Как иранский нефтяной кризис может повлиять на развитие зеленых источников энергии

Ископаемое топливо экономисты относят к товарам со встроенной нестабильностью. Причем она касается и цен, и физической доступности. Кризисы на нефтяном рынке случаются, но относительно редко. Однако ни один из них не заставил человечество отказаться от ископаемого топлива, но подобные шоки заметно влияют на развитие энергетической отрасли.

Первый глобальный сбой случился в 1973 году после введения арабскими странами нефтяного эмбарго, затем в 1990-м возник дефицит углеводородов из-за войны между Ираком и Кувейтом. В 2008 году нефть подешевела на фоне мирового финансового кризиса, резкого падения спроса и задержки реакции стран ОПЕК. В 2020 году обвал цен вызвала пандемия COVID-19 и экономическая конфронтация между нефтяными государствами.

Чтобы снизить негативные последствия кризисов и обеспечить энергетическую безопасность, страны применяли разные подходы. Например, Норвегия и Великобритания стали активно добывать нефть на морском шельфе. Позднее сланцевая революция — извлечение нефти из сланцевых песков — превратила США в одного из крупнейших экспортеров нефти и газа. Однако это не полностью защитило Штаты от роста мировых цен. Кроме того, государства повышали эффективность использования углеводородов и переходили на другие источники энергии. Франция с 1970-х построила десятки АЭС, а в 1980-х уже функционировали тысячи ветряных турбин в Калифорнии. За полвека США снизили потребность в нефти на производство единицы валового национального продукта более чем на 40%. Что касается потребительского рынка, то здесь один из ярких примеров — распространение малолитражных машин с минимальным расходом бензина. До 1973 года в США  на автомобильном рынке господствовали «детройтские баржи» (в Детройте такие машины выпускали GM, Ford, Chrysler) с мощными двигателями внутреннего сгорания, а экономия топлива практически не учитывалась при покупке.

Очередной кризис случился в 2022 году, когда ЕС, Великобритания и США отказались от российского ископаемого топлива. В энергосистемах западных стран обнаружилась брешь, которую надо было срочно восполнить. Многие европейские государства расконсервировали угольные станции, поставщиков энергоносителей для них можно было найти относительно легко. Мотивы возврата к углю понятны: уже существующая инфраструктура, достаточно быстрый порядок запуска электростанций и ясный процесс с точки зрения бюрократии.

Также Германия за 200 дней построила новый СПГ-терминал в Вильгельмсхафене: произошла замена российского газа, но не отказ от голубого топлива. Одновременно ЕС была запущена программа REPowerEU, одной из главных целей которой стало развитие чистой энергетики. Это позволило в 2023 году установить рекорд по вводу солнечных станций. 

Однако перестройка мирового рынка ископаемого топлива не успела завершиться. В конце февраля 2026 года Израиль и США атаковали Иран. В ответ Иран перекрыл Ормузский пролив — один из главных путей поставок нефти в мире. Груженые суда стояли у входа в акваторию или отправлялись по другим, более протяженным маршрутам. Цены на нефть поднялись до $100 за баррель. Мир снова приготовился переживать кризис.

В марте 2026 года Япония вернула в строй старые угольные электростанции, а 32 страны, входящие в Международное энергетическое агентство, разрешили использование стратегических резервов нефти. 

До недавнего времени главными бенефициарами проблем на рынке нефти выступали альтернативные способы добычи, энергосберегающие технологии, а также уголь и газ. В меньшей степени выигрывали проекты, позволяющие отказаться от ископаемого топлива. Но сложности последних лет могут скорректировать привычный ответ мирового сообщества. «Война на Ближнем Востоке усиливает аргументы в пользу возобновляемых источников энергии» — заявил изданию FT вице-президент Microsoft по энергетике Бобби Холлис.

Карт-бланш у зеленой энергетики

Что же имеет в виду топ-менеджер IT-гиганта, а вместе с ним глава Международного энергетического агентства Фатих Бироль, генеральный директор Международного агентства по возобновляемым источникам энергии Франческа Ла Камера и другие? Почему они видят в Иранском кризисе окно возможностей для развития зеленых технологий?  

Доступность. В настоящее время переходить на возобновляемые источники энергии могут отдельные домохозяйства и предприятия: нет необходимости принимать решения на уровне муниципалитетов или государства. Так, в Пакистане за последние пять лет резко выросло число установок солнечных панелей на крышах, что помогает пережить перебои на рынке нефти и газа. «Владельцы домов и предприниматели обнаружили, что солнечные батареи в сочетании с аккумуляторами дешевле, чем электроэнергия из сети», — приводит The Guardian мнение профессора Оксфорда Йена Розенау. 

Еще одна инновация, получившая широкое распространение, — электротранспорт. Машины на электрической тяге можно встретить и в развитых странах, и в беднейших странах Африки. Нефтяной кризис добавит плюсов в пользу выбора средства передвижения, которое не зависит от ископаемого топлива. Тем более что в Европе стоимость электромобилей в марте 2026 года стала ниже, чем у машин с двигателями внутреннего сгорания.

Кроме того, распространение получила такая зеленая технология, как тепловой насос. В США насосы опережают сбыт газового оборудования четвертый год подряд. А крупнейший поставщик такого оборудования в Великобритании Octopus Energy завершил март 2026 года рекордными продажами.

Энергетическая безопасность. Активное внедрение ВИЭ в последние десятилетия наконец-то позволило продемонстрировать положительный пример такой политики (обычно чистую энергию ругают за замершие ветряки и дороговизну). Если в большинстве стран Европы цены на энергию выросли, то в Испании и Португалии они снизились благодаря работе солнечных и ветряных станций. Конечно, сложно забыть о блэкауте в 2025 году в той же Испании, но сейчас система демонстрирует устойчивость. 

Эксперты отмечают, что ВИЭ зависят от импорта низкоуглеродных технологий, а также критических металлов и минералов для их производства. Однако гипотетическое ограничение поставок повлияет только на расширение мощностей, выработка энергии на уже введенном оборудовании останется прежней. В отличие от ископаемого топлива, где прекращение поставок фактически сразу лишает людей тепла и электричества.

Помешать развитию ВИЭ может то, что ряд стран воспринимает доминирующую роль Китая почти на всех сегментах низкоуглеродных технологий как геополитический риск. Это уже отражается в ограничениях и повышенных тарифах на импорт из Китая, но, возможно, ускорит финансирование национальных разработок. 

Рост инвестиций. Проекты в секторе чистой энергетики за последние 20–30 лет стали стандартной частью инвестиционных портфелей. Вложения в них больше не являются высокорискованными, и даже консервативные участники рынка способны найти проекты, прибыльность которых не подлежит сомнению, например, крупные солнечные станции или ветропарки. 

Именно поэтому с начала конфликта в Ираке капитализация китайских производителей накопителей и электромобилей — CATL, BYD и Sungrow — выросла на $70 млрд. Зеленые компании обошли по росту котировок нефтяных гигантов: Chevron, ExxonMobil и BP. То есть в 2026 году зеленые проекты стали такими же привлекательными для инвестиций, как когда-то сланцевая и шельфовая нефть. 

Глава инвестиционного фонда Black Rock Ларри Финк полагает, что если цена на нефть превысит $150, то вложения в зеленую энергетику начнут расти еще стремительнее.

Однако есть факторы, которые могут затормозить инвестиции. Глобальный рост цен на энергоносители несет риски разгона инфляции, поэтому мировые центробанки повышают стоимость финансирования. Если кредиты станут слишком дорогими, внедрение ВИЭ затормозится. По данным BloombergNEF и Wood Mackenzie, в Европе за последние годы из-за роста стоимости строительства и кредитов были отложены или отменены проекты общей мощностью в несколько гигаватт. Перезапуск атомной станции Three Mile Island заморозили из-за задержек с модернизацией сетей и удорожания финансирования. 

Более того, заметные перемены вряд ли будут наблюдаться в странах-экспортерах ископаемого топлива, таких как Россия. Благодаря крупным объемам добычи и переработки нефти, а также существующему механизму сдерживания цен на топливо, стоимость бензина в стране за последний месяц лишь немного выросла. Это не позволяет говорить об импульсе к экономии топлива. Сверхдоходы нефтегазовых компаний президент призвал направить на снижение их долговой нагрузки, что также не подразумевает инвестиций в альтернативную энергетику. Вероятнее всего, в России возобновляемая энергетика продолжит развиваться по текущей траектории: выполнять важную локальную роль, но с крайне ограниченным эффектом на национальном уровне. 

Подводя итоги, следует отметить, что энергетические кризисы стимулируют переход на чистые технологии, но не гарантируют отказа от ископаемого топлива. Однако с каждым циклом зеленые технологии играют все большую роль в смягчении последствий энергетических шоков и создают стабильно работающую инфраструктуру. Вероятно, именно такие критические ситуации быстрее обеспечат энергопереход и декарбонизацию мировой энергетики, чем вялотекущие международные климатические переговоры.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора