Появление цифровых платформ (приложений, сайтов, интерфейсов, которые обеспечивают взаимодействие между операторами, поставщиками услуг или товаров и конечными потребителями) за относительно короткое время преобразило нашу жизнь. Для России значение платформенной экономики трудно переоценить, поскольку она позволила сократить региональные разрывы в доступе к товарам и услугам: в различных населенных пунктах произошло расширение доступности товаров и услуг, открылись новые возможности работать, не покидая дом или свой регион. Единственное условие — доступ в интернет.
Но, как и любая серьезная инновация, платформенная экономика наряду с возможностями создает и новые вызовы, связанные в том числе с регулированием. Очень трудно применить существующие законодательные нормы к новым форматам отношений. Как, например, должны решаться вопросы защиты прав потребителя — кто будет нести ответственность за некачественный товар или некачественно оказанную услугу? Как, напротив, защитить исполнителя работ и услуг от недобросовестных потребителей? Кто и как определяет цены на товары или услуги? Каков порядок разрешения споров? Эти и многие другие вопросы требуют решения.
Гибкий формат
Важно помнить, что развитие платформ не только изменило форматы доступа к информации, получения товаров и услуг, но и создало совершенно новую форму занятости, в которой взаимоотношения заказчика и исполнителя опосредуются цифровой платформой, использующей для этого определенные алгоритмы. Появление цифровых платформ стало драйвером изменений на рынке труда, в отдельных аспектах превосходящих те, что были связаны с автоматизацией и роботизацией. И правовой вакуум, в котором реализуется платформенная занятость, содержит риски не только для людей, получающих заказы через платформы, но и для самих платформ, и для государства.
Так, одно из часто встречающихся опасений связано с тем, что под видом платформенной занятости работодатели могут прятать обычную работу по найму, маскируя ее под самозанятость с использованием платформ и тем самым снижая социальные и налоговые платежи. Законопроект, перечисляя критерии, которым должна удовлетворять платформенная занятость, позволяет четко отделить ее от разнообразных фиктивных схем, скрывающих классические трудовые отношения. Помимо этого, в нем прописаны права и обязанности операторов платформ и партнеров-исполнителей, а также порядок разрешения споров, что задает правила игры, на основе которых в дальнейшем будет выстраиваться практика экономической деятельности на платформах.
Вопреки мифам о том, что занятость в платформенной экономике вытягивает кадры из других сегментов экономики, последние данные Росстата показывают, что это не так. Доля регулярной платформенной занятости по итогам 2024-го и I квартала 2025 года остается стабильной. Проведенное Росстатом обследование рабочей силы показало, что платформенная занятость является основной для 3,5% от общего числа занятых в возрасте 15 лет и старше, а во II квартале 2025-го, по данным мониторингового опроса экономического поведения домашних хозяйств НИУ ВШЭ, — для 3,6% занятых 18 лет и старше. Значительная часть этих людей работает через платформы, имея статус индивидуального предпринимателя или самозанятого плательщика налога на профессиональный доход.
При этом специализированные исследования платформенной занятости Института социальной политики НИУ ВШЭ показывают, что она чаще реализуется в формате дополнительных приработков — к основной работе или другому занятию, например, пребыванию на пенсии или в отпуске по уходу за ребенком. Весной 2024 года общий охват населения 18–72 лет платформенной занятостью в России достигал 16%.
В силу простых условий входа и гибкости занятость на платформах становится важным инструментом повышения доходов и уровня жизни населения, в том числе у тех групп, которым сложно найти работу на «традиционном» рынке труда. По нашим оценкам, в 2024 году 36% платформенных занятых указали, что вышли на онлайн-платформы, потому что не могли найти другой работы, которую можно выполнять из дома, 34% — потому что не могли найти другой работы с подходящим графиком, 25% — потому что в принципе не могли найти никакой другой работы. Среди тех, для кого платформенная занятость является основной, 46% выбрали этот формат, потому что не могли найти другой работы с подходящим графиком.
Проблема гарантий
При этом работа через платформы остается чрезвычайно разнообразной и внутренне неоднородной — намного сильнее, чем привычный нам режим «офлайн». Через платформы могут продаваться товары или предоставляться услуги, работа может происходить на локальных рынках и, например, включать личное оказание услуг, либо быть полностью дистанционной и осуществляться поверх границ — на глобальных рынках труда поставщики товаров или услуг могут иметь различный налоговый статус. Работа может быть как относительно постоянной во времени, так и эпизодической, требующей или нет определенного уровня квалификации; платформы могут различным образом регулировать процесс сделок между заказчиком и исполнителем услуг. Добавим к этому то, что один и тот же человек может входить в платформенную экономику в различных статусах и через разные платформы, например, совмещая услуги пассажирских перевозок с ремонтными работами или онлайн-услугами в сфере IT. В 2024 году почти каждый второй платформенный занятый использовал для поиска заказов свыше одной платформы.
С одной стороны, все это подтверждает, что к регулированию платформенной занятости нельзя подходить с лекалами, созданными под стандарты индустриальной экономики XX века, а с другой, сильно усложняет задачу по выработке новой регуляторной рамки.
Именно поэтому какое-то одно решение не способно устроить все виды платформ и форматы платформенной занятости. Отправной точкой здесь могло бы быть определение, введенное XIX Международной конференцией статистиков труда, согласно которому платформенная занятость включает любую деятельность по производству товаров или предложению услуг, осуществляемую человеком через цифровую платформу или на ней, при условии, что цифровая платформа или приложение для телефона контролирует или организует доступ к клиентам, оценку выполняемой деятельности, инструменты, необходимые для выполнения работы, платежей, распределение и установление приоритетов выполняемой работы. Это позволяет отсечь от регулирования огромный поток сделок, которые осуществляются с использованием так называемых «классифайдов» — по сути, досок объявлений, на которых встречаются заказчики определенных работ и исполнители.
Опыт других стран, которые так же, как и Россия, формируют правила игры в платформенной экономике, позволяет выделить два основных подхода. Первый связан с прямым определением признаков платформенной занятости в законодательстве, второй — с перечислением сфер, в которых платформенная занятость реализуется чаще всего — например, такси или доставка. Разные модели могут охватывать разные сектора экономики и группы работников, однако в любом случае, регулирование позволяет выделить подлинные цифровые платформы и снизить риски недобросовестного поведения и теневых отношений в этой сфере. В российском законопроекте реализован, по сути, первый вариант — в нем дается перечисление признаков, которым должны удовлетворять отношения операторов платформ и партнеров-исполнителей, чтобы быть признанными в качестве платформенной занятости.
Принятие закона о платформенной занятости — это только первый шаг. За ним может следовать уточнение законодательства в отношении трудовых и социальных гарантий платформенных занятых — в части покрываемых ими рисков, обязательности участия, размеров тарифов и других вопросов, которые, скорее всего, будут также дифференцированы для разных категорий исполнителей и партнеров платформ.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора