Суета ради рейтингов: как Кремль хочет казаться сильным, но в итоге проигрывает

Фото Алексея Никольского / пресс-служба президента РФ
Президент РФ Владимир Путин в Ново-Огарево Фото Алексея Никольского / пресс-служба президента РФ
Требование президента поставить под контроль рост цен на продукты — популистский шаг, который при этом может парадоксальным образом навредить рейтингу. Когда цены продолжат свой рост, народ сделает выводы, что либо царь бессилен, либо бояре никчемные — так или иначе недовольство рикошетом ударит по самой власти, считает политолог Татьяна Становая

9 декабря Владимир Путин провел совещание с правительством, где одной из самых важных тем стал рост цен на продукты. Президент пришел на встречу хорошо подготовленным и с заранее выверенным настроем — надавать по шапкам членам правительства за слабую «успеваемость» по социальным вопросам. Больше всего досталось министру сельского хозяйства Дмитрию Патрушеву — его президент отчитал за рост продовольственных цен. Затем за проблему решительно взялся премьер-министр Михаил Мишустин. Он провел экстренное совещание, создал специальную межведомственную группу, потребовал срочно подготовить набор мер и держать руку на пульсе. Поставлена задача — обуздать цены к Новому году. Иными словами, создать для президента более комфортную атмосферу в преддверии его главного публичного мероприятия года — большой пресс-конференции с элементами прямой линии, которая пройдет 17 декабря. 

Правительство раскритиковало чиновников из-за роста цен на продукты. Какие подорожали сильнее всего

Всплески популистской риторики вместе с раздачей денег у российской власти наблюдаются перед важными политическими событиями — к примеру, выборами — или в ожидании критично значимых мероприятий, требующих социальной тишины, как это было в январе, при запуске конституционной реформы. Сегодня, казалось бы, специальных причин для политизации социальных проблем нет. Выборы еще не скоро, никаких политических катаклизмов не происходит. Нет оснований и говорить, что в последние месяцы/недели обрушились показатели социального самочувствия россиян.

После значительно падения в 2018 году вследствие пенсионной реформы социологические индикаторы остаются относительно стабильными. Одобрение деятельности Путина, по данным« Левада-центра», колеблется вокруг 65%, рейтинг премьер-министра растет, социальная тревога хотя и остается на высоком уровне, но и не обрушивается. ФОМ указывает, что уровень социальной тревожности резко вырос в марте, достигнув пика в 66% в апреле (притом что в начале марта он составлял 35% — самый низкий уровень за полтора года). То ли обнуление сроков Путина, то ли пандемия сыграли роль, а возможно, и все вместе, но в целом за лето ситуация немного улучшилась, хотя осенью наблюдается снова небольшой рост тревожности.

Конечно, есть и неприятные новости. «Левада-центр» обратил внимание на то, что почти в два раза снизилось число сторонников Путина среди молодежи. Электоральный рейтинг президента также имеет тенденцию к плавному снижению. После пенсионной реформы он колеблется вокруг 40%, хотя, даже несмотря на это, если считать от числа определившихся, Владимир Путин победил бы на президентских выборах в первом туре с 55%. Наконец, рейтинг «Единой России» после значительного падения летом 2018 года так и не восстанавливается, имея тенденцию к медленному проседанию. Это в целом справедливо для всех институтов, не считая исключительной положительной динамики рейтинга Михаила Мишустина, но это имеет свои объяснения — трудно не вырасти после слишком токсичного и непопулярного Медведева. Иными словами, ничего катастрофичного и резкого в социальных настроениях именно сейчас не происходит. В гораздо более острых ситуациях, как в 2018 году, власти не особенно переживали из-за всплесков недовольства.

«Сомнения в рациональности»: что думает бизнес о планах правительства ввести целевые цены на продукты и экспортные пошлины

В то же время тема роста цен всегда была в топе рейтинга самых острых социальных проблем. Сейчас это получает новые серьезные основания, которые носят как субъективный, так и объективный характер. С точки зрения настроений огромную роль играет пандемия: растет безработица, сокращаются доходы и покупательная способность, неясны перспективы на будущее. По данным ВЦИОМа, ключевыми страхами россиян в 2020 году стали опасения роста социальной несправедливости (70%), снижения доходов (68%) и недоступности привычных товаров в связи с их дороговизной (67%). ФОМ зафиксировал рост числа тех, кто говорит, что цены поднимаются гораздо быстрее обычного, с 48% в августе до 64% в декабре. Таким образом, тревога и напряженность в числе главных тенденций года.

Все дорожает

У текущей ситуации роста цен на продукты есть и объективные основания. Причины, по которым цены растут, очень разные. Например, в ситуации с подсолнечным маслом это проблема дефицита подсолнечника в России, причем проблема далеко не внезапная. Эта тема обсуждалась в правительстве в ноябре, когда Турция снизила пошлины на ввоз подсолнечника (туда поставляется около 40% российского экспорта), но была актуальной и весь год — производители просили правительство ввести пошлины на экспорт, так как на внутреннем рынке остро стоит вопрос дефицита сырья для переработчиков, что и разогревает цены. Российская отрасль экспортно ориентированная, и внутренние мощности по переработке недогружены. В самом правительстве рост экспорта считают благом, пытаясь это как-то балансировать с разумной ценовой ситуацией, но Россия — рыночная экономика, что особенно справедливо для продовольственного сектора.

Что касается упомянутого президентом сахара, то тут объяснение в основном связано с коррекцией: цены падали последние четыре года, а теперь, в течение 2020-го, восстанавливаются до уровня 2015-2016 годов. Существенный фактор — плохой урожай сахарной свеклы. Рост цен после длительного падения в Минсельхозе даже приветствовали — это позволяет поддерживать на плаву отрасль. ФАС допускала возможный «сговор», но представители отрасли отвечают, что тут слишком высока конкуренция и формирование «картельного сговора» маловероятно.

Наконец, причина роста цен на муку — стремление производителей наращивать экспорт подорожавшего зерна, особенно с учетом девальвации рубля. Рост цен заставил обсуждать и введение квот на экспорт и экспортных пошлин. Другими словами, нельзя сказать, что правительство все это время бездействовало — например, запрет на экспорт подсолнечника уже вводился с апреля по июнь этого года.

 

 

Все это указывает на то, что, с одной стороны, есть реальность, рыночные механизмы и интересы производителей в условиях конкурентного и глобального рынка. Но, с другой стороны, есть политическая логика, живущая своей отдельной жизнью. Про цены на масло, сахар и муку правительство прекрасно знало и регулировало их, исходя из имеющихся возможностей. Вмешательство Путина оказалось внезапным и политизированным. Кому-то в Кремле наверняка показалось, что атмосфера готовящейся большой ежегодной пресс-конференции Путина подогрета растущими ценами. А раз в ней, как ожидается, будут элементы прямой линии, значит требуется принятие превентивных мер по сюжетам, которые имеют сегодня особенно выпуклое социальное значение.

Кремль спешит на помощь

И вот тут включаются уже не управленческие или экономические, а политические механизмы — раздача бесконечных «срочных» поручений, личный контроль, поиск виноватых и перекладывание ответственности с одних плеч на другие. 

Первым начал сам Путин, потребовав кабинет министров подготовить предложения, как сдерживать цены, и отчитав кабинет за беспечность. Вслед за ним Мишустин провел экстренное совещание, потребовав от членов правительства подготовить «к 9 утра понедельника» список необходимых мер для сдерживания цен на продукты питания. Спустя сутки решение было найдено: обязать торговые сети и производителей продовольствия подписать специальные соглашения при участии Минпромторга и Минсельхоза по продуктам, цены на которые особенно сильно поднялись в последние месяцы. Речь идет прежде всего о сахаре, подсолнечном масле и муке.

В чем будет заключаться суть соглашений, неясно, но источники «Коммерсанта» говорили, что речь может идти об установлении предельного рекомендованного уровня розничных и оптовых цен. Детали обсуждались на встрече первого вице-премьера Андрея Белоусова с продуктовыми «профсоюзами». К кампании ожидаемо подключилась и Генпрокуратура, начавшая проверку роста цен.

Замороженные. Что не так с идеей ограничить цены на продукты

Все это уже приходилось наблюдать, например, когда в 2018 году точно так же правительство давило на нефтяные компании и АЗС из-за резкого роста цен на бензин, причиной которого стал прежде всего рост акцизов. Тогда производители и продавцы топлива, встретив с негодованием рост акцизов с 1 января 2018 года, сначала благополучно дождались окончания президентских выборов, а потом резко подняли цены, вызвав всплеск социального раздражения. В июне того же года вопрос о ценах на бензин был в числе самых задаваемых в преддверии путинской прямой линии. Все это привело к новой волне дискуссии о налоговой нагрузке и несколько раз продлевавшимся соглашениям о неповышении цен. Помогло это не сильно — цены после некоторой паузы продолжили свой рост.

Подобные принудительные ограничения могут давать временный эффект, но, как в ситуации с питанием, будут вести к подорожанию смежных продуктов, попыткам бизнеса компенсировать выпадающие доходы за счет других повышений и росту цен для оптовиков и корпоративных клиентов.

Назад к пустым прилавкам: чем опасна инициатива «Единой России» ввести госрегулирование цен

Кремль пытается оставаться социально ориентированным и даже популистским по своей риторике, но на практике политику российской власти назвать популистской никак нельзя. Скорее, проводится линия прямо противоположная. Несмотря на периодическую раздачу денег и громкую социальную риторику — в связи с выборами, конституционной реформой или пандемией, — социальная политика в действительности остается сильно конъюнктурной, жесткой, во многом либеральной и даже монетаристской. А это создает, или в российском случае уже значительно усугубляет, проблему конфликта ожиданий и реальности.

Можно сколько угодно требовать от правительства остановить рост цен, натравливать на производителей Генпрокуратуру и ФАС, топать ногами и возмущаться жадностью «жирных котов». В нынешней модели российской экономики это не приведет к контролю над ценами. Но такая риторика — и это критично важно — создаст иллюзии, что такой контроль может быть установлен. Ведь этого потребовал сам Путин! Когда цены продолжат свой рост, вывод народ сделает уже без подсказок: либо царь бессилен, либо бояре никчемные. И в любой конфигурации этих размышлений недовольство рикошетом ударит по самой же власти — и за рост цен, и за обманутые надежды.

Мнение автора может не совпадать с точкой зрения редакции

Дополнительные материалы

20 главных событий 2020 года по версии Forbes