От Эвереста до экрана: Валдис Пельш о карьере документалиста-экстремала

Целое поколение выросло на развлекательных передачах, которые вел Валдис Пельш. Но вот уже семь лет он снимает документальные фильмы, связанные с военной историей, путешествиями, экстремальными приключениями. Он штурмовал Эверест, изучал белых акул в Тихом океане, организовал первый в истории автономный автопробег через три полюса Антарктиды и планирует новые киносъемочные авантюры. Мы поговорили с Валдисом о подготовке сложных проектов и том, что помогает их осуществлять — от правильного настроя до компьютерной техники.

— Как вы пришли к съемкам документального кино?

— История создания первого фильма «Люди, сделавшие землю круглой» — это история случая. Я встретил в коридоре «Останкино» Диму Хаустова. Он рассказал, что когда делал ремонт на даче, то нашел архив деда жены — легендарного советского летчика-испытателя Георгия Филипповича Байдукова. И предложил мне снять документальное кино, основанное на архиве. Я согласился, не имея никакого представления о том, чем это закончится. 

— То есть для вас это была буквально авантюра?

— В определенном смысле да. Я никогда не занимался ни документалистикой, ни профессиональной архивной работой, ни продюсированием. Но решил попробовать. Я с детства люблю авиацию. В Институте истории естествознания и техники Академии наук СССР, где я проработал год после университета, многие считали, что я из сектора истории авиации, а не из сектора истории науки. Мне нравятся авиационные истории любви — о людях, которые парят над землей и чувствуют крылья на своих руках. А в работе над фильмом нам (команде) заново открылся этот удивительный мир. Например, мы познакомились с Василием Васильевичем Решетником, который будучи 15-летним мальчишкой присутствовал на встрече в Дворце культуры «Металлист» и рассказывал нам об этом по прошествии 80 лет. Представляете? Такие знакомства дают понять важность того, чем ты занимаешься, и подогревают азарт не останавливаться.

— Где вы нашли спонсоров для первого фильма?

— В основном нас профинансировало Русское географическое общество. Более того, нам дали больше денег, чем мы запрашивали: просили 4 млн рублей, получили 5 млн. Я очень благодарен Дмитрию Сергеевичу Пескову за что, что он поверил в нашу идею [Д. Песков — председатель Медиасовета РГО]

— Все было так просто?

— Нет, конечно. Мы готовили доклад, защищали его на Медиасовете РГО. Вообще, процесс поиска финансирования что в продюсировании, что в документалистике — как паровоз. У хорошего паровоза КПД от 3 до 6%, остальное — это хлам. Вот и у нас то же самое — 96% наших встреч, объяснений, просьб и посулов уходит впустую.

— И несмотря на это, у вас все еще остается желание продолжать?

— Если не мы, то кто? Это девиз ВДВ. И второй девиз американских рейнджеров: «Рейнджеры прокладывают дорогу». Время недорогой документалистики прошло. Люди хотят видеть большие, информативные, красочные работы.Такого объема колоризированной хроники и компьютерной графики в документальной киноиндустрии до нас никто не делал.

— Почему в 2013 году вы создали собственную студию? Не хотели работать с уже существующими, несмотря на риски?

— Смотрите, я взял деньги у Русского географического общества, я заставил еще многих людей поверить в наш проект. Значит, несу перед ними ответственность. Работать в какой-то компании, где скажут: «Знаешь, все-таки ситуация такова, что ты будешь снимать вот так и вот про это» — мне это не подходит.

— Команду вы собрали тоже под себя? 

— Мы подбирали команду постепенно. На данный момент я возглавляю две продакшен-компании: «РД-Студия» и «Документалист». С одной стороны, ты сам себе голова и сам себе хозяин. С другой — ты никогда не сможешь переложить ответственность за свое решение на другого дядю. Когда ты рассчитываешь состав съемочной группы для поездки в Антарктиду, ты должен быть уверен в каждом из этих людей. Нас было четверо: я, режиссер, два оператора. Антарктида — это, например, когда 34 дня приходится спать в позиции, в которой переворачиваться с боку на бок могут только все одновременно. Необходимо быть уверенным в этих людях?

— Конечно, как в себе.

— Вот это ответ на ваш вопрос.

— В каждом фильме вы одновременно продюсер, сценарист (как минимум автор идеи) и ведущий. Это принципиально?

— Я нахожу большую часть денег, поэтому, получается, продюсер. Поскольку придумываю все темы для фильмов, то занимаюсь и сценариями. А ведущий я не самый худший и при определенных условиях работаю за бесплатно.

— Как у вас устроено планирование, существует ли риск-менеджмент? Все-таки вы занимаетесь сложными выездными съемками — возможен срыв сроков и так далее…

— Риск-менеджерам надо платить. Если вы им платите, то эти деньги берете из бюджета. Поэтому у нас в обеих компаниях — и в «РД», и в «Документалисте» — один человек совмещает в себе функции нескольких. Допустим, Кристина Козлова на площадке и директор, и режиссер, а в горах она еще и звукорежиссер. Если надо, она и гримером отработает. Потому что только так мы сможем втиснуться в бюджет. Зато на сэкономленные деньги мы сможем нарисовать 3D-графику горы и объяснить зрителю, где сейчас наши герои и в чем сложность сиюминутной ситуации.

— В чем вам помогает телевизионный бэкграунд?

— Документалистика такая штука, к которой сложно подготовиться. Точно так же как к роли ведущего. Все тексты в фильмах я либо пишу сам от начала до конца, либо переделываю авторский текст так, чтобы там была моя лексика, мое понимание доходчивости и динамики текста. В профессии ведущего важна импровизация, импровизационное существование — молниеносная реакция на происходящее. Научиться этому нельзя. Есть люди, которые не боятся высоты. А есть люди, которые не могут побороть страх высоты. Молниеносная реакция на происходящее — это либо дано, либо нет.

— А герои ваших фильмов чему-то вас научили?

— О Михаиле Михайловиче Громове, одном из героев нашего первого фильма, говорили, что он летит на 200 метров впереди своего самолета. Летчиков всегда учат доверять приборам. Но возникают ситуации, когда пилот чувствует, что с машиной что-то не так, он бросает взгляд на приборную доску, а приборы еще не успели среагировать. И ему кажется, что он обманулся в своих чувствах. Летчики самого высокого уровня просто не смотрят на приборную доску, они и так знают, что происходит с самолетом. Такие люди, конечно, вызывают особый интерес и уважение. 

— Помимо авиации, в ваших фильмах прослеживается страсть к горам и полярной тематике. Чем вас цепляют эти темы?

— Я никогда не мечтал стать альпинистом или полярником. Но так получилось, что я придумал фильм про Эверест. И мы пошли на Эверест. Фильм «Хождение за три полюса» я придумал в 2017-м — за три года до празднования 200-летия открытия Антарктиды.

— Что было самым сложным в подготовке и реализации этого проекта?

— Мы более полутора лет потратили на подготовку. Когда наши машины ушли в Кейптаун на корабле, у нас еще не было разрешения и так называемой оценки воздействия на окружающую среду — ОВОЗ, которая позволяла бы нам ввести эти машины в Антарктиду. Мы получили ОВОЗ за две недели до вылета. Эта экспедиция мне очень дорога, потому что по тяжести была самой-самой, в первую очередь психологически. И очень сложной с точки зрения техники. Если бы не Василий Елагин, изобретатель-конструктор вездехода «Емеля», и не механики-водители — ничего бы не получилось. То, что они сделали там, — это огромный подвиг. Нам повезло с погодой, повезло с техникой. С тем, что работали наши тарелки спутниковой связи, которые мы сделали экспериментальным путем, чтобы загружать прямо из Антарктиды видеосюжеты для Первого канала. Правда, одну минуту мы загружали целый час. Мы это делали в движении, не могли останавливаться, не было на это времени. Все встречающиеся нам полярники говорили: «Ребят, вы не пройдете, у вас нет шансов. Вы не знаете, что такое Антарктида. Вы не расстраивайтесь, что сломаетесь, потому что чем раньше это случится, тем быстрее мы вас вытащим».

— В какой момент вы поняли, что не сломаетесь?

— Мы начали робко верить в то, что у нас все получится, только когда прошли полюс недоступности — зону, наиболее удаленную от побережья и всех действующих станций и потому самую опасную для экспедиций. А когда мы прошли полюс холода у станции «Восток» и нам оставалось всего-то 1400 км до станции «Прогресс», мы подумали, что даже если сейчас сломаемся, то уже сделали то, что никто не делал. Никто никогда в мире через три полюса (тут был еще и географический) на автономке не ходил. Мы прошли 5519 км. Топлива еле-еле хватило. Жили как будто в дне сурка, подчас на грани нервного срыва. Но это надо было преодолеть. В итоге получилось, без ложной гордыни, лучшее кино, снятое к 200-летнему юбилею.

— Сейчас вы готовите новый съемочный проект, связанный с альпинизмом. Можете ли раскрыть какие-то детали?

— Мы планируем восхождение на К2 — горную вершину Чогори, самую сложную на свете. Это второй после Эвереста восьмитысячник, но более злой горы в мире нет. Подготовка к штурму этой вершины максимально объемная, потому что в восхождении на К2 много неизвестных. Основная съемочная группа будет работать до 6000 м, а все сложности начинаются обычно после 7500 м. И высотным операторам, которые пойдут дальше, придется тяжело. Но все они альпинисты с большим опытом. Мы их либо доучиваем навыкам съемки, либо переучиваем.

— Какую персональную технику вы с собой возьмете?

— Мы хотим обновить все оборудование. Компьютер — один из основных элементов съемочной техники. Понятно, что в экстремальном походе нужен очень надежный ноутбук. Мы выбрали Acer Enduro N7

— Чем вас привлекла именно эта модель Acer?

— Легкостью, высокой ударопрочностью, способностью работать при высокой влажности и низких температурах.В плане капризности погоды К2 превосходит Эверест, и от доступа к информации по прогнозу в режиме реального времени будет зависеть очень многое. Поэтому нам нужен хороший морозоустойчивый компьютер, чтобы следить за погодными изменениями и сбрасывать материалы съемок без сбоев. Брать на гору три разных ноутбука, дублировать информацию, боясь ее потерять, — это очень тяжело. На высоте тяжесть оборудования удваивается, утраивается, упятеряется с каждым пройденным метром наверх. Поэтому там используется и камера минимального веса, и ноутбук нужен легкий. Acer Enduro N7 весит 2,8 кг — это немного при его мощности и защищенности. Он сертифицирован по военным стандартам прочности. Насколько я помню, это сохранность при падении с высоты 1,2 м и работоспособность в диапазоне температур от +60 °C до -21 °C. Дисплей позволяет работать при ярком освещении, под открытым небом, а горы в солнечную погоду — это сплошные блики от снега и льда. Еще хорошо, что у Acer Enduro два аккумулятора — основной с зарядом на 10 часов и второй для подстраховки.

— Что лежит в основе ваших кинопроектов — идея или возможности? Вы подтягиваете ресурсы под замысел или исходите из того, что в данный момент вам по силам?

— Конечно, идея. Даже если реализация очень сложная, но она возможна, то мы беремся за проект. Не факт, что мы его сразу осуществим. В какой-то момент можем сказать: «Ребята, пока не получается» — и отступить. К2 мы планировали штурмовать этим летом, но сейчас видим, что риск очень большой. Эта гора по-прежнему держит высокую статистику смертности. На Эвересте погибает каждый тринадцатый, а на Чогори — каждый четвертый, кто пытается ее взять. А наша задача взойти и вернуться без потерь.

— Но это же безумный риск!

— Люди безумцы, а не горы. Достаточно не лезть на рожон. Группа, которая вышла на сутки позже, потому что переждала непогоду, дойдет до вершины в полном составе.

— Помимо кино и путешествий вы продолжаете активно работать телеведущим и вроде бы не забросили музыку. Как вам удается это совмещать?

— Успеть при желании можно все. 24 часа в сутках — это то количество, которого вполне достаточно на работу, семью, увлечения и отдых. Да, экспедиции вырывают из привычного ритма. Но если говорить жизни в Москве, то на все хватает времени — его бывает даже больше, чем нужно. И тогда появляется дополнительный ресурс.

Ноутбук Acer Enduro N7 разработан для сотрудников служб быстрого реагирования и работы в промышленных условиях. За счет двух аккумуляторов он будет работать весь день. Яркий экран и функции безопасности гарантируют сохранение продуктивности вне помещений, куда бы вы не отправились. Он изготовлен с использованием противоударных материалов и выдерживает падения, низкие температуры и проникновение воды.

14-дюймовый FHD экран хорошо работает как в помещении, так и на открытом пространстве. Энергоэффективный дисплей яркостью 700 нит повышает видимость при ярком освещении и позволяет получить максимум производительности от аккумуляторов ноутбука. Четырехъядерный процессор Intel® Core™ i5 8-го поколения обеспечивает возможность одновременной работы над несколькими задачами.

Этот ноутбук тоньше и легче, чем сопоставимые решения. Он обеспечивает высокий уровень мобильности и при этом надежный сигнал беспроводного подключения в полевых условиях благодаря беспроводной антенне Wi-Fi 5 (802.11ac).


Благодарим администрацию Imperial Garden за помощь в организации и проведении фотосъемки.

* На правах рекламы