Гибридный режим: почему Мадуро не удалось стать новым Чавесом

Виталий Шкляров Forbes Contributor
Фото Максим Шеметов / ИТАР-ТАСС
Из-за экономического краха, массовой эмиграции и всплеска преступности отстранение президента Венесуэлы от власти оппозиционным парламентом было лишь делом времени.

Деньги в обмен на лояльность

Венесуэла времен Уго Чавеса и первых лет Николаса Мадуро отличалась от собратьев по режиму одним важным обстоятельством — честными, прозрачными и конкурентными выборами. Как бы странно это ни звучало, но лозунг Уго Чавеса о святости голоса каждого венесуэльца работал на практике.

Для электоральной автаркии Чавеса просто не требовалось системных фальсификаций. Быстрый рост цен на энергоносители в 2000-х годах позволял режиму в стране — абсолютном лидере по доказанным запасам нефти (с опережением даже Саудовской Аравии) и сравнительно небольшим населением (30 млн человек) буквально подкармливать своих избирателей. Левый популизм Чавеса, растущая доля государства в ВВП, высокие социальные обременения, ведущие к снижению эффективности экономики, и коррумпированность режима полностью компенсировались высокими доходами от экспорта нефти.

Идиллия рухнула уже в последние годы Чавеса. Даже все еще очень высокие цены на нефть не могли компенсировать неэффективности режима, и венесуэльская экономика, попеременно падая (–3,2% ВВП в 2009 году, –1,5% — в 2010-м) и вырастая (+4,2% в 2011 году, +5,6% — в 2012-м, +1,3% — в 2013-м), замерла возле ноля.

Вниз с зимбабвийским темпом

Николас Мадуро, по сути, не принес ничего нового. Печатание денег для обеспечения лояльности граждан и выполнения растущих бюджетных обязательств — главный политический инструмент Уго. Все нулевые годы инфляция в Венесуэле не падала ниже двузначных цифр, в среднем оставаясь на уровне 20-30%.

Мадуро не только не изменил логику экономической политики, но лишь нарастил выпуск денег. Вызванная же этим гиперинфляция, резкий скачок цен на товары толкнули правительство Венесуэлы к последнему шагу, ввергнувшему страну в затяжной кризис, — прямому госрегулированию цен и национализации магазинов с конфискацией и раздачей населению товарных остатков. В комплексе гиперинфляция и госрегулирование курса и цен привели к острейшему дефициту товаров первой необходимости и появлению черного рынка как продовольствия, так и валюты.

Обрушение реальных доходов граждан резко подстегнуло насильственную преступность, и Каракас прочно закрепился на первых местах всех рейтингов опасных городов с индексом 111 убийств на 100 000 населения.

Безумные очереди за дефицитными товарами по «госцене», черный рынок, растущая преступность — в таком положении страна встретила обрушение цен на энергоносители в конце 2014 года. Теперь уже даже нефть не обеспечивала притока валюты, достаточного для простого функционирования страны и удержания платежного баланса от катастрофических показателей. Курс национальной валюты официально полетел вниз с зимбабвийским темпом. Уже в 2015 году инфляция составила 121,7%, а курс боливара на черном рынке (при официальном курсе 10 боливаров за $1) вырос со 100 до 1000 боливаров за $1.

Далее развитие событий приобретало все более угрожающий масштаб. Венесуэла, теряя по 7-15% ВВП в год, официально возглавила список худших экономик мира, инфляция и девальвация к 2018 году измерялись уже сотнями и тысячами процентов в месяц.

Драматизм ситуации характеризует тот факт, что деноминацию боливара и введение новой валюты «суверенный боливар» пришлось отложить на несколько месяцев из-за нехватки средств для печатания новых денег. Когда же запуск новой валюты состоялся 24 августа 2018 года, планируемая деноминация в 1000 раз была увеличена до 100 000 раз и с банкнот вместо трех нулей убрали пять, достигнув показателя 60 боливаров за $1.

Но и новой валюте был определен недолгий срок. Сегодня за $1 США дают 1300 суверенных боливаров, девальвация за 5 месяцев после ее введения превысила 2000%. Крупнейшая в обращении банкнота 500 суверенных боливаров — сегодня стоит менее 40 американских центов.

«Опрокидывающие» выборы и их последствия

В 2015 году в Венесуэле состоялись парламентские выборы, завершившиеся так называемым опрокидывающим результатом. Оппозиционная коалиция «Круглый стол демократического единства« получила 56,22% голосов и квалифицированное большинство в парламенте (109 мест), против 40,91% у «Единой социалистической партии Венесуэлы» (55 мест).

Президент Мадуро вступил в конфронтацию с избранным парламентом, открыто игнорируя все его законодательные акты. Парламент же на фоне массовых акций протеста против Мадуро в 2016 году обвинил президента в попытке узурпировать власть, а в январе 2017-го проголосовал за его отставку.

Ключевым шагом в противостоянии стал подписанный 1 мая 2017 года президентом Мадуро декрет о прекращении полномочий действующего парламента и выборах нового — Конституционной ассамблеи Венесуэлы. Оппозиция и парламентское большинство отказались признать декрет и участвовать в выборах нового законодательного органа. В итоге выборы в лояльный парламент состоялись в июле 2017 года, причем эта процедура была совсем непохожа на демократическую — с сильным административным давлением и прямыми фальсификациями. В итоге она не была признана большинством развитых стран.

Этот момент можно считать точкой установления в стране фактического двоевластия. С одной стороны, в стране есть действующий президент и полностью подконтрольные ему Конституционная ассамблея и армия, а с другой — избранная в 2015 году Национальная ассамблея, парламент Венесуэлы с оппозиционным квалифицированным большинством.

На фоне массовых акций протеста, ухудшающейся экономической и социальной ситуации, надвигающейся гуманитарной катастрофы, потери половины ВВП за 4 года, наводнения соседних стран беженцами (их число оценивается от 2 млн до 5 млн человек) формальное отстранение президента Мадуро от власти Национальной ассамблеей было лишь делом времени.

Чем закончится противостояние двух фактически равных сил — президента Мадуро и формально не существующего, но международно признанного парламента, предсказать непросто. Многое будет зависеть от того, как поведут себя армия и оппозиция во главе с 35-летним лидером Национальной ассамблеи Хуаном Гуаидо, уже провозгласившим себя временным президентом Венесуэлы. Поддержка Гуаидо большинством развитых стран региона, США и Канадой была вполне ожидаема. С точки зрения этих стран, не признавших новую Конституционную ассамблею, легитимный парламент законным образом отстранил президента за многочисленные нарушения закона и попытку узурпации власти.

Новости партнеров