К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего броузера.

Новости

Реклама на Forbes

Ресторатор Тимур Ланский — Forbes: «Хорошая локация — это не всегда успех»


Герой этого выпуска Forbes Digest — основатель сети ресторанов «Чайхона №1» Тимур Ланский — рассказывает о том, как московский общепит пережил QR-коды, стоит ли вести бизнес с друзьями и почему не стоит верить коучам

Тимур Ланский в бизнесе с начала 90-х: сначала организовывал рейв-вечеринки, затем открывал модные клубы, в итоге занялся ресторанным бизнесом, пережив революцию сферы общепита в новой России. Ланский не только основал «Чайхону №1» — он инвестор и совладелец многих культовых столичных ресторанов премиум-класса и точек фастфуда. 

Колыбель русского рейва

«Летом 1992 года мы с Лешей (Алексей Горобий, известный в Москве клубный промоутер. — Forbes) вслед за питерцами провели в павильоне «Космос» на ВДНХ «Гагарин-пати». Это легендарные вечеринки, положившие начало эпохе рейва в России. Я не знаю, сколько точно к нам пришло людей. К часу ночи толпа просто снесла охрану, потому что мы неправильно спланировали вход, но мы успели продать 4000 билетов, хотя людей пришло, мне кажется, тысяч сто. В какой-то момент, когда ситуация стала неуправляемой, мы с Лешей забрались наверх, где стоит «Рабочий и колхозница», с коробкой из-под телевизора, набитой деньгами от проданных билетов, — боялись, что будет какой-то наезд, нападение. Тогда мы потратили на организацию около $15 000, а выручка была где-то $80 000. И я оттуда, сверху, увидел гигантскую толпу, вся ВДНХ была заполнена людьми, машинами, бегающими милиционерами... Это была настоящая культурная революция начала 90-х. 

После «Гагарин-пати» мы поняли, что надо делать клуб. Стало ясно, что огромное количество людей жаждут ходить на такие вечеринки, рейвы. Мы открыли Penthouse, потом Aerodance. Но, когда у тебя клуб, постоянно приходят сотни людей, они хотят с тобой дружить, иметь какие-то дополнительные возможности — проводить друзей, не платить за билеты и просто быть допущенными в VIP-зоны.

Реклама на Forbes

В какой-то момент, несмотря на хороший заработок, я понял, что такая жизнь не для меня — когда ты просыпаешься, идешь на завтрак в девять вечера в ресторан, а ложишься спать в два-три часа дня, и это происходит каждый день. Плюс какие-то запрещенные вещества, которые постоянно так или иначе находятся где-то рядом. В один прекрасный день я просто понял, что этот образ жизни не выдержу, это вредно для здоровья и для души, и такого будущего я себе не представлял. Я просто хлопнул дверью, сказал, что мне ничего не нужно, и ушел. Это был клуб Aerodance, и на этом моя клубная история закончилась». 

Первая «Чайхона»

«После клубов я где-то два года искал, чем заняться, и вспомнил, что мы с Горобием на старте обсуждали два варианта, чем заняться — делать рейвы или модную чайхану. И на те деньги, которые у меня оставались от клубов, решил воплотить этот проект. В 2000 году я открыл первую «Чайхону» в Жуковке — точнее, летнюю веранду, которая просуществовала несколько месяцев. Тогда на этом месте находился первый ресторан Анатолия Комма, Little Ibiza, и Комм фактически был нашим первым партнером, с которым мы договорились, и он любезно предоставил нам склон рядом с его рестораном. [...]

Это всегда были элитные места, где жила советская придворная интеллигенция, министры, замминистры. У нас был вариант открыться в Эрмитаже либо в Жуковке. Я посчитал, что денег у нас мало и можно открыться в месте с низким средним чеком в городе либо там, где только сливки и золотая молодежь, где у людей с деньгами все хорошо. Конечно, я решил рискнуть в Жуковке, потому что если получится здесь, то и всем остальным тоже понравится.

В первой «Чайхоне» с семью столиками у нас была выручка, как в ресторане с 50 столиками в городе. Потому что у нас тогда уже плов стоил около $20. Нашими клиентами были звезды шоу-бизнеса, какие-то министры приезжали с казаном, чтобы им туда положили плов. То есть это место, которое сразу стало популярным. Сюда ходили носители вкуса, харизматичные лидеры, на них смотрели другие люди и тоже хотели иметь такое в своем районе.

Чтобы открыться, мы потратили тогда $30 000, а в ресторан Little Ibiza, по-моему, было вложено что-то около $1 млн. Я помню эту картину, когда 40-летние официанты в бабочках выстраивались и курили, потому что у них не было людей, а у нас семь столиков и полная посадка, причем сидят все звезды, и еще очередь стоит. Они смотрели и не понимали, в чем дело. Какая-то юрта, играет транс, ди-джей стоит на вертушках — крыши даже не было, только какие-то зонтики пляжные с бахромой, а в меню пять позиций». 

Делите шкуру неубитого медведя

«Наше партнерство с Алексеем Горобием было основано на чистом доверии. Пацанские такие отношения: пожали руки, 50 на 50 — все, никаких договоров, соглашений, контрактов, просто доверие и дружба в бизнесе, которая потом переросла и в личную дружбу. До тех пор, пока ему было чему у меня учиться, это были немножко взаимоотношения учителя и ученика. Потому что он был из другой, спекулятивной истории, а я фактически показал ему, как устроен шоу-бизнес.

Когда он всему научился и у него возникли свои идеи, наши пути стали расходиться. Даже когда мы строили клуб Penthouse, у нас уже возникали споры: он хотел строить балконы и делать на них танцпол, а я говорил, что это опасно и не нужно, никто не будет танцевать на балконах. Это всегда так бывает: талантливые люди, получая что-то от другого партнера, обычно тоже хотят быть лидерами и ни от кого не зависеть. Леша был как раз из таких людей.

С Александром Оганезовым (ресторатор: Pino, Remy Kitchen Bakery, Gentle. — Forbes) все уже было по-взрослому. Просто с годами я пришел к выводу, что, когда твой бизнес-партнер еще и твой друг, нужно не бояться оформлять все на бумаге. Потому что это и есть максимальное доверие — когда вы все проговорили и нет ничего, что со временем ты можешь истолковать по-своему. Я считаю, что, несмотря на дружбу, это нормально, когда между друзьями, партнерами все отношения запротоколированы.

С братьями Васильчуками (рестораторы Алексей и Дмитрий Васильчуки, владельцы компании RESTart Vasilchuk Brothers, в который входят такие рестораны, как Burger Heroes, Live kitchen, «Депо», Obed Bufet и другие. — Forbes) случилась, видимо, болезнь роста. Мы прошли огонь, воду и медные трубы, и как раз на медных трубах произошел раскол. Все было суперхорошо, мы достигли максимального пика, со всех сторон выстроились очереди из инвесторов, которые готовы были финансировать открытие новых ресторанов. Несмотря на это, ребята неожиданно для меня решили дальше развиваться самостоятельно. Это была их инициатива, и я их за это не могу осуждать. Несмотря на наши вроде бы дружеские отношения, мы все — свободные люди, и если они посчитали, что им выгоднее и лучше развиваться самостоятельно, — ну что ж, я не могу их за это осуждать. Хотя, я думаю, не было никакой дружбы. Был бизнес и некая иллюзия дружбы, и, когда совместный бизнес исчез, мы превратились в конкурентов.

Важно с самого начала определить правила игры. Я придумал «Чайхону» или клубы, но не проговорил хотя бы устно с партнерами, что я главный и вы либо делаете то, что я говорю, и мы вместе зарабатываем, либо ничего не будем делать. Я этого не сделал — мне казалось, что это и так понятно, раз я придумал бизнес и приглашаю в него людей. А это не так, то есть эти вещи надо прописывать, договариваться на этой стороне реки, чтобы двигаться дальше. Иначе могут возникать какие-то конфликты, недопонимания, болезненные разделы. Поэтому я всегда говорю, что молодость, дружба, братство — это все хорошо до тех пор, пока у вас не возникли большие деньги. Надо, несмотря на эту странную для меня поговорку — «давайте не будем делить шкуру неубитого медведя», — именно до начала охоты ее разделить, сказать, что ты получаешь столько, ты — столько и это будет на протяжении такого-то времени. 

Сейчас у меня все рестораны в партнерстве. Открыть «Чайхону №1» с Тимуром Ланским стоит от 6 млн до 10 млн рублей в зависимости от помещения — это мой гонорар, и дальше процент от прибыли. За эти деньги я предоставляю свой бренд, вообще весь брендинг, брендбук, технологии производства, полностью делаю проект ресторана и кухни, дизайн, обучаю персонал на открытие, поваров, консультирую, как провести рекламную кампанию, и открываю ресторан.  Потом, когда он уже работает, опять же консультирую по всем вопросам, начиная с того, какие рекламные баннеры размещать, и заканчивая вопросами управления».

Пандемия объединяет

«Эти три недели (с 28 июня по 19 июля 2021 года, когда вход в заведения общепита в Москве был по QR-кодам. — Forbes) нанесли достаточно сильный удар по всем, даже по крупным игрокам. Как продолжают работать мелкие, я даже не представляю. Все, у кого не было веранд, очень сильно пострадали: это был уход в минус практически на всю себестоимость. То есть аренда, зарплаты, коммуналки — может быть, не было только закупки продуктов, потому что блюда не продавались. Мы составили план, как закрывать рестораны, даже один закрыли, но сейчас уже открыли заново. Убыток был равен 95-100%, то есть выручки практически не было.

Я знаю, что в Москве за эти три недели закрылось около 200 ресторанов. Потому что, если нет веранды, приходит 1% гостей, то есть из 200 мест заняты один-два столика. Выручки в ресторанах упали с 500 000-600 000 в день до 12 000-20 000. Конечно, это полное фиаско и закрытие, потому что больше двух недель в таком режиме работать невозможно. 

Еще одна проблема возникла из-за ограничений на въезд для граждан СНГ — в данном случае, конечно, специалистов из Средней Азии, потому что у нас 60-70% меню — это восточная кухня. Нехватка персонала очень ощутима. И мы приняли самое простое решение (и, наверное, многие так сделали) — увеличили ставку. То есть если раньше зарплата поваров из Средней Азии была на 20-30% меньше, чем у россиян, то сейчас мы просто уравняли эти ставки, и это дало нам возможность привлечь специалистов, которых в Москве меньше, но все-таки они есть, и они пошли к нам работать. Все попытки обучить восточной, узбекской кухне русских поваров в 90% случаев заканчиваются неудачей, потому что носитель культуры всегда сделает лучше, чем тот, кого научили.

Из плюсов пандемии — у рестораторов появилось что-то вроде профсоюза. Еще с первой волны у нас есть чат на базе Федерации рестораторов и отельеров, в котором мы решаем какие-то важные вопросы. Например, мы договорились о том, что, если арендодатель выгоняет арендатора, нельзя претендовать на это место, нельзя вести переговоры. И надо отдать должное всем ребятам, я не знаю таких фактов, когда кого-то выгоняли и на его место тут же садился другой. Были, конечно, шакалы, которые говорили про естественный отбор и собирались занять площади, но вроде бы они тоже угомонились. Обычно в нашей среде рестораторов сложно со сплоченностью и даже обычной коммуникацией, так что это что-то новое, рожденное пандемией». 

Реклама на Forbes

Не место красит ресторан

«Аркадий Новиков когда-то говорил, что успех ресторана — это place, place и place. Я очень уважаю Новикова, для меня он профессор, генералиссимус и супергуру, но я не соглашусь с ним. Хорошая локация — это не всегда успех. Есть миллион проектов с отличным расположением, которые пролетали, и у него есть такие. И у него же есть места, которые расположены так, что специально нужно туда ехать. И многие мишленовские рестораны во всем мире расположены в таких местах, куда ты никогда не попадешь, если специально туда не поедешь.

Если говорить про мои рестораны, то реально популяризировал «Чайхону №1» проект в Парке Горького. Это было богом забытое место. Над нами все смеялись, говорили — что это за локация, сюда и летом-то никто не доходит, а зимой так и вообще. Однако мы взяли его, недорого, именно потому, что это была плохая локация, и сделали из него суперпосещаемое место, в которое люди специально стремились, несмотря на охрану и невозможность заехать в парк на машине. И потом уже, на десятый год, все говорили: «Какое у вас отличное место! Какой у вас локейшн! Place, place, place. Вид на реку, озеро, деревья. Круглое здание, обзор». А это все мы придумали, это мы людям внушили, что это — place, place, place. То есть успех не в месте, успех в том, как ты преподносишь это место. Успех в людях, которые занимаются этим местом».

Горобий жив

«Я помню, когда мы с Лешей начинали общение, он делился со мной своими планами. Его мечтой было заработать денег и раствориться, просто сымитировав свои похороны. Конечно, понятно, что сейчас в Подмосковье есть его могила и кому-то мои слова могут показаться странными. Но в глубине души я надеюсь, что он воплотил эту свою юношескую мечту (даже не мечту, а технологию), и просто растворился, и сейчас где-нибудь в Канкуне или на Burning Man зажигает под каким-нибудь боливийским именем. 

Мне вообще близок фатализм — уверенность в том, что все, что с тобой происходит, предначертано, все встречи и события не случайны. Да, это противоречит тому, что бизнесмен — хозяин своей судьбы, но все это догмы из каких-то бизнес-учебников. Нет никаких правил, они все придуманы в школах, институтах, на лекциях инфобизнесменов, которых я ненавижу, чтобы люди не составляли конкуренцию. Все эти коучи — это разводняк. Человек может прийти к успеху, только придумав свой собственный путь к нему, обладая опытом или даром Божьим. Никто никогда не расскажет, как действительно добиться успеха, нет таких формул. Иначе бы все эти тысячи людей, которые ходят, как стадо баранов, на эти тренинги, сразу же в течение года стали бы миллионерами».

Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции. Товарный знак Forbes является исключительной собственностью Forbes Media LLC. Все права защищены.
AO «АС Рус Медиа» · 2021