Катаклизмы и вымирание видов: с какими рисками столкнется человечество к 2036 году
Доклад Global Risks Report (GRR) впервые был опубликован в 2006 году. Тогда его готовили всего несколько групп экспертов. За 20 лет методика сильно изменилась. GRR 2026 года основан на двух масштабных опросах: Global Risks Perception Survey (GRPS) включает оценки 1300 экспертов и Executive Opinion Survey (EOS) учитывает мнение 11 000 руководителей компаний из 116 стран.
Участники опроса ранжировали 33 глобальных риска по степени опасности в трех периодах: в течение 2026 года, через два года — к 2028 году и через десять лет — к 2036 году. Риски распределены на пять групп: геополитические, экономические, технологические, экологические и социальные. Пять зеленых угроз — экстремальные погодные явления, утрата биоразнообразия и коллапс экосистем, критические изменения в системах Земли (например, таяние вечной мерзлоты или разрушение океанических течений), дефицит природных ресурсов, загрязнение.
Традиционно доклад представляют накануне Всемирного экономического форума (WEF) в Давосе и позиционируют как инструмент стратегического предвидения и «систему раннего предупреждения» для бизнеса и политических лидеров. Документ отражает восприятие действительности экспертами из разных сфер: гражданского общества, ученых, чиновников, международных организаций и частного сектора.
Конкуренция вместо кооперации
В 2026 году впервые главным глобальным риском респонденты назвали «геоэкономическую конфронтацию» — торговые войны, санкции, инвестиционные ограничения, борьбу за контроль над цепочками поставок и стратегическими ресурсами. Этот риск сместил на вторую позицию лидера прошлого года — межгосударственные вооруженные конфликты. Третья строчка — у экстремальных погодных явлений, четвертая — у социальной поляризации, пятую заняла дезинформация и введение в заблуждение.
На горизонте двух лет пятерка основных рисков выглядит так: на первом месте снова геоэкономическая конфронтация, на втором — дезинформация и введение в заблуждение. Социальная поляризация заняла третью строчку, экстремальные погодные явления — четвертую, межгосударственные вооруженные конфликты — пятую.
Заглядывая на 10 лет вперед, эксперты ставят на первое место экстремальные погодные явления, затем следуют утрата биоразнообразия и коллапс экосистем, критические изменения в системах Земли, дефицит природных ресурсов, дезинформация и введение в заблуждение, последствия внедрения искусственного интеллекта.
Резюмируя полученные результаты, авторы доклада 2026 года обозначили произошедшую глобальную трансформацию мирового порядка. Государства отказались от кооперации — больше не пытаются совместно решать проблемы — и вступили в «век конкуренции». Торговля, финансы и технологии используются как инструменты давления, а не сотрудничества.
Также эксперты, как и в 2025 году, признали неравенство сквозным риском, влияющим на остальные угрозы. Например, внедрение ИИ усиливает различия между сотрудниками, а неравный доступ к информации увеличивает риски дезинформации.
Коллапс экосистем и потеря биоразнообразия сейчас не актуальны
В 2026 году можно констатировать окончательный разрыв между краткосрочной и долгосрочной оценкой экологических рисков.
На горизонте одного-двух лет впервые все зеленые угрозы сдали позиции. Экстремальные погодные явления опустились с 2-го на 4-е место, загрязнение окружающей среды — с 6-го на 9-е, а критические изменения земных систем и потеря биоразнообразия потеряли семь и пять позиций соответственно. Таким образом, до 2028 года два последних из перечисленных рисков меньше всего тревожат респондентов, и заняли 24-е и 26-е места.
Однако если углубиться в анализ данных, то оказывается, что участники исследования до 30 лет сильнее переживают за три зеленых риска: опасные явления, загрязнение и утрату биоразнообразия; группы в возрасте от 40 до 49 лет и старше 70 лет волнуются только из-за природных катаклизмов.
В разрезе институциональной принадлежности опрошенных опасные явления и загрязнение тревожат представителей гражданского общества, ученых и чиновников, а международные организации и частный сектор переживают только из-за аномальной погоды .
Опасности завтрашнего дня
Что касается долгосрочных угроз, то отношение к ним также претерпело трансформацию за последние шесть лет. В 2019 году сразу несколько экологических рисков впервые вышли на лидирующие позиции в долгосрочном прогнозе. В 2020 и 2022 годах обеспокоенность экологическими проблемами достигала максимума: пять верхних строчек рейтинга заняли зеленые риски. В другие годы они стабильно удерживали три места в первой пятерке.
Ситуация мало изменилась и в 2026 году. Опрашиваемые, как уже отмечалось, оценивая перспективы на десять лет вперед, признали самыми серьезными рисками погодные явления, потерю биоразнообразия и критические изменения в системе Земли. Недостаток ресурсов оказался на шестом месте, а загрязнение — на десятом.
Надо отметить, что группы экспертов всех возрастов включили в топ-10 рисков зеленые опасности. Однако респонденты младше 30 лет ставят эти угрозы на более высокие места.
Очевиден парадокс: игнорирование зеленых рисков в моменте, но тревога за них в будущем. То есть немедленные действия по спасению климата откладываются. И это притом, что 70% климатических усилий стран остаются малоэффективными, как отмечал еще в 2023 году глава департамента устойчивого развития в страховой группе Zurich Insurance Джон Скотт.
«Мы просто пинаем банку дальше по дороге. То, что биоразнообразие выпало из топ-10 на ближайшие два года, не делает риск меньше — это делает его более взрывоопасным в будущем», — написал в сети X (ранее Twitter, заблокирована в России) редактор издания Sustainability Magazine Джим Макклеланд. При этом действовать придется уже сейчас и в условиях нестабильности и «шторма», как определили ситуацию в ближайшие несколько лет участники опроса GRR.
Без электричества и отопления
Однако есть вещи, связанные с экологией и климатом, которые пугают экспертов уже сейчас — это состояние инфраструктуры. Как отметила управляющий директор WEF Саади Захиди, то, что зеленые риски стали менее важными в настоящее время, вызывает сожаление, однако изменение климата влияет на многие стороны жизни людей и опосредованно остается поводом для тревог и требует принятия решений.
Надо отметить, что, кроме первой части с распределением рисков, в докладе есть и вторая, в которой эксперты углубляются в проблемы. Одна из подглав в ней называется «Инфраструктура, находящаяся под угрозой исчезновения». В глобальном исследовании рисков (GRPS) значимость сложностей с инфраструктурой на горизонте двух и десяти лет выросла, переместившись на 22-е и 23-е места соответственно. Авторы доклада отмечают, что массовая цифровизация, новые технологии и электрификация резко повышают нагрузку на стареющую инфраструктуру (энерго-, водоснабжение, транспорт, коммуникации).
Также именно инфраструктуру разрушают опасные погодные явления. Так, в январе 2025 года серия катастрофических пожаров в Калифорнии нанесла ущерб инфраструктуре на сумму около $61–65 млрд, в мае сильные штормы оставили без света более 2 млн человек в Вашингтоне, Мэриленде и Вирджинии. Китаю сезонные паводки обошлись в $12 млрд. Сильные снегопады и аномальные морозы в начале 2026 года привели к перебоям в энергоснабжении в Краснодарском крае, Мурманской области,а также к повреждению дорожной инфраструктуры на Камчатке. Взаимозависимость инфраструктур создает риски каскадных сбоев: отключение электричества может также нарушить водоснабжение и работу АЭС.
Эксперты указывают, что большая часть коммуникаций была построена после Второй мировой войны. При этом хроническое недофинансирование не позволяет своевременно обновлять системы, а разрушения, полученные из-за штормов, засух и снегопадов, до конца не устраняются. Пока вопрос с модернизацией не будет решен, ГЭС, плотины и ЛЭП будут становиться все более хрупкими, считают аналитики. При этом страховые компании уже не могут обеспечить восстановление слишком дорогостоящих повреждений. Значит, платить придется гражданам, бизнесу или государству, бюджеты которых не предусматривают таких трат.
Скорее всего, отключения электричества, перебои с подачей воды и другие сложности вызовут недовольство в обществе и увеличат недоверие к лицам, принимающим решения. Но столь значительные проблемы также потребуют от государств и корпораций сотрудничества. Возможно, это позволит преодолеть разногласия, надеется Захиди, хотя другой участник этой же дискуссии на полях WEF Питер Гигер из Zurich Insurance напоминает, что людям скорее привычны конфликты, чем взаимодействие.
Что это означает для бизнеса
Бизнес, воспринимая экологические риски как долгосрочные, откладывает инвестиции в адаптацию, в устойчивую инфраструктуру и диверсификацию ресурсов. Эксперты доклада отмечают, что подобное «торможение» увеличивает вероятность будущих шоков: уязвимость человечества перед меняющейся природной системой накапливается.
Разрыв между краткосрочными решениями и долгосрочными угрозами становится ключевым вызовом для устойчивого развития и корпоративного управления, с которым каждая компания справляется по-своему. Так, директор Unilever Хайн Шумахер в апреле 2024 года объявил о «новой эре устойчивого развития» в корпорации. Он смягчил ряд амбициозных ESG-целей ради финансовой эффективности. А немецкий химический гигант BASF перевел ESG-контроль из разряда «корпоративной филантропии» в отдел управления рисками и финансами.
Возможно, такие действия позволят преодолеть выгорание сотрудников ESG-направлений, которое фиксировалось в 2025 году. Погрязнув в отчетах и нежелании руководителей предпринимать меры по смягчению последствий изменения климата, большинство специалистов признавались в разочаровании от своей работы. «Растворение» ESG-департаментов в других корпоративных структурах можно считать проявлением того (и это отражено в отчете), что экологические риски все реже рассматриваются изолированно. Теперь их чаще описывают как усилители других угроз — экономической нестабильности, социальной фрагментации, миграционного давления и геополитических конфликтов.
Экология и климат становятся частью корпоративной стратегии, а не отдельным подразделением, зеленой пиар-кампанией или отчетом.
Российские риски
Между тем в России доклад GRR не стал предметом активных обсуждений. На него обратили внимание специалисты экспертно-аналитической платформы Инфагрин и несколько нишевых телеграм-каналов. В публикации Инфагрин отмечается, что снижение ранга зеленых рисков не говорит об уменьшении финансирования ESG-направлений.
«Для практиков устойчивого развития это, скорее, напоминание о необходимости выстраивать аргументацию ESG-инвестиций в новом контексте — контексте, где энергетическая безопасность, устойчивость цепочек поставок и технологический суверенитет вышли на передний план», — говорится в статье.
Однако в последнее время создается двоякое впечатление. С одной стороны, в России ужесточаются экологические требования к бизнесу, например государство пытается многократно увеличить плату за негативное воздействие на окружающую среду, с другой — все еще действует мораторий на проверки предприятий. Также Центральный банк выпускает рекомендации по отчетности в области устойчивого развития и вводит более мягкие условия кредитования зеленых проектов, в то же время заметного влияния на экологизацию компаний эти действия пока не оказывают.
Согласно опросу Т-Банка, предпринимателей в России больше всего волнует увеличение ставки НДС в 2026 году, высокая неопределенность и падение спроса. Усиление зеленого регулирования бизнес обычно трактует как попытку наполнить российский бюджет, а не решить экологические проблемы. Хотя некоторые аналитики усматривают в давлении государства перспективу модернизации предприятий, чтобы выполнять зеленые нормы, а не только платить штрафы.
Однако для этого бизнесу нужны современные технологии, получение которых осложнено санкциями. Доступ к природным ресурсам, воде и продовольствию, а также устойчивость цепочек поставок становятся одновременно факторами климатической уязвимости и предметами конкуренции. И здесь сказывается та самая разобщенность, подчеркнутая авторами GRR.