20 лет управленческого образования: как «Сколково» готовит лидеров нового времени

Автор
Редакция спецпроектов
Рубрика
Стратегия
Skolkovo_photo1

20 лет назад Школа управления «Сколково» начинала как проект российского делового сообщества, а сегодня стала признанным в мире центром управленческого образования, продолжая развиваться вместе с российским бизнес-сообществом. О том, как менялась школа, чему она сегодня учит опытных руководителей и какой образ бизнес-лидера формирует в мире, где неопределенность стала нормой, в формате круглого стола рассказали ректор Московской школы управления «Сколково» Александр Ким, проректор по образовательным программам Марина Карбан и проректор по исследованиям Алексей Калинин.

Учебный разворот: энергия и адаптивность

— Ведущие позиции на рынке бизнес-образования вы удерживаете уже 20 лет. Как это удается?

Александр Ким: За счет энергии. Если человек просто умный, но лишен энергии, у него может быть множество идей, которые так и останутся нереализованными. Школа управления «Сколково» всегда была и остается местом, где эта энергия концентрируется: энергия профессоров, энергия сообщества. Зеркальные нейроны лучше работают, когда ты находишься среди энергичных людей — тогда появляются не только идеи, но и силы их воплощать.

Skolkovo_photo2
Александр Ким
Ректор Московской школы управления «Сколково»

Марина Карбан: Для меня это еще и ответственность за качество того, что мы выпускаем на рынок. Любая программа проходит определенный путь, но пока она его проходит, успевает измениться сама среда: технологии, запросы, контекст. Программа — это одновременно живой и технологический организм, который должен постоянно обновляться.

Skolkovo_photo3
Марина Карбан
Проректор по образовательным программам

— Не опасаетесь, что такой подход со временем способен привести к профессиональному выгоранию — как у преподавателей, так и у студентов?

А. К.: Наша Школа — это, скорее, место антивыгорания. Здесь собираются люди, настолько заряженные идеями и проектами, что между ними происходит мощный обмен энергией.

М. К.: Здесь важны три вещи: смысл — понимание, зачем ты идешь дальше; умение беречь себя и свой ресурс; и окружение — люди, с которыми интересно делать следующий шаг и которые сами тебя куда-то тянут.

— Миссия Школы управления «Сколково» — как бы ее сформулировали?

М. К.: Изначально наша миссия звучала так: делать людей, достигших профессиональных и личностных высот, еще более успешными. Позже мы ее уточнили, сегодня наша задача — находить талантливых людей и помогать им становиться успешными.

Иногда человек сам не видит в себе таланта, но, оказавшись в талантливой среде, начинает его проявлять — сама творческая среда подталкивает к этому. Наша Школа — это не просто экосистема, а человекоцентричная система, где люди не только развиваются сами, но и помогают развиваться другим. Чем больше они вкладывают друг в друга, тем сильнее становится все сообщество.

Я разговариваю с вами сегодня после интенсива по менторству: наши выпускники сами набирают следующих студентов, курируют их, помогают создавать новые проекты, а затем несут за них ответственность и собирают для них гранты. Сегодня сообщество «Сколково» само себя воспроизводит и формирует — это самый важный результат нашей работы.

— За минувшие 20 лет в мировой экономике произошло немало потрясений: финансовый кризис 2008 года, пандемия, санкции. Приходилось ли переписывать ДНК Школы?

А. К.: Все, что Школа делала в кризисные для страны и мира годы, уже было заложено в ее ДНК основателями. Во время пандемии мы смогли быстро перейти на дистанционные форматы работы, а затем так же быстро нарастить прежний объем — оказалось, что система изначально была готова к этому благодаря заложенной способности к адаптации.

Каким бы умельцем ни был кузнец, он не может сковать меч из песка. Так и здесь: если бы в системе не было заложенных предпосылок для быстрой адаптации, мы вряд ли справились бы с этим и другими кризисами.

В процессе работы мы постоянно обнаруживаем элементы, которые были заложены в ДНК Школы изначально, но до поры до времени находились в спящем режиме. Например, с самого начала у нас существовало несколько команд, работающих на разных рынках с разными запросами. Это дает нам возможность проявлять вариативность в зависимости от спроса на образование и актуальных задач бизнеса.

Самое важное для меня как руководителя — самоорганизация и самоинициатива команды. Мы реализуем большое количество проектов, даже с избытком, потому что нужно постоянно тестировать рынок, проверять гипотезы и готовиться к кризисам, которые аналитики пока только прогнозируют. Побеждает не самый сильный, а самый гибкий.

Новая педагогика: как менялась бизнес-модель Школы

— Какие периоды в истории Школы «Сколково» стали для нее переломными и как менялась ее бизнес-модель?

А. К.: По сути, каждый год для нас переломный — новые вызовы требуют нестандартных решений, а неопределенность стала новой нормой. Все испытания, которые переживает отечественная экономика, становятся и нашими испытаниями. Школа «Сколково» — это своего рода поплавок в море под названием «экономика»: мы колеблемся вместе с ней.

Но любое изменение — это не только стресс, но и новые возможности. Поэтому на вызовы мы смотрим с оптимизмом, понимая, что именно они помогают нам расти.

М. К.: Если посмотреть на историю Школы, мы жили пятилетками. Первые пять лет — это стартап. Вторые пять — операционная устойчивость. Следующие пять принесли международное признание. А последние пять лет — это переход от бизнес-школы к новому типу университета, где в одном учебном заведении объединены молодые, взрослые и уже состоявшиеся руководители.

Нам повезло, что мы создавались не при существующем университете, а как самостоятельная школа — это дало больше свободы и возможность быстрее реагировать на экономические вызовы. Благодаря этому мы с самого начала были и остаемся «ледоколом» в сфере отечественного бизнес-образования, за которым выстраиваются другие бизнес-школы.

Первые пять лет к нам приезжало много иностранных преподавателей, которые начитывали материал. Это было интересно, но мы поняли, что этого недостаточно, и первыми внедрили в образование проектную деятельность.

Спустя время мы добавили в обучение коучинг: как реализовывать проекты — понятно, а что делать с собой? Кто я как проект? Сегодня у нас есть программы, совмещающие проектную и коучинговую работу, и другие школы снова берут с нас пример.

Мы создаем много междисциплинарных программ со сложной методологией — дизайн программ для нас принципиально важен, потому что мы работаем не со знанием, а с опытом. Поэтому даже небольшая двухдневная программа, например по переговорам, устроена сложно: она включает проектную работу, спортивные и театральные практики, философию. Это, по сути, новая педагогика.

Skolkovo_photo3

— А как за эти 20 лет изменились сами слушатели?

М. К.: Сегодня к нам приходят гораздо более опытные руководители, чем раньше. Когда Школа только начиналась, наши программы соответствовали международным стандартам и были призваны привить российскому бизнес-сообществу мировую управленческую культуру.

В числе наших слушателей люди с таким управленческим опытом, что их сложно чем-то удивить, они и сами могут научить зарубежных коллег выстраивать бизнес в условиях турбулентности.

Это, кстати, создает свою сложность: чтобы человек научился новому, его сначала нужно «разучить» действовать по старым схемам. К тому же опытному руководителю бывает трудно признать, что даже при успешном бэкграунде он имеет право чего-то не знать. Изначально мы работали преимущественно с корпорациями и корпоративными программами обучения. Сегодня соотношение предпринимателей и корпоративных клиентов примерно равное — 50 на 50.

Модель Школы изменилась и в другом: мы начинали с B2B-программ, а сегодня у нас преобладают B2C-программы для индивидуальных предпринимателей, которые сами оплачивают свое обучение.

«По сути, мы создали рынок индивидуального обучения бизнесу — так же, как раньше сформировали рынок корпоративного обучения. Сегодня предприниматель сам выбирает программу исходя из своего опыта, рода деятельности и стадии развития бизнеса»

Многие из тех, кто приходит к нам, уже учились в других школах, поэтому они более требовательны и хотят получить максимум пользы за свои деньги. Мы максимально диверсифицировали портфель программ: в зависимости от поставленной задачи можно выбрать курс за 500 000 рублей, а можно — за 15 млн рублей.

Новые вызовы: знания для глобальной экономики

— Как структурные изменения в мировой экономике повлияли на ваши подходы к обучению?

Алексей Калинин: С момента основания Школы в мировой экономике произошли сдвиги, которые 20 лет назад было трудно спрогнозировать, и это отражается на наших образовательных программах.

Skolkovo_photo5
Алексей Калинин
Проректор по исследованиям, профессор бизнес-практики

Прежде всего, это экспоненциальное увеличение значимости развивающихся рынков и новых экономик. Двадцать лет назад уже были ясны контуры изменения баланса мировых экономических сил, но реальный масштаб мы в состоянии оценить только сейчас. Это не только Китай, хотя за 20 лет именно Китай стал одним из центров мирового экономического и технологического развития, но и другие страны БРИКС. С точки зрения наших образовательных программ это требует от нас не только привносить в класс традиционно успешные и активно применяемые в российском бизнесе западные подходы, но и уделять внимание изучению экономик и управленческих подходов на развивающихся рынках.

Другой пример — мировая логистика и мировая система разделения труда. Двадцать лет назад глобальная логистика работала как часы, что позволяло растягивать цепочки создания стоимости по всей планете, выбирая в каждой точке на карте то лучшее и интегрируя в единые решения. Но уже во время пандемии COVID-19 выяснилось, что растянутые по всему миру цепочки поставок крайне уязвимы и хрупки, если пользоваться терминологией Нассима Талеба. Настало время пересмотреть модели создания стоимости и мирового разделения труда. Роботизация, искусственный интеллект, развитие аддитивных технологий и другие элементы технологического пакета «Индустрии 4.0» позволяют минимизировать зависимость бизнеса от мировой логистики, которая оказалась слабым звеном.

Еще приведу в пример глобальное взросление как фактор мировой экономики: мы экспоненциально взрослеем, в ближайшие 20 лет количество людей старше 65 лет на планете удвоится. Вместе с тем, как говорят, 80 — это новые 60: мы будем видеть поколение взрослых людей не как пенсионеров, а как активных работников и потребителей. Это требует новых подходов и решений как в области создания новых продуктов и сервисов, так и в области управления. Кстати, роботизация и «Индустрия 4.0» также являются ответом на взрослеющее население, поскольку позволяют замещать выбывающих работников, а также становятся отличными компаньонами и помощниками для одиноких пожилых людей.

Наконец, я не могу не отметить климатическую повестку. Долгое время в нашей стране доминировало мнение, что ESG-трансформация — это исключительно европейский тренд, продиктованный высоким уровнем благосостояния западных стран. Однако сегодня мы наглядно наблюдаем, что климатические изменения стали жестким макроэкономическим вызовом для отечественного рынка. Территория России теплеет в 2,5 раза быстрее, чем планета в среднем, и бизнес уже несет осязаемые операционные потери. Ежегодно последствия глобального потепления обходятся России в 60 млрд рублей, а до 2030 года накопленный ущерб может достичь 12 трлн рублей. Понятно, что мы не можем обратить глобальное потепление вспять, но что мы можем и должны сделать — это иметь у себя внятную стратегию адаптации бизнеса к новому уровню климатических рисков и их последствий.

— Бывало ли за эти 20 лет так, что исследовательский блок Школы предлагал гипотезу, бизнес-практики ее отвергали, а позже жизнь подтверждала правоту теоретиков?

А. Кл.: Конечно. Например, одним из направлений наших исследований всегда была поддержка компаний, стремящихся работать на внешних рынках, прежде всего развивающихся. На протяжении многих лет в рамках Института исследований развивающихся рынков «Сколково» мы изучали процессы социально-экономического развития в этих новых и динамичных экономиках, выпускали страновые и региональные доклады, обсуждали отдельные феномены, характерные для этих экономик. Вместе с тем были предприниматели, которые говорили нам: «Зачем нам эти развивающиеся рынки? Там все сложно, а у нас и в России поле непаханое». Другие предприниматели, которые не имели скепсиса по поводу мировых рынков в целом, зачастую интересовались Европой, США, в крайнем случае Китаем. Очевидно, что в текущих условиях международная повестка бизнеса, с одной стороны, радикально усложнилась, а с другой — стала еще более важной с точки зрения долгосрочной устойчивости бизнеса, поэтому сейчас преимущество имеют компании, которые начали работу на развивающихся рынках, скажем так, заранее. Приятно, что наши давние исследования снова становятся актуальными, некоторые из них мы переиздаем, обновляя данные и актуализируя материал с опорой на современные тренды.

— Как повлияло на бизнес-образование появление искусственного интеллекта?

М. К.: Искусственный интеллект делает образование еще интереснее и одновременно повышает ценность того, что мы даем студентам. Сегодня можно проходить коучинг с ChatGPT, и в какой-то степени он способен заменить преподавателя. Но он пока не может дать опыт групповой динамики и не позволяет заряжаться энергией от людей, которые учатся рядом.

«Я думаю, что с развитием ИИ образование станет элитарным — не потому, что доступ к нему усложнится, а потому, что он, наоборот, станет проще. Многим захочется с помощью ИИ упростить себе все, но это будут люди, которым придется играть в чужие игры»

А управлять этими играми будут те, кто умеет работать со сложностью. Поэтому мы продолжаем учить сложному: выстраивать коллаборации с людьми, а не только с ИИ-агентами, создавать собственные ИИ-инструменты и находить им нестандартное применение.

При этом ответственность за будущее нельзя полностью делегировать технологии: человек, который передоверяет ее ИИ, рискует оказаться в чужой игре. Задача образования — сохранить у руководителя способность самому определять, какое будущее он строит.

Skolkovo_photo6

А. Кл.: Как и во многих других областях: некоторые вещи ИИ сделал радикально более эффективными (а некоторые — просто возможными), благодаря чему и мы, и наши студенты можем сфокусироваться на главном. Например, мы сейчас имеем возможность оперировать принципиально новым классом аналитики наших очных программ, что позволяет выводить на новый уровень подходы по совершенствованию программ — от учебных планов до стилистики профессора. Мы внедряем иммерсивные игры и симуляции, которые разрабатываем специально для наших студентов и корпоративных клиентов, это мировой передний край педагогики и дидактики в бизнес-образовании.

Наконец, мы вводим в наши программы так называемый ИИ-трек, на котором наши участники изучают не только «основы искусственного интеллекта» и как применять его в бизнесе, но и как повышать свою личную эффективность, в том числе в обучении. Повторюсь, главное, что мы получаем в результате, — это более качественный образовательный опыт для наших участников. Иными словами, ИИ не заменяет бизнес-образование и не переводит его в онлайн, а выводит офлайновый опыт на принципиально новый уровень.

Устойчивость вместо достигаторства: новая модель лидерства

— Одна из компетенций, которую развивает школа, — новая устойчивость. Что вы понимаете под этим определением?

М. К.: Прежде всего это личная устойчивость человека. Мы живем в настолько турбулентном мире, что каждому необходима новая компетенция — умение сохранять спокойствие и беречь энергию.

Если ты руководитель, твоя организация тоже должна быть устойчивой — только устойчивые организации формируют устойчивую экономику. Для этого нужны ясные правила, выстроенная инфраструктура, а также гигиена и этика отношений.

Кроме того, каждому сотруднику важно понимать, к чему стремится компания и какой видится картина будущего. Мы не знаем, что будет завтра, но организация и ее руководитель не имеют права этого не знать.

При этом сегодня недостаточно ориентироваться только на финансовый результат — «достигаторство» выжигает людей. Нужны ценностные ориентиры: то, ради чего вы работаете, часто становится важнее конкретной цифры результата.

Есть понятная модель мышления, при которой человек в ситуации перемен решает просто переждать, рассчитывая, что все вернется на круги своя. Но важно понимать: мы живем в эпоху множественных системных перестроек на всех уровнях, то есть период, который не предполагает возврата к прежнему состоянию, мы находимся внутри процесса формирования нового и невиданного. Выигрывают те, кто в ответ на слабый тревожный сигнал или системные изменения в экономике способен предложить новый продукт, новую бизнес-модель или новый способ организации работы.

Будущее уже наступило: портрет бизнес-лидера

— Успешный лидер сегодня — как бы его охарактеризовали?

А. Кл.: Это человек, который постоянно учится и необязательно в аудитории. Мы в «Сколково» придерживаемся твердой позиции: взрослого человека, а тем более состоявшегося руководителя ничему научить в классическом понимании нельзя. Взрослые учатся исключительно сами. У взрослого человека, который приходит в бизнес-школу, эта картина мира уже сформирована. Более того, у него есть конкретная, прагматичная цель: карьерный или профессиональный скачок, масштабирование бизнеса или межпоколенческий транзит капитала. Поэтому мы никого не учим. Наша задача — создать высокопродуктивную образовательную среду, дать методологию и обеспечить интеллектуальную поддержку в моменты стратегической растерянности или кризиса преодоления. Такие кризисы неизбежно возникают, когда лидер пытается совершить качественный переход и прыгнуть выше головы. В этом и заключается истинная суть концепции lifelong learning — непрерывного, осознанного созидательного развития на протяжении всей жизни.

Но что еще более важно в эпоху тектонических сдвигов: современный лидер должен в совершенстве владеть навыком быстрого «разучивания» (unlearning). Накопленный успешный опыт и старые ментальные модели часто становятся главным барьером для трансформации. «Разучивание» — это не забывание, а способность осознанно отказываться от собственных устоявшихся стереотипов, управленческих шаблонов и бизнес-практик, которые объективно перестали работать в новых реалиях. Сегодня побеждает не тот, кто больше знает, а тот, кто умеет быстрее освобождать свое мышление от неактуального багажа ради создания принципиально новых подходов.

Skolkovo_photo7

А. К.: Здесь я готов поспорить. Речь, на мой взгляд, должна идти не об удалении неработающих знаний и моделей, а об их своего рода перезаписи. Человек, у которого в голове много разных ментальных конструкций и логик, лучше готов к рефреймингу в неожиданных ситуациях.

Приведу пример из математики: квадратный корень из отрицательного числа не вычисляется — таково правило. Но математики придумали комплексные числа и начали вычислять корень из минус единицы. Отменяет ли это исходное правило? Нет, но расширяет его.

«Так же и в бизнесе — мы постоянно расширяем свои представления о нем. Ценность нашей Школы еще и в том, что, оказавшись в одной аудитории с людьми, которые мыслят иначе, порой даже устаревшими категориями, ты можешь взглянуть на проблему их глазами и рассмотреть ее со всех сторон»

Это тоже развивает лидера.

М. К.: Мне кажется, здесь правы оба. Необязательно выбрасывать прежнюю картину мира, нужно уметь отставить ее в сторону и подвергнуть сомнению, чтобы увидеть новое. Иначе не случится следующего шага в развитии.

— Так что же принципиально отличает современного бизнес-лидера от тех, кто управлял экономикой раньше?

А. К.: Раньше лидером считался человек, который говорил: «Следуйте за мной, я знаю дорогу, у меня есть четкий план». Таких лидеров становится все меньше, потому что мир постоянно меняется и никто не знает наверняка, что будет завтра.

Новый лидер говорит иначе: «Я не знаю, что будет. Но давайте пойдем вперед вместе и будем сообща решать проблемы, чтобы двигаться к намеченной цели».

М. К.: Меня часто спрашивают, как стать успешным лидером. Я всегда отвечаю: самое главное — осознать, что ты уже и есть этот лидер. А затем спросить себя: какое будущее ты хочешь построить?

Если ты хочешь, чтобы это будущее было человечным — чтобы люди не просто стремились заработать как можно больше, а относились друг к другу по-человечески, — ты уже сегодня ведешь себя как такой лидер и приближаешь это будущее. Чем быстрее мы все это поймем, тем быстрее мир начнет меняться к лучшему.

Иначе мы так и будем рассуждать о том, как было бы прекрасно, если бы все изменилось, вместо того чтобы менять все уже сейчас: развивать себя и окружающих, строить этичный бизнес, реализовывать творческий потенциал, выстраивать здоровые отношения и работать на благо своей страны.

За двадцать лет Школа управления «Сколково» прошла путь от независимого образовательного стартапа до университета нового типа, и, судя по тому, как ее выпускники сами формируют следующее поколение студентов, эта трансформация продолжится и дальше.