Люкс со свалки: почему ЕС запретит модным брендам уничтожать нераспроданную одежду
Бизнес превратил производство вещей в экологическую и климатическую проблему. Ежегодно выпускается 100 млрд предметов одежды, из которых 92 млн т попадают на свалки или сжигается. Такая ситуация приводит к напрасной трате ресурсов. Например, около 2,5% сельскохозяйственных земель в мире
отдано под хлопок, для производства синтетических материалов ежегодно требуется около 342 млн баррелей нефти, а для окрашивания тканей необходимо 43 млн т химикатов в год. Кроме того, индустрия моды ответственна за 8–10% глобальной эмиссии парниковых газов, и это больше, чем авиация и судоходство вместе взятые.
Но самое удручающее: индустрия моды производит так много, что не в силах это реализовать. Причем существующее положение дел — практически запрограммированный результат ведения бизнеса. В отличие от XX века, когда коллекции выходили раз в сезон, сейчас они появляются каждые несколько недель. Например, Zara обновляет ассортимент до 24 раз в год, а китайский бренд Shein запускает тысячи новых позиций ежедневно. В XXI веке характеристикой индустрии стало словосочетание «быстрая мода». Средний срок службы одежды с 2000 по 2015 год сократился на 36%.
Чаще всего данные о нераспроданных объемах одежды остаются коммерческой тайной. Одна из немногих статистических цифр была получена в ЕС. По данным Европейской комиссии, 4–9% всех текстильных изделий компании выбрасывают, не успев найти покупателя. В исследованиях также приводится информация о том, что, например, во Франции ежегодно уничтожается нераспроданной одежды на сумму около €630 млн.
До недавнего времени многим брендам было удобнее уничтожить остатки, чем сократить выпуск ненужных вещей. Одна из причин: это дешевле хранения и переработки. Но у производителей люкса есть и другой мотив. Уничтожение поддерживает искусственный дефицит и оправдывает высокие цены. В 2018 году британский бренд Burberry оказался в центре скандала именно из-за этой практики. Компания ежегодно сжигала одежду на десятки миллионов фунтов, только чтобы не поставлять на рынок товары в избытке.
Кому Евросоюз запретил выбрасывать остатки одежды
На протяжении десятков лет активисты, специалисты по циркулярной экономике и приверженцы ответственных практик в бизнесе призывали производителей одежды отказаться от «быстрой моды». Однако особенного эффекта доклады, исследования и разоблачительные статьи на отрасль не оказали. В конце концов влиять на ситуацию решили государственные регуляторы. Наибольшего прогресса на пути изменения законодательства добились в ЕС.
С 19 июля 2026 года в Европе вступит в силу закон, который запрещает модным брендам сжигать или вывозить на свалку остатки коллекций. Производители обязаны будут перепродавать или перерабатывать нераспроданную одежду, обувь и аксессуары. Пока мера действует в отношении крупных фирм, где работает более 250 сотрудников, а годовой оборот превышает €50 млн. Например, LVMH (бренды Louis Vuitton, Dior, Fendi), Prada Group, Nike и Adidas начнут раскрывать данные о судьбе товаров и соблюдать требования по прозрачности и отчетности.
А с 2030 года средний бизнес также не сможет выбрасывать остатки одежды. Норма внедряется в рамках Регламента об экодизайне для экологических продуктов — документ устанавливает стандарты долговечности и устойчивости для товаров, которые продаются на европейском рынке.
Вводимый запрет — самая яркая и понятная победа здравого смысла над тратой ресурсов. Однако за ней скрывается множество рутинных нормативных актов, пилотных проектов и инициатив по сбору статистики, которые в ЕС развивают около 10 лет. Брюссель методично выстраивает систему требований к производителям одежды, чтобы сделать существующие бизнес-процессы более экологичными.
Так, разработан еще один инструмент — цифровой паспорт продукта. В нем производитель уточняет, из каких материалов вещь произведена, откуда взято сырье и как товар можно утилизировать. Такая информация делает цепочки поставок видимыми для регуляторов и потребителей. По задумке законодателей открытость позволяет покупателям делать выбор в пользу ответственных брендов и стимулирует компании придерживаться зеленых технологий. Раскрывать данные текстильные компании начнут в 2027 году, а к 2030 году паспорта охватят 30 отраслей, за исключением еды и фармацевтических товаров.
Также в Европе вводится расширенная ответственность производителей в текстильной отрасли — механизм, при котором бренды обязаны оплачивать сбор и переработку одежды после ее использования. Пока выброшенная одежда — это головная боль муниципалитетов. Новая схема должна заработать в 2028 году.
Также косвенно на снижение негативных последствий от производства одежды может повлиять Директива о зеленых заявлениях, которая должна покончить с необоснованными заявлениями в маркетинге. По данным Европейской комиссии, около 40% зеленых заявлений в рекламе сегодня невозможно проверить или подтвердить. Это вводит покупателей в заблуждение, подталкивая приобретать товары. Например, директива не позволит производителям одежды утверждать, что их продукция перерабатывается, если это возможно только теоретически, а фактически вещи оказываются на свалке. Бренды больше не смогут без доказательств называть свою продукцию экологичной, устойчивой или углеродно-нейтральной. Правда, судьба законопроекта пока не ясна окончательно и сроки введения новых правил неизвестны.
Как бизнес пытается сохранить привычные схемы работы
Вроде бы ЕС — лидер в области зеленого законодательства. Здесь приняты законы, о которых в других странах еще не думали. Однако переломить существующий экономический порядок сложно, тем более часто бизнес находит лазейки для обхода ограничений.
Например, Франция еще в 2020 году запретила уничтожать нераспроданные товары, включая одежду, электронику и косметику. Французские ретейлеры обязаны передавать остатки на благотворительность, переработку или повторное использование. Однако в 2025 году журналисты-расследователи выяснили, что гиганты быстрой моды отправляют горы нераспроданного товара благотворительным организациям и получают за это 60%-ный налоговый вычет от стоимости пожертвованных вещей. НКО оказались завалены дешевыми вещами, которые они не успевают ни раздать, ни переработать.
Такая практика стимулирует перепроизводство: чем больше нераспроданных остатков, тем больше налоговых льгот. Проблема перепроизводства при этом остается — просто перекладывается на плечи некоммерческих организаций.
Нельзя исключить, что компании попытаются обходить и новый закон. Европейская комиссия пока не сообщила, какие санкции грозят компаниям-нарушителям и кто будет следить за судьбой нераспроданных вещей. Формально контроль за соблюдением документа возложен на местных чиновников в странах ЕС.
Также неясна законность отправки невостребованной одежды в Африку. Если да, то это усугубит существующую проблему —африканский континент называют «свалкой европейского текстиля», именно там оказывается до 50% ненужной европейской одежды.
На практике идеи, которые выглядят безупречными на бумаге, далеко не всегда удается успешно реализовать. Тем не менее новый закон заслуживает внимания: он как минимум обозначает проблему перепроизводства товаров и предлагает пути ее решения.
Ситуация в России
Обязанности отдельно собирать текстиль в России нет, поэтому он часто попадает в общие контейнеры с органическими отходами и становится непригодным для переработки. На производителей текстиля распространяется расширенная ответственность, в соответствии с этой схемой компании должны платить экологический сбор, за счет которого обеспечивается утилизации вещей.
«Мы видим два основных тренда: увеличение экологического сбора с производителей и импортеров, который сейчас учитывает передачу бизнесом вещей утилизаторам, но, к сожалению, не на благотворительность. С другой стороны, ежегодно растет доля людей, передающих вещи не в мусор, а для повторного использования или утилизации», — пояснила Forbes исполнительный директор благотворительного фонда «Второе дыхание» Елизавета Васина.
Ежегодно в России образуется около 2–2,3 млн тонн текстильных отходов, но на переработку и повторное использование направляется не более 1% этого объема. Основная часть отходов попадает на полигоны или сжигается. По данным Российского экологического оператора, к 2026 году в городах России установлено 5000 баков для сбора текстиля. Для сравнения, в Германии число баков, по разным оценкам, составляет более 20 000. Однако, как уточнили Forbes несколько источников, знакомых с ситуацией в сфере обращения с отходами, государственного механизма поддержки сбора текстиля нет — чаще всего драйверами выступают частные инициативы.