Токсичные активы: почему Куба готова принять «вражеские» инвестиции и что ей это даст

Санкции без исключений

Куба переживает тяжелый экономический и гуманитарный кризис. Коллапс стал следствием беспрецедентного давления и нефтяной блокады со стороны США. После январской военной операции Вашингтона, в результате которой был захвачен президент Венесуэлы Николас Мадуро, Гавана лишилась своего главного поставщика углеводородов. Следом Дональд Трамп подписал указ, вводящий пошлины против любых стран, прямо или косвенно поставляющих топливо на Кубу. Американские спецслужбы начали перехватывать танкеры в Карибском море, что вынудило традиционных партнеров, таких как Мексика, приостановить отгрузку нефти. По оценке аналитиков Bloomberg, Вашингтон намеренно загоняет кубинское правительство в угол, оставляя капитуляцию и переговоры на американских условиях единственным выходом из ситуации.

Блокада сопровождается агрессивным политическим давлением. Трамп, вероятно, воодушевленный недавними операциями в Венесуэле и Иране, 7 марта заявил, что Куба «доживает свои последние дни» и представляет собой «очень ослабленную нацию», а 16 марта — что для него будет честью «взять Кубу». Американский президент начал публично рассуждать о «дружественном поглощении». Хотя в начале XX века послы США и оказывали прямое «принудительное влияние» на политику острова, ни один политик не высказывался об этом столь грубо почти 100 лет, отметила историк Ада Феррер в комментарии для The Guardian. По ее словам, Трамп просто произносит вслух то, для доказательства чего историкам раньше приходилось копаться в архивах. 

Политика максимального давления начинает менять дипломатический ландшафт Латинской Америки, усиливая изоляцию Острова свободы. Президент Коста-Рики Родриго Чавес распорядился закрыть кубинское посольство в знак протеста против тяжелых условий жизни на острове. Назвав режим нелегитимным, он призвал «очистить полушарие от коммунистов». Чуть ранее власти Эквадора дали кубинскому послу 48 часов на то, чтобы покинуть страну, объявив его персоной нон грата. 

На фоне тотального дефицита топлива Россия отправила на Кубу нефтяной танкер, демонстрируя готовность поддерживать своего давнего стратегического союзника даже в условиях американского прессинга. По оценке эксперта Техасского университета Хорхе Пиньона, после переработки этот груз может дать примерно 180 000 баррелей дизеля, чего Кубе должно хватить на девять-десять дней текущего суточного спроса на дизельное топливо. Правда, Минфин США уже запретил Кубе принимать танкер.

Деньги диаспоры

В середине марта Гавана пошла на шаг, который на протяжении десятилетий считался политическим табу. Правительство Кубы объявило, что эмигранты, включая многочисленную и исторически враждебную властям диаспору в Майами, получат право инвестировать в экономику острова и легально владеть частным бизнесом. Речь идет о доступе к значительному капиталу: сегодня только в США проживает до 2,9 млн американцев кубинского происхождения, из которых более 1,2 млн сосредоточены в Большом Майами, а денежные переводы диаспоры на остров измеряются миллиардами долларов. 

Долгие годы власти принимали от уехавших граждан только денежные переводы, лишая их права голоса и возможности вести дела на родине. Теперь концепция изменилась. Вице-премьер и министр внешней торговли Оскар Перес-Олива Фрага, внучатый племянник Фиделя и Рауля Кастро, заявил, что Куба открыта для гибких коммерческих отношений как с американскими компаниями, так и с кубинцами, проживающими за границей.

По его словам, речь идет о крупных вложениях, в первую очередь в инфраструктуру, добычу полезных ископаемых и туризм. Для привлечения капитала Гавана готова допустить эмигрантов к национальной финансово-банковской системе: им разрешат открывать счета в иностранной валюте в кубинских банках и даже получать лицензии провайдеров услуг виртуальных активов. В сельскохозяйственном секторе, который сейчас не способен прокормить население и вынуждает страну импортировать почти все продукты, диаспоре предлагают арендовать земли в долгосрочное пользование с правом извлечения дохода.

Этот разворот трудно назвать идеологической либерализацией. Аналитики сходятся во мнении, что Гавана пытается спасти государственно-доминирующую модель экономики за счет вливаний внешнего капитала в момент своей крайней уязвимости. Экономист Университета Огасты Паоло Спадони называет решение кубинских властей прагматичным, но сильно запоздавшим. По его мнению, Гаване следовало инициировать подобные изменения по собственной воле много лет назад, а не в условиях беспрецедентного давления со стороны Вашингтона и коллапса энергетической системы. Государство остро нуждается в валюте, управленческих компетенциях и новых цепочках поставок, которые может обеспечить только бизнес-сообщество извне.

Беспрецедентная экономическая уступка стала прямым следствием кулуарной дипломатии на фоне санкционного давления. Окно для капитала начало приоткрываться после секретных переговоров: в феврале на острове Сент-Китс представители команды госсекретаря США Марко Рубио встретились с внуком Рауля Кастро — Раулем Гильермо Родригесом Кастро, который формально не занимает государственных постов, но обладает колоссальным влиянием. Вскоре, после того как информация об этой встрече попала в СМИ, президент Кубы Мигель Диас-Канель признал факт диалога с американской администрацией с целью поиска потенциальных решений двусторонних разногласий.

Превращение заявлений в реальные сделки сталкивается с двумя фундаментальными барьерами. С американской стороны действует торговое эмбарго. Чтобы кубинцы из Майами или любые корпорации США смогли легально владеть бизнесом на острове, им требуются специальные лицензии от Министерства финансов и Министерства торговли США, что оставляет финальное решение о допуске капитала за американской администрацией.

С кубинской стороны главным препятствием остается институциональная среда. Диаспора относится к новым предложениям скептически, вспоминая период «оттепели» при Бараке Обаме. Тогда многие поверили в либерализацию, вернулись в страну с инвестициями, но в итоге понесли финансовые потери. Их бизнес нередко подвергался экспроприации, а некоторые инвесторы даже оказались в тюрьме.

Так, в 2011 году кубинский суд приговорил канадского предпринимателя Сая Токмакджяна (Cy Tokmakjian), главу Tokmakjian Group, к 15 годам лишения свободы по обвинениям во взяточничестве и других экономических преступлениях. Компания, в свою очередь, заявила, что кубинские власти изъяли ее активы примерно на $100 млн. Сама Tokmakjian Group и западные дипломаты оценили это дело как тревожный сигнал для потенциальных иностранных инвесторов. Tokmakjian Group была одной из самых успешных иностранных компаний на Кубе. Она поставляла оборудование для транспорта, горнодобывающей отрасли и строительства. Спустя три года предприниматель был освобожден, по данным Reuters, благодаря закулисным дипломатическим переговорам.

При этом правовая система Кубы по-прежнему не обеспечивают надежных гарантий защиты частной собственности. В таких условиях крупный капитал, как правило, действует с большой осторожностью.

Шесть десятилетий спустя

Американские инвестиции на Кубе накануне революции составляли около $900 млн и обеспечивали около трети производства сахара, одного из главных экспортных товаров страны. После прихода Кастро эти активы были национализированы без компенсации: заводы, нефтеперерабатывающие предприятия, сахарные плантации, банки и портовые сооружения.

Сегодня около 6000 американских граждан и компаний добиваются компенсации за имущество, конфискованное после революции 1959 года. Комиссия США по иностранным претензиям сертифицировала 5913 исков на первоначальную сумму $1,9 млрд. С накопленными процентами за десятилетия совокупная сумма, по оценке Bloomberg, составляет около $9,3 млрд.

Эти претензии стали центральными в любой дискуссии о восстановлении экономических связей. Закон Хелмса-Бёртона 1996 года требует урегулирования имущественных претензий до того, как США смогут в полной мере нормализовать отношения с Кубой. Эта правовая норма позволяет наследникам и корпорациям подавать иски в суды США против любой компании, которая коммерчески использует или иным образом извлекает выгоду из экспроприированной собственности. На практике это означает, что транснациональные гиганты могут юридически преследовать новых инвесторов, рискнувших работать с кубинскими портовыми, туристическими или нефтегазовыми активами. Подобные судебные процессы призваны сделать активы кубинского государства юридически токсичными на глобальном рынке. Без изменения Конституции Кубы и внедрения прозрачных механизмов защиты частного капитала крупные фонды не станут инвестировать в остров, опасаясь повторной экспроприации и многомиллионных судебных издержек.

Аналитики и ученые сходятся во мнении: дискуссия о правах собственности меняется. Вопрос о том, кому будут принадлежать активы на Кубе после возможной политической и экономической оттепели, больше не сводится к обычной реституции. Наиболее ликвидная коммерческая и туристическая недвижимость перешла под контроль вооруженных сил — в первую очередь через закрытый конгломерат GAESA, который сегодня контролирует от 40% до 70% кубинской экономики. В то же время миллионы гектаров сельскохозяйственных угодий были разделены между крупными государственными агропредприятиями, кооперативами и тысячами частных фермеров, получивших участки в долгосрочную аренду. К тому же в бывшей частной жилой недвижимости десятилетиями живут обычные граждане, чье массовое выселение неминуемо привело бы к социальному взрыву.

 Обсуждаются несколько компенсационных механизмов. Один из них предполагает «большую сделку» — взаимозачет претензий. Гавана оценивает ущерб от многолетнего американского эмбарго более чем в $120 млрд, но шансы на получение реальных выплат равны нулю: Вашингтон не пойдет на компенсацию последствий санкций, чтобы не создавать опасный прецедент для своей внешней политики в отношении других стран. Эти требования служат для Кубы, скорее, переговорным рычагом. В рамках «большой сделки» Гавана отказывается от своих практически невыполнимых претензий, а Вашингтон списывает реальные долги за национализацию американской собственности в обмен на открытие рынка и гарантии политического транзита. 

Другой путь заключается в выдаче бывшим владельцам, включая крупные агрохолдинги и корпорации, приоритетного права на покупку новых активов или долей в приватизируемых предприятиях. Reuters также сообщает: фокус внимания бизнеса смещается с возврата старых активов на борьбу за будущие денежные потоки. 

Борьба башен Гаваны 

Если на Кубе начнется реальная системная трансформация, в стране может развернуться борьба за активы. Вокруг потенциальной возможности формируются пять ключевых групп интересов. 

Действующая кубинская элита, представленная военно-административным аппаратом и упомянутым выше конгломератом GAESA, отчаянно ищет капитал, но намерена сохранить за собой доминирующие позиции в экономике. По данным исследователей Columbia Law School, именно GAESA де-факто контролирует крупнейшие финансовые потоки, туризм, ретейл и логистику, включая порт Мариэль, оперируя в условиях абсолютной институциональной непрозрачности. В случае либерализации местная номенклатура, как отмечает базирующееся в Испании оппозиционное издание Diario de Cuba, попытается реализовать сценарий приватизации в стиле 1990-х годов. Их цель — конвертировать нынешний административный ресурс в частное богатство, пустив иностранные деньги в экономику, но оставшись главными бенефициарами и локальными партнерами, фильтрующими любые внешние инвестиции.

Вашингтон не считает текущие реформы Гаваны достаточными. Американская стратегия строится на использовании санкционного и правового давления для того, чтобы добиться не косметических изменений, а реальной смены конфигурации власти. Белый дом заинтересован в том, чтобы подойти к моменту транзита с готовым набором рычагов, которые позволят определить условия входа капитала на остров, закрепить новые правила собственности и обеспечить их выполнение через правовые механизмы.

Для крупных транснациональных корпораций и компаний с подтвержденными правами на компенсацию за национализированные на Кубе активы, таких как ExxonMobil или Havana Docks, приоритетом является не столько прямое управление кубинскими активами, сколько монетизация старых потерь. Активизируя судебные иски по закону Хелмс-Бертона и доводя дела до Верховного суда США, они стремятся сделать спорную кубинскую собственность юридически токсичной для любых третьих лиц. Миллиардные претензии служат идеальным инструментом давления: сильная правовая позиция дает компаниям приоритетное право на получение новых концессий, долей в приватизируемых предприятиях или выгодных компенсационных выплат на самом старте открытия рынка.

Кубинская диаспора, в свою очередь, представляет собой неоднородную силу с разными амбициями. Эмигранты первой волны смотрят на остров через призму утраченных домов, земель и компаний, а также связанных с ними наследственных притязаний. Но в текущих правовых условиях говорить об их реальной реституции не имеет смысла. Другая часть диаспоры, располагающая капиталом и управленческим опытом, стремится получить ранний доступ к частному сектору — финтеху, сфере услуг, сельскому хозяйству и импорту. Эти инвесторы могут рассчитывать стать новым экономическим классом, который постепенно трансформирует кубинскую систему изнутри. 

Отдельную группу интересантов составляют неамериканские иностранные компании — в первую очередь испанские гостиничные сети и канадские инвесторы, десятилетиями работающие с кубинскими активами.  Для них активизация американских судов вокруг конфискованной собственности становится источником серьезного беспокойства. Главную угрозу привычному статус-кво для них представляет упомянутый закон Хелмса–Бертона, позволяющий преследовать в судах США тех, кто извлекает выгоду из собственности, конфискованной кубинским правительством. Долгие годы предыдущие американские президенты намеренно приостанавливали действие раздела III этой нормы, чтобы избежать дипломатических конфликтов с союзниками, чьи компании инвестировали в Кубу. Ситуация начала меняться в 2019 году, когда Дональд Трамп снял мораторий, спровоцировав волну судебных разбирательств. Так, отдельное дело касалось того, должны ли четыре круизных оператора — Carnival, Royal Caribbean, Norwegian Cruise Line и MSC Cruises — нести ответственность за использование причалов в гавани Гаваны, построенных американской компанией и конфискованных Кубой в 1960 году. Изначально суд обязал их выплатить компании Havana Docks в общей сложности $440 млн, однако впоследствии апелляционная инстанция отменила эти решения, так что иск в итоге удовлетворен не был. 

За последние два года Москва усилила присутствие в нескольких секторах экономики Кубы — в энергетике, транспорте, агросекторе и финансовой инфраструктуре. Россия заявила о намерении вложить в кубинскую экономику более $1 млрд к 2030 году. Подконтрольный «Ростеху» Новикомбанк открыл представительство в Гаване для сопровождения торговли и инвестиций в сахарную отрасль, транспорт и энергетику. 

В то же время характер российского присутствия на острове во многом определяется не только формальными правами собственности, но и политическими договоренностями, особенностями санкционной финансовой инфраструктуры, логистическими механизмами и планами будущих инвестиций. Это может делать отдельные направления сотрудничества более зависимыми от внешнеполитической и внутренней конъюнктуры.

Если на Кубе начнутся экономические и политические изменения, для российского бизнеса могут возникнуть риски, связанные с возможным пересмотром условий доступа к активам. В особенности это касается активов, связанных с кубинским государством, военными холдингами или объектами со спорным статусом собственности. Компании потенциально могут столкнуться с ужесточением условий работы, пересмотром договоренностей или усилением конкуренции со стороны внешних игроков, включая капитал, ориентированный на сближение с США.