Почти невидимый фронт: почему буксует курдское сопротивление в Иране
22 февраля 2026 года пять курдских организаций, выступающих за самостоятельность курдских регионов Ирана, а также за демонтаж нынешнего правящего режима Исламской Республики, объявили о создании Коалиции политических сил Иранского Курдистана (КПСИК).
Состав коалиции оказался достаточно пестрым: в нее вошли как «левые» (Партия свободной жизни Курдистана, ПСЖК и движение «Комала»), так и национал-демократические (Демократическая партия Иранского Курдистана, ДПИК и Партия свободы Курдистана) силы, а также националистическое движение «Хабат». Все они официально запрещены в Иране и объявлены там террористическими группировками. Формальное главенство в созданной структуре взяла на себя ДПИК — как старейшая и наиболее влиятельная партия иранских курдов. Один из ее лидеров, Мустафа Хиджри, выступил в том числе как организатор взаимодействия коалиции с внешними спонсорами и союзниками, включая президента США Дональда Трампа.
В распоряжении КПСИК может находиться до 5000 бойцов, действующих в ирано-иракском приграничье — преимущественно в горных районах Ирака. Однако с учетом «условных лоялистов» — курдов, проживающих на территории Ирана, но открыто не поддерживающих запрещенные в стране партии, — общая мобилизационная база Коалиции способна вырасти в десятки раз.
Неудивительно, что с началом февральской военной кампании противники Ирана попытались использовать курдский фактор для дополнительной дестабилизации обстановки. Появились заявления о готовящейся сухопутной операции с участием «десятков тысяч» курдских ополченцев, вооруженных при содействии США и Израиля и расквартированных на территории Ирака. Однако довольно быстро появились опровержения от руководства КПСИК, после чего слухи о возможной напряженности в ирано-иракском приграничье сошли на нет.
При этом коалиция усилила идеологическую работу, в том числе сосредоточилась на разъяснении стратегии своих будущих действий в отношении Ирана.
Общие цели
КПСИК сформулировала три ключевые цели: добиться радикальной реформы системы государственного управления Ирана, обеспечить право иранских курдов на самоопределение, создать на части приграничных территорий автономный Иранский Курдистан.
Неприятие курдской оппозицией теократического режима в Иране во многом обусловлено историческими причинами. Члены коалиции убеждены, что официальный Тегеран намеренно ограничивает права национальных меньшинств, не давая им полноценного представительства в высших органах власти, а также сокращая региональные дотации под предлогом нехватки бюджета. По мнению пропагандистов КПСИК, курдский регион в Иране больше других подвергается экономическому и политическому давлению со стороны центральных властей, а любые попытки оспаривать курс Тегерана жестко пресекались КСИР и проправительственным ополчением «Басидж».
Интересно, что большинство участников коалиции не выступают за независимость курдских территорий и готовы согласиться на преобразование политической системы Ирана в более гибкую и отвечающую на запрос несистемных игроков. Помимо многопартийной парламентской системы, курдские политики призывают отделить религию от государства, а также существенно расширить права меньшинств, в том числе ликвидировать стеклянные потолки в области образования и культуры, установленные властями в приграничных регионах.
Наилучшим вариантом курдские оппозиционеры считают построение в Иране многонациональной федерации, в рамках которой этнические регионы, где проживают курды, азербайджанцы или белуджи, получат более широкие автономные права и политическую представленность, включая возможность создавать собственные парламентские и правительственные органы. В качестве «образца» ожидаемо рассматривается Иракский Курдистан, который существует в формате расширенной автономии и принимает часть решений без оглядки на официальный Багдад. Однако отмечен также и интерес к европейской модели, например к устройству федеральных земель Германии.
При этом лидеры КПСИК настаивают, что курдское население Ирана, а это, по разным оценкам, от 8 до 12 млн человек, должно само определить будущее создаваемой формации — останется она в составе обновленной страны или будет стремиться к выходу из ее состава.
Непубличной частью программы КПСИК можно считать пересмотр внешнеполитических ориентиров страны после трансформации существующего режима. Подавляющее большинство фракций делает акцент на экономике — углублении торгово-финансового сотрудничества с США и странами ЕС, снятии санкций с Ирана и последующем его выводе из международной изоляции. Это отчасти перекликается с теми тезисами, что продвигали на выборах условно умеренные политические силы Исламской Республики, включая сторонников нынешнего президента Ирана Масуда Пезешкиана, однако взгляды КПСИК в данном случае более категоричны и безапелляционны: процветание Ирана без нормализации отношений с США и странами Европы невозможно.
Скрытые разногласия
Несмотря на то, что коалиция декларирует единство взглядов ее участников, между фракциями КПСИК существуют глубокие идейные разногласия, часть из которых едва ли преодолима в нынешних условиях.
Наиболее фундаментальный спор — идеологическая основа будущей автономии. «Комала» и ПСЖК выступают за усиление роли местных органов власти для создания системы управления «с низов», по аналогии с той, что была выстроена в курдской автономии в Сирии. ДПИК и Партия свободы настаивают на более консервативном формате — нисходящей системе управления, где высший национальный исполнительный орган будет играть ведущую роль.
Методы борьбы — вопрос также открытый. Партия свободы, близкая по идеологии к ныне распущенной турецкой Рабочей партии Курдистана, продвигает идею активной партизанской войны с территории Ирака. Ее поддерживает и националистическое движение «Хабат». Подобные трансграничные операции, по мнению лидеров «ястребиных» партий, должны создать постоянное давление на местных силовиков и в конечном счете вынудить их покинуть проблемные районы.
Другие участники коалиции настроены более осторожно: и левая «Комала», и центристы из ДПИК предлагают сочетать политические и военные инструменты давления — раскачивать протесты внутри Исламской Республики, параллельно ведя политическую кампанию за признание курдской государственности (по аналогии с палестинской), в том числе создавая систему госуправления в изгнании и легитимизируя ее в глазах мировых сверхдержав. Попытки же взять часть иранских территорий нахрапом с высокой долей вероятности обернутся провалом, что довольно ярко подтвердил срыв рейда подпольщиков в ходе протестов в Иране в январе 2026 года.
Третья явная линия раскола — долгосрочное будущее курдского проекта в Иране. Партия свободы и ДПИК видят автономию в составе «обновленной Республики» лишь промежуточным этапом борьбы за самоопределение и выступают за создание на Ближнем Востоке независимого Курдистана, который в перспективе может расшириться и на сопредельные районы, где курды составляют большинство. Эту идею косвенно поддерживают и в движении «Хабат», считая появление нового государства неизбежным. «Левые» участники коалиции (главным образом, «Комала») призывают партнеров не спешить с независимостью, рассчитывая на первых порах укрепить позиции курдской автономии за счет сотрудничества с другими регионами Ирана.
Нейтральный тыл
Важно отметить, что серьезное влияние на сдерживание амбиций иранских курдов оказывают и их иракские коллеги — Демократическая партия Курдистана (ДПК) и Патриотический союз Курдистана (ПСК), во многом определяющие вектор развития Иракской автономии со столицей в Эрбиле. Иракские курды по примеру Багдада предпочли занять подчеркнуто нейтральную позицию, заявив об отсутствии планов присоединяться к военной операции против Тегерана. Взамен они потребовали от соседей прекратить обстрел территории автономии, а также гарантировать неприкосновенность местной нефтяной инфраструктуры.
При этом руководители КПСИК, судя по всему, получили от иракских коллег кулуарное предупреждение: любые попытки использовать территорию Иракского Курдистана в качестве плацдарма для трансграничных операций могут спровоцировать на упреждающие действия не только Тегеран, но и Эрбиль. Для иранских курдов, чьи базы частично находятся на территории Иракского Курдистана, это означало бы риск потерять доступ к части инфраструктуры, что сказалось бы на их боеспособности.
Правда, увещевание подействовало далеко не на все силы, входящие в КПСИК, — некоторые по-прежнему рассматривают силовую опцию как неминуемую. Так, например, лидер «Хабат» Бабашейх Хоссейни считает, что наземная операция против Ирана состоится до конца марта и курдские милиции сыграют в ней активную роль. Кроме того, сторонники «Хабат», судя по всему, не отказались от идеи партизанской войны и постепенно концентрируют силы в прилегающих к иранской границе горных районах.
В целом, несмотря на то, что, объединившись, несистемные курдские партии Ирана получили дополнительные возможности по взаимодействию с внешними партнерами, отсутствие единой стратегии серьезно ослабляет коалицию. Выход любой из фракций за пределы заявленного шаблона действий, например в форме партизанских рейдов на территорию Ирана, может расколоть «курдский фронт».
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора