Долгая война: почему после ударов США и Израиля Иран сохраняет запас прочности
Обезглавливающий удар
Вторая антииранская кампания стартовала 28 февраля с израильской операции «Берешит» («В начале»), которая позиционировалась как «упреждающий удар» по военно-техническим возможностям Тегерана. Около 200 самолетов Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) вторглись в воздушное пространство Ирана с нескольких направлений и атаковали около 500 целей. Ударам подверглись десятки правительственных объектов, в том числе несколько правительственных бункеров, системы базирования ПВО и пусковые установки ракет класса «земля — земля», портовая инфраструктура.
При этом объекты ядерного цикла, которые назывались основной целью атаки, практически не пострадали от налета. Удары по Исфахану и Натанзу, где находятся ключевые обогатительные заводы, носили неконцентрированный характер.
Главный результат первых дней операции — США и Израилю удалось ликвидировать значительную часть высшего руководства Ирана. Помимо Высшего руководителя страны Али Хаменеи и части его семьи, погибли секретарь Совета обороны Али Шамхани, министр обороны Азиз Насирзаде, командующий КСИР Мохаммед Пакпур и начальник Генштаба Абдула Рахим Мусави. В общей сложности, по заявлениям ЦАХАЛ, в первые часы операции было ликвидировано более 40 командиров и чиновников противника.
Однако добиться паралича власти, позволяющего развить тактический успех, не удалось. После первой волны ударов в иранской столице начал работу кризисный штаб под оперативным управлением секретаря Совета безопасности Али Лариджани, который взял на себя управление как гражданскими, так и военными процессами. Даже после официального признания гибели Верховного лидера и его приближенных устойчивость иранских институтов не была заметно нарушена. В состав Временного руководящего совета Ирана был назначен авторитетный богослов Алиреза Арафи, ранее игравший роль доверенного лица Хаменеи. С учетом того, что и Арафи, и Лариджани получили инструкции о порядке действий и границах полномочий еще до начала активной фазы кампании, можно предположить, что официальный Тегеран был готов к негативному сценарию.
Ответный ход
Эксперты прогнозировали, что в случае начала гипотетического конфликта Тегеран бросит основные силы на латание брешей в воздушной обороне и купирование воздушных ударов по столице, как это было в июне 2025 года. Ответные же удары будут нанесены лишь спустя несколько дней и будут иметь скорее символический характер.
Но Иран ответил сразу. Контрудары с использованием баллистических ракет «Зульфикар» и «Шахаб» произошли уже в первые часы после вторжения израильской авиации в национальное воздушное пространство. Кроме того, иранские власти отказались от символических массовых ударов, заменив их частыми беспокоящими запусками — не только со своей территории, но также из Йемена и Ливана.
Усилия Ирана были сосредоточены не только на Израиле — куда большее внимание было уделено так называемым вспомогательным объектам противника, расположенным на территории соседних с Ираном стран. За первые сутки под удар попало минимум 14 объектов США в семи странах Ближнего Востока, а к исходу второго дня число приоритетных целей увеличилось до 19.
Тегеран демонстрирует склонность быстро поднимать ставки. Уже 1 марта иранские вооруженные силы атаковали цели, не находящиеся под прямым контролем США или Израиля, — под ударом оказалась расположенная в ОАЭ французская база, с которой якобы велась воздушная разведка иранских морских портов. Кроме того, Тегеран запустил как минимум две ракеты в сторону Кипра, где расположены британские военные объекты, предположительно использовавшиеся при переброске американских бомбардировщиков на Ближний Восток.
В рамках стратегии «беспокоящего огня» были поражены нефтяная платформа в акватории Персидского залива, принадлежащая ОАЭ, и грузовой терминал в оманском порту Дукм.
Помимо этого, КСИР предпринял попытку частичной блокады Ормузского пролива — одной из ключевых глобальных транспортных артерий, через которую проходит до 20% мирового нефтяного и 30% газового трафика. Пентагон также выступил с сообщением, что развернутый в прилежащих районах американский флот не может гарантировать безопасность проходящих судов.
В результате в районах входа в пролив скопилась очередь из 150 вставших на якорь транспортников. Не все судовладельцы, однако, в полной мере оценили озвученные риски, попытавшись пройти через заблокированный пролив. В результате за первые двое суток пострадали как минимум три танкера, зафрахтованные США и Британией. Один из них, танкер Skylight, шедший из Ирака, получил серьезные повреждения.
Обострение обстановки вызвало нервозность на мировых рынках. Сразу после начала операции цена барреля марки Brent достигла $80, обновив максимумы за последние восемь месяцев. В случае если блокада Ормузского пролива сохранится, рост цен ускорится.
Обстановка в Иране
С началом боевых действий иранские власти еще больше ограничили интернет в стране, что усложняет оценку обстановки на местах. Судить о ней можно лишь по материалам официальных агентств и кадрам, распространяемым оппозиционными источниками.
Усредненная картина такова, что за минувшие несколько дней беспорядки и антиправительственные лозунги фиксировались как минимум в семи провинциях Ирана. Это сильно контрастирует с июньской кампанией, в ходе которой уличных протестов почти не было. Однако сейчас речь идет преимущественно об этнически пестрых районах, склонных к сепаратистским настроениям — местные власти еще не успели в полной мере стабилизировать там обстановку после масштабных январских протестов.
Выступления на местном уровне представляют для иранского руководства определенную угрозу, особенно после того, как один из израильских ударов уничтожил Генеральный штаб внутренней безопасности («Таралла»), что сказалось на эффективности управления силами правопорядка и вспомогательным ополчением «Басидж». С другой стороны, у Тегерана сохраняется возможность частично купировать их за счет мобилизации лоялистов и проведения проправительственных манифестаций. Судя по кадрам с мест, среднее соотношение противников и лоялистов Исламской Республики составляет примерно 1:10.
При этом резонансные просчеты США и Израиля в целеполагании (будь то попадание в женскую школу в Минабе или в спортивный центр в Ламарде) лишь способствуют сплочению местного населения вокруг режима. Аналогичным образом действуют и попытки эмигрантской оппозиции, главным образом иранских монархистов, называющих США и Израиль «освободителями», завоевать доверие среди сомневающихся иранцев.
На консолидацию иранского патриотического сегмента работает даже тот факт, что в качестве приоритетных целей для ударов Израиль и США выбрали исключительно консервативных политиков и богословов, но при этом почти полностью вывели из-под удара условно либеральное крыло реформистов. Исключение — президент Ирана Масуд Пезешкиан, чья резиденция подверглась удару в первый день конфликта. Однако его фигура в реформистском блоке в последнее время считается токсичной, особенно после волны арестов ключевых деятелей «Фронта реформ» в январе 2026 года, инициированной с согласия президента.
Отчасти подобный подход может быть продиктован расчетом, что реформисты остаются серьезной политической силой внутри Ирана и могут в перспективе сыграть роль «мостика» при дипломатическом закреплении итогов февральской кампании. С другой стороны, после провала переговоров с Западом реформистское крыло лишилось главного политического «козыря» — довода, что со Штатами можно договориться. Или, по крайней мере, использовать продолжение переговоров как гарантию ненападения.
Пик еще не пройден
Несмотря на то что февральская кампания США и Израиля против Ирана имеет некоторую схожесть с июньской «12-дневной войной», она довольно быстро пошла по собственному пути. Стороны быстро перешли «красные линии», проложенные после июня 2025 года, придав конфликту дополнительную интенсивность.
На фоне ударов постепенно расширяется общая рамка операции. Так, европейским странам, несмотря на заявленный ранее нейтралитет, пришлось пойти на демонстрацию флага. Среди прочего, французский авианосец «Шарль де Голль» и корабли сопровождения прервали развертывание в Балтийском море и были перенаправлены в Восточное Средиземноморье. Париж, Берлин и Лондон грозят Ирану «широкими действиями», в том числе ударами по его территории. Не исключено, что в ближайшее время на демонстрацию присутствия в конфликте пойдут и другие игроки, в том числе Турция.
Поскольку иранская система управления не демонстрирует признаков раскола или паралича, у Тегерана все еще остаются варианты повышения градуса эскалации. Помимо усиления блокады Ормузского пролива, он также может ударить по нефтегазовым месторождениям и производственным комплексам на Ближнем Востоке и тем самым нанести ощутимый ущерб интересам ключевых американских добывающих компаний. Правда, такой шаг еще больше обострит отношения Тегерана с аравийскими монархиями, на нормализацию которых Исламская Республика затратила немало усилий. Тем более, что даже беспокоящие обстрелы территории Залива уже спровоцировали значительный разлад с соседями. В частности, о закрытии посольства в Иране и отзыве посла объявили ОАЭ. Остальные игроки Залива пока выражают негодование, но постепенно теряют терпение.
В случае если Иран продолжит удары по странам Залива, аравийские монархии сочтут себя «жертвами агрессии» и вступят в конфликт на стороне США. Это позволит Вашингтону нарастить глубину и частоту атак, что, скорее всего, вынудит Тегеран капитулировать. В этой связи куда вероятнее, что «удар возмездия» Иран нанесет по энергетическому сектору Ирака, регулировать отношения и градус конфликта с которым ему несколько проще, в том числе за счет наличия прокси-сил в этой стране.
При этом вопрос ядерного досье Ирана остается открытым. Тегеран окончательно разочаровался в переговорной рамке, которая к тому же дважды использовалась США и Израилем для подготовки военных операций, и едва ли в ближайшее время согласится работать над повышением прозрачности своих разработок. К тому же гибель Али Хаменеи, противника применения ядерного оружия на войне, открывает дорогу к полному пересмотру всей ядерной политики страны — от денонсации «ядерной фетвы» погибшего Верховного лидера до выхода Ирана из Договора о нераспространении ядерного оружия и ускоренной разработки первых боезарядов. Это создает еще большую напряженность и неопределенность вокруг Ирана и ведет к повышению градуса конфликта.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора