Партнер Рамблера

Красная Стрела

Специальный проект   |  На главную

«Цензуру не надо возвращать, потому что она есть. Это цензура главных редакторов»

Александр Запесоцкий

Александр
Запесоцкий

Ректор Санкт-Петербургского Гуманитарного университета профсоюзов.

Насаждать цензуру механически, в том числе для усиления роли государства, не нужно, считает ректор Санкт-Петербургского Гуманитарного университета профсоюзов. Но цензор в СМИ, по его мнению, неизбежен, вопрос лишь в том, кто им станет.

Александр Запесоцкий – идеальный попутчик. Если взглянуть на его послужной список, то станет понятно, что говорить с ним можно о чем угодно. Хотите – о хулиганских дискотеках конца 70-х и начала 80-х – Запесоцкий там был и даже написал о них диссертацию. Хотите – о Владимире Путине. Запесоцкий – доверенное лицо президента.

На телевидении есть такая практика – предварительное интервью. Прежде чем выпустить героя в эфир, с ним беседует продюсер. Беседа эта нередко очень похожа на ту, которая будет вестись перед камерами. Накануне нашего интервью в поезде Александр Запесоцкий звонит мне сам: – Просто вам для информации. В нашем вузе самый высокий конкурс в городе и стопроцентное трудоустройство. О нем (прим. ред. – Санкт-Петербургском Гуманитарном университете профсоюзов), как и обо мне, мнения очень полярные. От апологетики до откровенной ругани. Вы почитайте публикации, почитайте…

Время за полночь. Поезд отходит от платформы Московского вокзала под звуки гимна Санкт-Петербурга. Александр Запесоцкий удобно устроился на диване в своем купе. Чем-то он напоминает римского патриция. Рубашка расстегнута на груди на три пуговицы. Ладонью он упирается в бархат дивана, другой рукой отправляет в рот ягоды винограда.

Александр Запесоцкий

– Вы первый раз в люксе «Стрелы»?

– Кажется, да. Я обычно в Москву все же летаю самолетом.

– Если для вас важна скорость, то есть «Сапсан»…

− По мне, чем сидеть четыре часа, тогда уж намного приятнее ночным, с комфортом.

– А свои первые поездки поездом помните?

− Конечно. Ребенком я часто из Курска ездил в Ленинград на третьей полке.

– В смысле «зайцем»?

– Ну, в общем, полузайцем. В Курске, где у меня жила бабушка, было очень сложно сесть на поезд, мест не было, как правило, поэтому она договаривалась с проводником, и меня до Ленинграда на третью полку брали.

– В телефонном разговоре вы обмолвились о своей артистической и академической деятельности. Но, к сожалению, я так и не смог найти информацию о том, за какие заслуги вы стали заслуженным артистом. О каком виде искусства идет речь?

– В искусстве разговорного жанра.

– Это как?

– Это на самом деле длинная история. Когда на ранних этапах карьеры я уже имел высшее образование, выступал с лекциями о молодежной музыке, это была очень популярная тематика. И я быстро сделал карьеру в обществе «Знание». Я ездил по всей стране и выступал с лекциями, потом появились первые в стране дискотеки и телевизионная программа «Дискотека», которую я вел, причем выиграв в конкурентной борьбе у Михаила Боярского. В рамках этой программы нужно было общаться с аудиторией. Вопросы Боярскому писали сценаристы. Он их задавал, но когда аудитория отвечала – не знал, что дальше делать. А нужен был именно диалог. Тогда стали искать кого-то, кто выступает на реальных площадках дискотек. И в Управлении культуры порекомендовали меня. Это было в начале 80-х. И у меня уже был большой опыт таких массовых, публичных выступлений. Дискотеки мои собирали примерно по полторы тысячи человек.

Александр Запесоцкий

– А где проходили эти дискотеки?

– В совершенно разных местах, в том числе на хулиганских площадках, где была молодежь из рабочих общежитий. Я сначала думал, что меня убьют там, но потом оказалось, что не только не убили, но очень даже полюбили. Но вернемся к той самой телевизионной программе. Я выиграл тендер на ее проведение. Но выиграл коварно. Там была одна красотка, такая юная леди, которая ко мне подошла со словами: «Саша, подскажите мне, пожалуйста, какой вопрос вам задать?» И я ей посоветовал задать вопрос, на который у меня был очень смешной ответ… Что-то там с Бернардом Шоу было связано. Она с огромными глазами, такая красивая, но с некоторой заторможенностью умственного процесса… На чистом голубом глазу выдает вопрос, я отвечаю – аудитория хохочет. После этого я получил программу, но и продолжил выступать на дискотеках в городе.

– Что тогда собой представляли дискотеки?

– Тогда это была просветительская форма. В стране совершенно не было информации о той музыке, которой увлекалась молодежь – ни в журналах, ни на телевидении. Собственно, ведущие дискотек не просто крутили диски, они разговаривали с аудиторией. В общем, это была такая сфера молодежного искусства, где самые разные компоненты сочетались вместе. Мастерство ведущего проявлялось и в том, как человек разговаривал с аудиторией, и в том, как он компоновал различные художественные элементы. По сравнению с происходящим сегодня, это было абсолютно благородное занятие. Потому что за дискотеками следили партийные органы. Привело это все к тому, что я в итоге сменил специальность. Изначально был физиком-инженером, затем работал в отделе науки обкома комсомола, а потом направили в аспирантуру, где я и написал первую в стране диссертацию о дискотеках. В конечном счете стал ректором вуза в сфере культуры…

– Но все-таки о своем звании артистическом расскажите…

− Когда уже был понятен итог моей работы на телевидении в лекторском жанре, мои документы подали на звание заслуженного артиста. При этом я был тарифицирован по высшей категории «Ленконцертом» – как артист разговорного жанра.

– Получается, вы – артист телевидения?

– Ну да.

– Вы тут обмолвились о комсомоле… Я как раз сегодня слушал ваше интервью радио «Балтика», где вы сказали, что до сих пор храните комсомольский билет.

− Мне кажется, я понимаю, к чему вы клоните. В Москве Юрий Поляков писал «ЧП районного масштаба» про загнивающий комсомол, придаток загнивающей партии, и это все было правдой. Но я вот этой правды в Ленинграде не видел, я работал среди очень ярких, интересных людей, настоящих интеллектуалов. В обкоме комсомола работал в отделе науки. Там все были личности. Не было дураков, идиотов. Возможно, были мерзавцы, но они очень редко обнаруживались, потому как общая установка была такая – надо дружить и друг другу помогать. И объяснялось это очень просто, все знали, что любой из нас может вырасти в большого начальника. Идиотизм же ссориться с людьми, от которых потом может зависеть твоя судьба. В брежневское время, правда, очень много пили – после работы. Сам я не пил и из-за этого чуть не попал в серьезную драку. Представьте себе, я остался вместе со всеми, сидят там несколько человек, выпивают, а я не пью. Я сразу попал под подозрение, но конфликт удалось решить словами. А потом я оказался ценнейшим человеком в своей комсомольской компании, потому что страну возглавил Андропов, который запрещал пить. Более того, на улице милиция могла остановить, забрать в вытрезвитель. Это означало слом всей карьеры. И я своих товарищей разносил по домам. Несколько раз милиция, конечно, нас при этом останавливала, но я с милиционерами очень любезно разговаривал, и они нас отпускали. Так что нескольких человек я спас – доволен этим.

Александр Запесоцкий

− Дискотеки, комсомол, ректорство – ваш основной профиль работы связан с молодежью. Меня, как журналиста, очень заинтересовала одна из ваших научных работ. О влиянии СМИ на молодежь. К сожалению, я не успел прочитать другие, так как сложно было выбрать из двухсот ваших публикаций…

– Публикаций у меня свыше 2200!

− Тем более – как тут выберешь. Не могли бы вы изложить ваши тезисы о влиянии СМИ на молодежь?

− В советское время совокупность всех общественных институтов формировала человека-творца. Семья, школа, подростковые клубы, досуговые центры, массовые коммуникации, институт – все работали слитно. Сейчас все перестали работать, кроме средств массовой коммуникации и, конечно, компании сверстников – по сути, улицы. СМИ же формируют потребителя.

Например, телевидение. Что делает телевидение? Вот Эрнст (прим. ред. – Константин Эрнст, генеральный директор «Первого канала»), да и вообще все телебоссы, если их спросить в публичной обстановке, скажут, что телевидение – зеркало жизни, просто показывает то, что есть. Но это совершеннейшая неправда, лицемерие. Потому что тот же Эрнст, например, выступая в МГУ на факультете журналистики, прямо говорил, что вот в начале 90-х, когда старые ориентиры все отпали, когда люди не знали, как себя вести, мы стали делать сериалы, в которых моделировали поведение людей, фактически занимались воспитанием. Тогда же была эта программа – «За стеклом»…

– Но это уже начало 2000-х…

– Это не важно. Потом появился «Дом-2». Что такое «Дом-2»? Это непрерывное проговаривание различных жизненных ситуаций и показ того, как надо в них себя вести. Вот какие бывают конфликты, как их разрешать, как вести себя должен мужчина, женщина... Я неоднократно разговаривал с Петренко (прим. ред. – Роман Петренко, председатель совета директоров «ТНТ-Телесеть»). Так вот он говорил: «У людей есть естественные потребности – это секс, это покушать – а мы на них зарабатываем, мы показываем то, что бывает в жизни». Это не совсем правда. Они показывают не все, что есть в жизни. Они тщательно выбирают то, на чем заработать. Осуществляют апелляцию к самым низменным инстинктам. Телевидение – это реально самый мощный воспитатель молодежи, начиная с младенчества. Вот реклама шоколада «Аленка». Там маленькую девочку, которая ест шоколад, спрашивают: «Ты что хорошего сделала? Помогла мыть посуду? Помогла дома убраться? Убрала свои игрушки?» Она отвечает, что нет. Конечно, я не дословно цитирую. В советской системе вознаграждение ребенка всегда давалось в зависимости от его поведения. А здесь реклама заканчивается тем, что она просто ест шоколад, потому что хороший.

– А вам не кажется, что это скорее творческий кризис у рекламщиков?

− Это лейтмотив всей рекламы! А реклама Pepsi, а реклама жвачки? Ты будешь жевать эту жвачку, и тебя все девушки начнут целовать. Это так пропитывает все подсознание, что огромная часть нашей молодежи… Ну, конечно, не в элитных вузах, даже не в большинстве вузов страны, но огромная часть глубоко убеждена, что успех в жизни должен прийти не благодаря упорному труду, не благодаря развитию своих способностей, не потому, что ты чувствуешь ответственность перед Богом за свой талант, и не потому, что ты, когда вырастешь, должен помогать своим родителям и своих детей содержать, а просто – к тебе придет успех. Сам собой, видимо. Как везение или чудо. В один прекрасный день он придет, и ты будешь на вершине, будешь обеспечен, и работать для этого не надо. И вот сейчас уже несколько слоев молодежи, которые совершенно не хотят работать, влились во взрослое общество. Мы несколько лет назад заметили, когда ЕГЭ ввели, что самый большой конкурс, не считая вуза, где я работаю, в Академию госслужбы. Почему? Потому что они убеждены, что если ты ее закончишь, то пойдешь на госслужбу и будешь там брать взятки.

Александр Запесоцкий о том, почему молодёжь хочет на госслужбу

– Резонное, в общем-то, предположение.

− Я с огромной тревогой со своими студентами взаимодействую. Очень боюсь что-то упустить, чтобы они в результате каких-то моих недоработок не вышли из нашего вуза не готовыми к реальной жизни.

− Коль мы о санации, давайте вспомним ваш доклад для Госдумы. В нем вы, кажется, предлагали вернуть в СМИ официальную цензуру.

− Вы знаете, цензуру не надо возвращать, потому что она есть. Это цензура главных редакторов.

– Но, судя по вашему докладу, это какая-то другая цензура?

− Я думаю, было бы очень полезно вернуть общественную цензуру, но для этого, конечно, общество должно быть другим. Если вы возьмете BBC, то там, во-первых, есть 600-страничный Кодекс журналиста, который работает на компанию. Во-вторых, как мне рассказывал в свое время Сергей Капица, там есть официальный лорд-цензор (прим. ред. – на самом деле такой должности на BBC нет). Это такой мощный мэтр, который все понимает. Он реализует политику государственную, потому что это государственная корпорация.

– BBC – это все же общественная корпорация...

– Нет, BBC – государственная.

– Но как же? Записана как общественная. Каждый британец платит напрямую BBC налог.

− И на этот налог содержится BBC, но руководит им тем не менее государство. Это не столь важно. Но лорд-цензор может любому журналисту сказать: «Нас не устраивает то, что вы делаете, и мы бы хотели, чтобы вы ушли из эфира, перестали писать». Цензура есть, безусловно, в любом обществе, она имеет различные формы, механизмы. Поэтому, в конечном счете, вопрос в том, кто будет цензором. А то, что он нужен – это безусловно.

И кто мог бы в России им быть?

Александр Запесоцкий о том, кто может стать российским лорд-цензором

− У меня нет готовых рецептов. Конечно, наверное, и у нас можно было найти людей, которые, с точки зрения общества, не вызывали бы вопросов, как лорд-цензор. Я бы, например, условно говоря, Говорухина назвал, это на мой вкус. Может, есть какие-то более бесспорные фигуры. Но не обязательно же Запесоцкий должен таких людей называть.

− Все равно получается политическая конъюнктура. Ведь этот цензор (или цензоры) кому-то подчиняется. А власть, знаете ли, разная бывает. И у нее свои интересы.

− Не сомневайтесь в том, что наши чиновники меня сегодня не очень устраивают. Не сомневайтесь в этом, пожалуйста. И я думаю, что идея общественной цензуры сегодня не может полноценно работать. Потому что у нас еще не сформировалось гражданское общество, у нас нет таких институтов гражданского общества, как в Англии. Поэтому я не за то, чтобы механически насаждалась цензура, чтобы усиливалась роль государства. Но, между прочим, государство прекрасно договаривается с главными редакторами подавляющего большинства СМИ, в том числе и оппозиционных.

− Раз уж затронули власть, то давайте о верховной поговорим. Вы доверенное лицо президента. Что это значит?

– Это значит, что он мне доверяет.

− Ну вот есть Чулпан Хаматова, она тоже доверенное лицо. Это понятно – она известная актриса, ее много где показывают, она записывает ролики в поддержку… (прим. ред. – на самом деле Чулпан Хаматова не является доверенным лицом Владимира Путина).

– А почему ректор Запесоцкий – это не понятно? Меня тоже много где показывают.

– И все же. Что значит доверенное лицо Владимира Путина? Чем вы занимаетесь в этом качестве?

− Смотрите. Не только Путин мне доверяет, но и я доверяю Путину. И я выступаю с определенными статьями, материалами в средствах массовых коммуникаций, высказываю свою позицию. Встречаюсь с людьми, которые являются избирателями. Встречаюсь с массовой аудиторией. Кстати, я не всегда с Путиным согласен, тем не менее я его в целом, безусловно, поддерживаю.

– В чем вы не согласны с Путиным?

Александр Запесоцкий

− Не согласен, пожалуй, с теми реформами, которые были проведены в Академии наук, считаю, что они вредны для науки. Не согласен с оценками и деятельностью Министерства образования. Считаю, что текущая экономическая политика ущербна для страны, и она приносит очень плохие результаты. Кстати, не думаю, что санкции отрицательно влияют. Я даже думаю, что если бы была правильная, разумная экономическая политика, то санкции принесли бы больше пользы, чем неприятностей. Но я и не готов возложить на Путина ответственность абсолютно за все, что происходит в стране. Совершенно искренне им восхищаюсь, хотя восхищение начальством не модно у нашей интеллигенции.

− Вы как раз председатель исполкома Конгресса петербургской интеллигенции.

– Верно. Если хотите, я вам могу сказать, что такое интеллигенция.

– Пожалуй, хочу.

− По нашему мнению, интеллигенция – это образованные люди с обостренным чувством совести и обладающие независимостью от власти.

– Независимостью от власти?

− Да, независимостью от власти. Образованных людей много. С обостренным чувством совести – намного меньше, а обладающих независимостью от власти совсем уж мало. Ну, скажем, Даниил Гранин (прим. ред. – писатель, киносценарист, общественный деятель), входящий в наш Конгресс, он обладает независимостью. А вот Михаил Пиотровский (прим. ред. – директор Эрмитажа), тоже член Конгресса, и Запесоцкий – уже нет.

− Последний вопрос я не могу не задать: как получилось, что вашим именем названа малая планета Солнечной системы?

− Да, было дело. Это Международный союз астрофизический сделал по представлению нашего Петербургского института астрофизики. Ответственная история, между прочим, потому что случаев переименования небесных тел не бывает. Как планету назвали, с тем именем она уже всегда и летает.

– И что же летает под вашим именем? Это тело можно увидеть?

− Без телескопа – нет. Но у меня висит в приемной доска от Международного астрономического союза, там описаны все параметры этой маленькой планеты, по сути, это что-то вроде астероида, только называется планетой, потому что есть стабильная траектория. Здоровенная скала, которая летает в космосе, называется «Запесоцкий». Одиннадцать километров в поперечнике. Чертовски приятно.

Александр Запесоцкий

Запесоцкий, спокойно попивая чай, может говорить всю ночь напролет. И, наверное, не одну. Все-таки не стоит забывать, что он одновременно академик и заслуженный артист разговорного жанра.