Почему Александр Лукашенко не сдастся Москве

Фото Александра Астафьева / POOL / ТАСС
Фото Александра Астафьева / POOL / ТАСС
Устоит режим Лукашенко или все-таки рухнет, — от Кремля это зависит в самой незначительной степени, как бы Минск и Москва ни настаивали на обратном, считает политический обозреватель Вадим Дубнов

Визит российского премьера Михаила Мишустина в Минск запомнился лишь историей про перехваченный разговор Варшавы с Берлином о Навальном, хотя еще накануне аналитики всерьез смаковали утечки о намеченной капитуляции Лукашенко перед стратегическим партнером. Никаких сенсационных пунктов, впрочем, не указывалось, перечислялось все традиционное, от размещения в Белоруссии российской авиабазы до реанимации интеграционных «дорожных карт», отвергнутых Минском незадолго до нынешнего кризиса. В скупой реальности, судя по всему, Минск на встрече интересовался в основном перспективами реструктуризации задолженности, Москва привычно давала понять, что ничего невозможного нет. При этом обе стороны, вероятно, понимали: интеграция на условиях Москвы остается утопией, несмотря на повсеместную убежденность в том, что все шансы ей противиться Лукашенко вместе со своими выборами проиграл. 

Да, впервые за 26 лет ни один серьезный аналитик не рискнет уверенно предсказать Лукашенко счастливую развязку. Но представление о том, что ради спасения он готов полностью подчиниться Москве, тоже выглядит явным упрощением. Люди, знающие белорусскую реальность, уверяют, что за 26 лет Лукашенко в вопросах своего выживания никогда не исходил из какой-то долговременной стратегии. Дожить до вечера, потом обязательно будет утро, когда надо будет снова решать, как дожить до следующего вечера. Пусть эксперты ломают голову и пересчитывают цену бойкота Минском литовских портов, а Лукашенко знает, что через день-два никто, как это всегда было, ни о чем не вспомнит, он никаких договоренностей не нарушил, потому что никто ему и не верил. Такова репутация, в которой есть, таким образом, не только риски, но и бонусы.  

Но примерно из той же логики приходится исходить и Москве. На самом деле никаких явных рычагов влияния даже на близлежащих пространствах, как показал еще армянский опыт, у нее уже особенно не осталось. Отправить жандармов? Разве что для эвакуации свергаемого, но это совсем другая тема. Пугать нефтяным голодом? Все было, и ничего нового для Лукашенко Москва не придумает. Апеллировать к широким народным массам? Так те, кто мог бы проявить интерес, уже на улицах. 

Обе стороны знают: нынешние апелляции Лукашенко к братству и прочие славянофильские мотивы, включая перехваты польско-немецких тайн — попытка перевода нынешнего деполитизированного конфликта в политическую плоскость, где его шансы повышаются. Одно дело, когда тебе кричат «Уходи!» из чисто человеческого отношения, которое в Белоруссии уже почти универсально, и совсем другое — так провести линии политического фронта, чтобы на твоей стороне оказались все те, кого можно напугать Майданом, НАТО, белорусским языком и далее по списку, весьма длинному.  

Но это все причуды чисто белорусского свойства, никакого отношения ни к Москве, ни к тезису о предполагаемой капитуляции перед ней не имеющие. Просто Лукашенко знает, как подыграть Москве, и делает это будто бы на грани фола, но в реальности даже не подступаясь к нему. Репутационных рисков Лукашенко бояться не приходится: с той же отвагой, с которой он рассказывает Мишустину и миру про тайны Варшавы и Берлина, он провозглашает Кремль решающим внешним фактором.  И Кремль предупреждает: Белоруссия — наша, вежливые люди уже мобилизованы и призваны. Но это все та же игра с превращением репутационных рисков в бонусы, в которую играет Лукашенко, причем у него это получается намного убедительнее. 

Повышение ставок — понятный стиль, когда не идет карта, но в нашей игре все об этом хорошо осведомлены, и поэтому блеф не скрыть. С другой стороны, после 2014-го нет не только ни чего невозможного, но и ничего нелогичного, о чем Москва и напоминает, не скрывая при этом нежелания ввязываться в белорусскую историю по-украински. А способов ввязаться по-другому не так уж и много.

Можно было притвориться  мягкой силой, и Кремль сыграл бы, может быть, в игру с расколом оппозиции, с продвижением кого-нибудь своего, он бы даже помог при необходимости Лукашенко выдать одну ее часть за конструктивных реформаторов, а другую за бандеровских агентов. Но дело даже не в дефиците шансов на успех, а в том, что даже здесь Лукашенко будет подыгрывать Москве лишь до тех пор, пока не вернутся силы, которые можно будет привычно обрушить на оппонентов. Легко, возможно, подставив Москву, которая, судя по всему, договорилась с Меркель и Макроном держать партнера в руках.  

Отношения Москвы и Минска всегда были родом недоброго симбиоза, и даже в безнадежной для себя ситуации Лукашенко не собирается сдаваться Москве. Но не зря говорят, что сначала ты работаешь на репутацию, а потом она на тебя. Усидит Лукашенко — белорусы припишут это Кремлю. Рухнет — значит, решат они, Кремль не захотел спасти.

Мнение автора может не совпадать с точкой зрения редакции