Скольжение вниз. Можно ли замедлить снижение рейтинга Путина

Фото Валерия Шарифулина / ТАСС
Фото Валерия Шарифулина / ТАСС
Остаются ли у президента реальные, не публицистические, ресурсы развернуть ситуацию с рейтинговыми показателями?

Рейтинг доверия Владимиру Путину продолжает плавное снижение. По данным ВЦИОМ, с начала прошлого года он опустился с 59% до примерно 33%. Сейчас сложно сказать, как этот показатель поведет себя дальше: возможно, он вышел на условное плато и будет оставаться в диапазоне 30-35% существенное время, меняясь лишь на уровне статистической погрешности. Но каких-либо серьезных драйверов для отскока вверх пока не видно.

Сам термин «доверие» многозначен, далеко не всегда понятно, какой смысл вкладывают конкретные респонденты в это понятие. Каждый видит здесь свое, опирается на интуицию и личную ситуацию. Психологически уже описано, что, отвечая на вопрос о доверии, человек совершает серию сложных внутренних переходов, ассоциативных связей. Но как бы то ни было, слово сопряжено с принятием другого субъекта в качестве своего, с его предсказуемостью, надежностью и честностью. В этой логике Владимир Путин становится все менее своим.

А зачем вообще Путину высокий рейтинг, какую прикладную задачу он решает? Один из ответов: он позволяет апеллировать к такой категории как «народ» поверх позиций той прослойки, которую мы условно называем «элитой» (понятно, что в классическом виде в России элиты нет), и поверх слоя «критиков режима». Как бы дискомфортно ни было бизнесу в условиях санкционного давления, какие бы критические аргументы ни приводила оппозиция, у президента оставалась возможность опереться на национальный мандат, иными словами, спросить: «а вы кто такие?». Как-будто символическая ось пронизывает все средние уровни и соединяет центр власти с основой — тем самым «глубинным народом», который так поэтично описал Владислав Сурков. По этой оси происходит обмен доверия: население делегирует правителю право говорить от своего имени, а правитель приобщает население к большим смыслам истории.

Сейчас у населения возникает что-то вроде подозрения о неравноценности обмена, а это постепенно закрывает возможность обращения правителя к стране поверх всех барьеров и частных интересов элитных групп. Разумеется, это не создает для власти немедленной угрозы, если не считать повышенное напряжение системы в период региональных выборов. Но такая ситуация уже мешает объясняться с экономическими игроками. Жалобы на санкционные издержки раньше можно было парировать уровнем национального доверия, теперь этот аргумент начинает проседать.

Возможен альтернативный подход — смотреть на рейтинг как на ресурс, который может быть разменян на пакет непопулярных, но необходимых стране реформ, вроде пенсионной. В идеальной ситуации здесь срабатывает другой принцип: снижается популярность в массовом сегменте, но зато вокруг центра образуется плотный круг сторонников, которые на рациональном уровне признают необходимость изменений. Власть становится бутиковой, ориентированной на рафинированный слой интеллигенции, предпринимателей, в некоторых случаях — на военных. Формируется определенный защитный буфер; ресурсы и медийное влияние этой прослойки могут быть достаточно велики, чтобы держать оборону и выиграть время.

Но это в идеальном мире. В реальности все зависит от того, насколько власти удается найти стилистическое и смысловое единство с кругом своих потенциальных сторонников. Люди в нем привередливые, образованные, со склонностью к рефлексии и осознанию своих собственных интересов. Одной мифической конструкции здесь недостаточно. Поиск общего языка — дело непростое. Надо в чем-то себя ограничить, например, не делать групповых посадок зарубежных инвесторов. Вообще перейти к более диалоговой тональности. Возникает целый комплекс не самых привычных для нынешней политической системы мер.

Точка зрения автора статьи может не совпадать с позицией редакции