Партнер Рамблера

Красная Стрела

Специальный проект   |  На главную

«Восемь туристов создают одно рабочее место»

Валерий Храбров

Валерий
Храбров

Генеральный директор Amadeus (одна из крупнейших в мире глобальных дистрибьюторских систем) в России

Системы бронирования берут на себя функцию анализа предпочтений отдыхающих с целью помочь развитию въездного и внутреннего туризма в России. Генеральный директор Amadeus в России видит перспективы, прежде всего, в Алтайском крае и Сибири.

Валерий Храбров, подвижный мужчина средних лет, носит очки и короткую стрижку. Подойдя к вагону в Петербурге, он сразу начинает шутить с проводниками. Храброву все равно, когда давать интервью, а потому договариваемся на утро.

Мы подъезжаем к Москве и километров за сто до столицы начинаем наш разговор – совсем не с того, о чем, казалось бы, может пойти беседа с генеральным директором российского представительства Amadeus, крупнейшей международной компании. Это глобальная мировая система в области дистрибуции туристических услуг со штаб-квартирой в Мадриде, головным офисом по развитию в Ницце и главным процессинговым центром в Эрдинге. Ежедневно через Amadeus проходит свыше 566 млн транзакций по бронированию авиа и ж/д-билетов, гостиниц, автомобилей. В России, в частности, на Amadeus приходится порядка 75% бронирований билетов российских авиакомпаний. Но мы с ходу начинаем обсуждать не информационные технологии или туризм, а обычный душ. В купе Храброва он есть, и это, замечает мой собеседник, очень удобно, учитывая, что «Красной стрелой» часто ездят люди занятые, чья работа связана и с Москвой, и с Санкт-Петербургом одновременно. К слову, российские офисы Amadeus расположены как раз в двух столицах, а сам Храбров родом из Питера.

Валерий Храбров

– У меня сейчас приятель летал в Эмираты первым классом. У него сауна была и спа.

– Удобно.

– Да! Прогресс…

– Вот бы сауну в поезд, который куда-нибудь в Сибирь или на Дальний Восток идет.

– Ну да, если ехать дней десять… Думаю, из сауны интереснее будет наблюдать за происходящим за окном.

– Вам в жизни не представлялось возможности проехать по Транссибу?

– Нет, я больше как-то в другую сторону ездил, а по России очень мало.

– Если посмотреть на ваш карьерный путь, то получается, что он у вас с самого старта международный.

– Точно. Получилось так, что я в середине 80-х только вернулся из Польши со стажировки. Написал докторскую диссертацию и, уже имея в виду, как развивались события в Польше в то время, решил, что нужно идти в международную компанию. Их тогда было две. Вот в одну из них я и пошел – в «Диалог» (прим. ред. – первое совместное советско-американское предприятие в области вычислительной техники и программирования).

– Что значит, «имея в виду, как там развивались события»?

– Это было вроде небольшого путешествия в будущее. Стало ясно, что все меняется, Блок рушится, а значит, скоро и у нас произойдет нечто подобное. Такая машина времени получилась. В Польше уже к этому времени пропали дешевые товары, и не голодали разве что дипломаты, моряки и сотрудники совместных международных предприятий. Так как я не был моряком, оказался в «Диалоге». А потом уже были другие компании, пришлось начать курсировать между двумя столицами. Семья в Питере, работа – в Москве. Потихоньку все финансовые потоки после кризиса 1998 года сошлись в Москве, и мы были вынуждены проводить ночи между двумя городами. Организовалась даже компания своеобразная, где почти все ездили исключительно на «Красной стреле». В пятницу в Питер, а в воскресенье – в Москву.

Валерий Храбров о романтике «Красной стрелы»

– И что это была за компания? Кто в нее входил?

– Ну, в общем, люди, которые теперь занимают довольно значимые позиции. Потом добавились другие поезда, побыстрее. Но вот у «Стрелы» остался налет волшебства, что ли, детского. И вообще это отличная возможность отключиться от всего. Я садился в поезд в пятницу, отключал телефон и включал его только в понедельник утром. Мои коллеги, кто жил в Москве, еще назначали на выходные встречи какие-то, а у меня это время было полностью посвящено родным и близким.

К тому же, многие артисты ездили на «Стреле», было множество интересных встреч. Из одной такой поездки я вынес желание обучить своих сотрудников своего рода «актерскому мастерству» – а именно тому, как делать презентации. А был случай, который в какой-то мере перевернул жизнь. Однажды попался мне в купе бортовой журнал, где было написано, что снега Килиманджаро тают. Спустя еще несколько дней уже в другом бортовом журнале – в самолете – снова об этом прочитал. Конечно, какая-то настороженность появилась. Прилетаю во Франкфурт, включаю телевизор – и там про Килиманджаро. Тут я понял, что что-то я явно…

– Упускаете, да?

– Да, именно. Собрались мы с друзьями, я им рассказал, что, мол, такое дело – снега тают. Надо же срочно что-то с этим делать! Ну мы и сделали – по-быстрому собрались, почти стихийно, и совершили восхождение на крышу Африки. Никто из нас не был альпинистом, но ничего – три дня восхождения, пять климатических зон, почти 6000 метров. На штурм вершины вышли с вечера, чтобы встретить рассвет, но оказалось, что пока со снегами все в порядке. Рассвета мы не увидели, только указатель вершины – 5896 метров. Снегу навалило столько, что разглядеть друг друга было сложно, не то что восход солнца.

А потом уже было восхождение на Мачу-Пикчу, полеты над пустыней Наска и Антарктида. Все случилось так из-за того, что «снега Килиманджаро тают…»

– Раз уж заговорили о туризме, то давайте перейдем к тому, чем вы занимаетесь. Что это значит – глобальная система бронирования?

– Ну, мы занимаемся не совсем туризмом. Мы скорее поддерживаем этот туризм. Вы ведь уже никуда не можете полететь без того, чтобы не забронировать билет, гостиницу, машину напрокат взять. А это все мы или компании, которые занимаются тем же. Мы агрегируем предложения, и таким образом вы имеете доступ к полному списку. Amadeus – это ряд технологических платформ для заказа (бронирования) чего бы то ни было по всему миру. И сейчас мы не просто помогаем совершать эти заказы, но и советуем вам, куда отправиться, где остановиться и что там можно делать.

– Это как?

– Допустим, я хочу в Альпы на пять дней, на лыжах покататься. Мне все равно куда, но я точно знаю, что это должна быть высота от 3200 метров и приличный снег. Соответственно, я ищу себе поездку, исходя именно из этих параметров. Что делает наша система? Она отслеживает ваши запросы и уже в процессе поиска начинает потихоньку «атаковать» вас предложениями. Система обрабатывает big data (прим. ред. – большой объем информации), который собирает на вас, и выявляет ваши склонности и предпочтения.

– Звучит устрашающе.

– Знаете, топор тоже страшная вещь. Ведь можно топором дрова колоть, а можно по классике – по Достоевскому.

– Это да, но все-таки когда понимаешь, что какая-то машина, по сути, следит за всеми твоими действиями, начинает принимать решения за тебя, от этого не по себе становится.

– Это просто новые реалии. Бонусные карточки в ритейле исполняют ту же функцию. А некоторые магазины уже устанавливают камеры, которые считывают твои эмоции при выборе товаров и согласно им формируют выкладки. Не хочешь, чтобы тебя анализировали – не пользуйся ничем.

– Но это уже невозможно.

– А ты скажи себе – нет, не буду пользоваться.

Валерий Храбров о проблемах российского бизнеса, которые идут из русских сказок

– А давайте задумаемся: как вы думаете, сказки, которые нам в детстве читали, они что делают? Ведь они нам фактически передают культурные шаблоны. Наши герои – проанализируйте, почему в России было сложно переходить в предпринимательство? Потому что «по щучьему веленью, по моему хотенью», да? Можно лежать на печи, а потом – бах – все как-то само наладится, да? Золотая рыбка и тому подобное. С другой стороны, есть истории и про выбор – «направо пойдешь…, налево пойдешь…»

– Вы это к тому, что информационные технологии – это тоже сказки?

– В конечном итоге да. Надо смотреть в будущее, не только понимать его, но и участвовать в его формировании. Вообще, у меня самого девиз такой: мы рождены, чтоб сказку сделать былью.

– И что сейчас вы делаете былью?

– У нас за почти 30 лет в туристической сфере накоплен очень богатый опыт в процессинговом центре. Мы обладаем уникальной базой передвижения туристов и их интересов. По аналитике у нас есть специальное решение –Travel Intelligence – облачная платформа по работе с большими данными, специально созданная Amadeus для туристической отрасли. Решение собирает и анализирует данные о полном цикле путешествия (идее, поиске вариантов, непосредственно поездке и периоде после нее). Travel Intelligence может проанализировать профайлы и сделать определенные кластеры. Если вы под них попадаете, значит, вы подчинены определенным поведенческим формам. Сейчас у нас появилось решение, которое позволяет через социальные сети целенаправленно размещать предложения, которыми вы сразу же заинтересуетесь.

– Откуда вам известно, что я вот этим чем-то обязательно заинтересуюсь?

– Мы провели исследование совместно с психологами и получили шесть или семь основных профайлов, которые будут актуальны до 2030 года. Это семь главных поведенческих типов. Экотуризм, например. Или другой пример – некоторые люди посещают места не потому, что они этого хотят, а потому, что это нравится их друзьям, и из этой поездки можно выложить, скажем, селфи.

– То есть люди отправляются куда-то из зависти? Мол, он был, а я еще не был – непорядок.

– Да. Поэтому таким путешественникам, которые много выкладывают селфи, надо давать ссылки на те направления, где их друзья или значимые для них люди уже были.

– Такие технологии можно применять ведь не только в туризме, но, скажем, и в политике. Политика ведь тоже продукт.

Валерий Храбров

– Применение может быть широчайшее. Но, во-первых, касательно туристов. Мы сейчас очень интересный проект начали по привлечению туристов из-за рубежа в Россию. Amadeus стал технологическим партнером Ростуризма. Туризму сейчас вообще в России уделяется очень большое внимание, он входит в пятерку приоритетов губернаторов. Почему? Потому что восемь туристов создают одно рабочее место. То есть социальный фактор чрезвычайно важен. Если посмотреть на Россию, то места привлечения туристов у нас, конечно, громаднейшие, но все спотыкается об отсутствие инфраструктуры. Мы проводим анализ проблем и, наоборот, аттракций региона и предоставляем губернаторам. Даем рекомендации и составляем конкретные бизнес-планы по привлечению зарубежных, государственных и частных инвестиций.

– И какие регионы сейчас, на ваш взгляд, наиболее привлекательны для иностранных туристов?

– Краснодарский край, Татарстан, Алтай, северо-запад – имеется в виду Москва, Московская область. Пожалуй, Сибирь еще.

– И чем заниматься иностранному туристу в Краснодарском крае?

– Иностранному туристу в Краснодарском крае можно смотреть на олимпийские комплексы наши. Потом есть побережья - не только наши санаторные, но и прекрасные места туристические. В районе Анапы или Евпатории, скажем. Но в первую очередь, конечно, их заинтересует Алтайский край, я думаю.

– Но даже не столько инфраструктура важна, сколько безопасность. Вам так не кажется?

– Думаю, недостаток безопасности в России – это стереотип, который нужно ломать. Сейчас я был в Мюнхене на вокзале и, скажу вам, чувствовал себя там не очень-то защищенным.

– Вы про мигрантов? Это все-таки отдельно взятая гуманитарная катастрофа, которую сейчас переживает Европа. Я же говорю о том, что, допустим, турист приезжает в Якутск и хочет отправиться куда-нибудь за сто километров от него. Вот там с ним уже может что-то нехорошее случиться. Места-то почти дикие.

– В таком случае нужно все-таки различать организованных и неорганизованных туристов. Потому что, если турист не в составе организованной группы, то, как и в Европе или, допустим, в Штатах, он берет ответственность на себя.

– Хорошо. А как сейчас обстоят дела с внутренним туризмом? Какие в нем тренды?

– Тренд следующий. Поскольку уровень у нас с точки зрения волатильности рубля понизился, если пересчитывать в евро, и закрылись, в частности, Египет и Турция, то понятно, что туристы пошли в Краснодарский край, ну и в Крым, конечно. И сейчас все больше и больше интересуются туризмом опять-таки в Алтайском крае и Сибири. Карелия тоже на подъеме. Безусловно, эти места мы тоже будем продвигать. Но в первую очередь мы хотим привлечь западных туристов, потому что это имеет социальный эффект, создает определенное развитие.

– Ясно. А если все же о политике. Как ваши технологии, эти объемы данных и средства их анализа могут быть применены в политике, в государственном управлении?

– Сейчас многие государства смотрят, ищут новые подходы в технологиях… Вы в этом году интересовались выступлениями на всемирном форуме в Давосе?

Валерий Храбров

– В этом году как-то нет.

– А зря. Основатель форума и его бессменный президент Клаус Шваб в этом году 20 января сказал, что мы на пороге четвертой технологической революции. Первая – это водяной пар, вторая – электричество, третья – интернет. А сейчас четвертая, мы входим в новый этап. Это уже совмещение биотехнологий, физики, 3D-принтеры печатают органические ткани. Сейчас появляются такие технологии, которые перевернут наше сознание. Как интернет в свое время это сделал, так же и эти новые технологии произведут переворот, притом намного более значительный. Посмотрите хотя бы на технологию blockchain (прим. ред. – распределенная база данных). Если в интернете всегда ключевым словом была «коммуникация», то тут – «доверие». Это технология, которая обеспечивает то, что вы ничего не сможете подкорректировать. В транзакции, например.

– Вы сейчас о криптовалютах говорите? Вроде Bitcoin?

– Не только. Это лишь одно из приложений. Сейчас запускаются проекты по голосованию, по земельному кадастру. Рассматривается вопрос о том, что банковская система в пределах пяти лет уже будет выглядеть совершенно по-другому. Потому что будет продавец и будет покупатель, а посредник будет совершенно не нужен.

– Государства во всем мире очень настороженно относятся к blockchain.

– Конечно, ведь технологию эту можно использовать по-разному. Опять-таки топор Достоевского. Но буквально на днях мы проводили конференцию вместе с представителями европейского бизнеса. Мы пригласили Центральный банк прокомментировать эту технологию – blockchain. Нам объявили, что на государственном уровне уже создана рабочая группа, и к 1 января 2017 года будет разработана законодательная база под эту технологию. Ведь это огромные возможности. К примеру, рынок недвижимости это вообще поставит на другие рельсы. Манипуляции и мошенничество с квартирами прекратятся – продать ее дважды будет невозможно.

– Да, это пригодилось бы в государственном управлении.

– Конечно! Если есть желание. Ведь тогда совершенно по-другому строится государство. Мир изменится, и мы сейчас находимся с вами на пороге. Наши дети, может быть, будут жить уже в совершенно другом мире. Я думаю, что в течение ближайших 15 лет произойдут глобальные изменения. И если этого не понимать, в этом тренде не идти, вы просто отстанете. Навсегда. Как сказал Герман Греф, каменный век закончился не потому, что закончились камни (смеется).

Валерий Храбров

Поезд прибывает на свою конечную и единственную остановку. Валерий Храбров, накинув на плечи алый пуловер, выскакивает из вагона. На платформе его встречает водитель с табличкой. В разговоре мы успели мельком коснуться даже темы нулевого потребления энергии. Славного будущего, где каждый дом сам будет обеспечивать себя электричеством. «А потом и следующий этап, – распалялся Храбров. – Каждый житель будет генерировать энергию!» Бодрой походкой мой собеседник зашагал по своим делам. Или в это самое будущее.