Дмитрий Челноков, «Формула согласия»: «Доначисления налогов можно снизить»
Всевидящее налоговое око
— Как, на ваш взгляд, изменились налоговое законодательство и практика его применения в последние годы?
— Контроль планомерно ужесточался с 2015 года: пересматривались налоговые риски, росли суммы доначислений, внедрялись цифровые инструменты надзора. В практику постепенно вводились тотальные проверки по отраслям, снижались критерии доказывания налоговых нарушений. В последние годы бизнес все чаще сталкивается с параллельным уголовным производством по неуплате: отдельно рассматривается сам факт неуплаты налогов и отдельно — умысел на неуплату. Я бы сказал, что система становится все более сложной для предпринимателей и прозрачной для налоговиков.
— Как выглядит любой бизнес с позиции налоговой?
— В первую очередь как система связей. Сегодня цифровые инструменты контроля позволяют выявлять не только прямые товарные и денежные потоки, но и выстраивать цепочки связей на основе электронного следа предпринимателя. Причем информационная система ФНС может работать без участия человека — выявлять признаки правонарушения и устанавливать лиц, которые должны понести ответственность.
Скрыть что-то от такой системы практически невозможно, и к ответу могут призвать не только самих предпринимателей, но и их родственников, максимально далеких от бизнеса. Как раз недавно обсуждали с коллегами случай, когда после налоговой проверки было возбуждено уголовное дело и по решению суда у дочери предпринимателя от первого брака забрали квартиру. Имущество не имело никакого отношения к бизнесу, отец просто подарил ребенку квартиру. Информационная система ФНС обнаружила формальную связь, поэтому прокуратура и суд приняли такое решение.
— То есть по сути налоговым контролем занимается искусственный интеллект (ИИ)?
— Пока я бы говорил о некоем усеченном варианте, но, думаю, в перспективе деятельность налоговой будет полностью автоматизирована. Данные, собранные цифровой системой, поступают к человеку, но ему необязательно их интерпретировать. Искусственный интеллект воспринимается как истина в последней инстанции, ведь он непредвзят. Но он ориентируется только на формальные признаки, без учета фактических обстоятельств, и в этом, на мой взгляд, главная проблема автоматизации.
Я сам проработал в контрольном блоке налоговой службы более 15 лет, где проводил проверки крупнейших российских и зарубежных компаний, выступал в суде с доказательствами состава налогового нарушения. Меня всегда привлекала не столько защита или обвинение, сколько погружение в дело.
Когда ФНС стала работать по цифровым шаблонам и методы работы налоговиков стали напоминать методы оперативников, я ушел из системы. Вместе с коллегой Дмитрием Ломакиным мы создали «Формулу согласия», где разрабатываем не шаблонные решения, а индивидуальные стратегии защиты для каждого доверителя.
— По какому алгоритму работает ФНС — от первых подозрений до проверки?
— Руководство принимает решение проанализировать ту или иную отрасль бизнеса. Сейчас это маркетплейсы и частные охранные предприятия, до них проверяли инфопредпринимателей, клининги, меховую индустрию, предприятия по переработке металла.
Проблема в том, что гипотеза ИИ выступает в роли свершившегося факта: проверка еще не проведена, но уже есть списки потенциальных нарушителей. Иными словами, сейчас налоговикам достаточно предположить наличие правонарушения, а налогоплательщик должен доказать свою невиновность.
Пришли с проверкой — что делать?
— Может предприниматель повлиять на исход проверки ФНС?
— Проверки всегда заканчиваются доначислениями. Но если к процессу вовремя подключаются налоговые защитники, есть шансы снизить сумму или иным образом облегчить последствия. Наша первая задача — оценить риски, оценить потенциальные имущественные потери и донести эту информацию до нашего доверителя. Зачастую налогоплательщик не осознает, что под угрозой не только его предприятие, но и будущее его детей.
Вместе с доверителем мы вырабатываем позицию по делу, выявляем сильные и слабые стороны защиты. Эпизоды, где у предпринимателя явно проигрышная позиция, мы стараемся усилить, чтобы затем использовать их как разменную монету. Это позволяет дополнительно усилить аргументацию по более перспективным эпизодам.
Мы проводим большую и сложную работу, собираем факты, которые опровергают доводы искусственного интеллекта, и это мотивирует налоговиков вникать в суть дела, а не ограничиваться формальными критериями.
— Как убедить налоговиков пойти навстречу и снизить требования?
— Пока окончательное решение принимает человек, а не машина, остается шанс на успех. По каждому делу обычно запланирован диапазон взыскания — минимальная и максимальная сумма, которую можно истребовать в ходе проверки. В одном нашем кейсе с предпринимателя изначально хотели взыскать 12 млн рублей, но мы добились снижения до 800 000 рублей. Конечно, это уникальный случай. Как правило, нам удается уменьшить взыскание до трети или четверти от заявленной суммы. И что не менее важно, мы выигрываем для предпринимателя время — год или больше, в течение которых налоговая не предъявляет претензий.
— Что дает такая отсрочка?
— За это время предприниматель может скорректировать бизнес-модель, получить ресурсы для продолжения деятельности и подготовиться к будущим проверкам. Ведь обычно уже через полгода после начала проверки у налогоплательщика не остается активов: технические средства изъяты, сотрудники увольняются, заказчики не хотят сотрудничать. Плюс ФНС может же воздействовать на бизнес и вне процедуры проверок — это так называемый внепроверочный контроль. Например, в налоговую вызывают основных заказчиков и говорят, что такой-то поставщик попал под подозрение, а значит, сотрудничать с ним небезопасно.
Минимизировать риски заранее
— Существует ли профилактика «налоговых заболеваний»?
— Да, в «Формулу согласия» обращаются два типа клиентов: те, кто уже столкнулся с выездной проверкой, и те, кто хочет обезопасить себя в будущем. Мой коллега Дмитрий Ломакин сравнивает это с хирургией и терапией. Предприниматели часто приходят к нам на фоне тотальных отраслевых проверок: они видят, как «потопили» их конкурентов, и понимают, что могут стать следующими. Здесь мы выступаем в качестве налоговых консультантов — помогаем скорректировать бизнес-модель. В ФНС я, помимо выездных проверок, долго занимался камеральным контролем, анализировал бизнес на предмет налоговых рисков. Этот опыт позволяет сейчас консультировать предпринимателей по вопросам превентивной защиты.
— Какие бизнес-модели можно считать безопасными в условиях строгого налогового контроля?
— Те, что построены не только на основании действующей практики, но и с учетом тенденций в налоговой сфере. Скажем, налоговая реформа 2025 года — это следствие подхода, который начал формироваться в 2022 году. Сейчас зарождаются тенденции, которые станут массовой практикой к 2027–2028 годам.
Основная задача «Формулы согласия» — сделать так, чтобы доверители в такую ситуацию не попадали. Для этого мы выявляем слабые места в бизнес-модели — допустим, высокорисковые финансовые потоки или ненадлежащим образом оформленные документы — и объясняем, что через пару лет это станет триггером для налоговой проверки.
— На что предпринимателю стоит обратить внимание в первую очередь, чтобы избежать доначислений?
— Сейчас ФНС активно борется с нарушениями по уплате НДС и обращает особое внимание на материально-технические ресурсы контрагентов. Предприниматель обычно ориентируется на фактические результаты: если контрагент исполнил все договорные обязательства — сделка состоялась. Налоговая в свою очередь оперирует формальными критериями и может посчитать, что у контрагента не было должных ресурсов для оказания услуги, а значит, сделка фиктивная.
Мы рекомендуем предпринимателям собрать максимум информации о контрагенте — изучить его сайт, пообщаться с сотрудниками, посетить офис и склад, запросить документы, подтверждающие, что контрагенту принадлежит оборудование и иные ресурсы. К сожалению, даже эти меры не гарантируют безопасности, но они помогут выстроить защиту, если бизнесом заинтересуется налоговая.
Еще одна частая претензия ФНС касается необоснованных внутригрупповых связей в бизнесе. Многие предприниматели создают несколько компаний в рамках единой деятельности — например, для масштабирования бренда или оптимизации управления. Такой подход целесообразен при условии, что у бизнеса не появляются признаки незаконного дробления. Я часто сталкиваюсь с ситуациями, когда необдуманные кадровые и финансовые перемещения между связанными предприятиями влекут за собой серьезные налоговые последствия.
— Ваша компания — частный участник профессиональных форумов и конференций. Для чего вы это делаете?
— Отраслевые события позволяют держать руку на пульсе — быть в курсе современных веяний и выстраивать диалог с налоговыми органами. Совместные выступления и неформальное общение на полях форума с представителями Центрального аппарата ФНС и руководством региональных управлений позволяют точнее улавливать тенденции налоговой политики и практики. Кроме того, на подобных площадках мы общаемся с коллегами и предпринимателями — обмениваемся опытом, узнаем о новых практических кейсах, с которыми еще не сталкивались.
— Можно ли через подобные публичные площадки повлиять на налоговый климат в стране?
— Сегодня инициатива в части изменения налогового законодательства полностью принадлежит ФНС. Тем не менее совместная работа с общественными организациями, например с «Опорой России», помогает подсветить для законодателя те или иные проблемы. Я убежден, что системное участие налоговых консультантов в диалоге с ФНС в перспективе способно повлиять на подход к налоговому администрированию.
Юридическая фирма «Формула Согласия»