чтобы в условиях кризиса ликвидировать дублирующие производства, но привело в итоге к монопольному завышению цен. Что, кстати, во многом и вынудило Сердюкова обратить внимание на натовскую технику, конкурентоспособную по критерию «цена/качество».

С позицией по вопросу закупок техники у натовских стран определяться все равно придется. Переписывать военную доктрину, конечно, не хочется — делать это в мирное время каждые два года как-то совсем уж не комильфо. И хотя в СМИ в прошлом году прошла информация, что готовится новая версия доктрины, оборонный вице-премьер Дмитрий Рогозин заявил, что документ будет называться иначе — стратегией оборонно-промышленного развития. Пусть так. Дело не в названии бюрократического фолианта, а в том, успевает ли наш ОПК вообще вскочить в последний вагон прогресса и научиться производить современную технику по приемлемым ценам. Времени практически не осталось.

По злой иронии одновременно с отказом Минобороны России от Iveco стало известно, что индусы так истосковались по авианосцу Vikramaditya, который мы уже девятый год пытаемся сделать из бывшего крейсера «Адмирал Горшков», что к своему Дню Республики изготовили его уменьшенную модель, которая и поплывет на параде. Сдать авианосец нужно было еще в 2008 году, сроки несколько раз переносились, однако там до сих пор проблемы с котлами и еще чем-то. Сейчас мы обещаем уложиться к концу 2013 года. Хорошо бы сдержать слово. А то индусы того и гляди сами изготовят модель в натуральную величину. И все усилия, приложенные к тому, чтобы у Индии в нашей технике увяз коготок, — а их предпринимал еще Л. И. Брежнев — пойдут насмарку.