Размышления по итогам Startup World Cup в Праге: почему европейским стартапам имеет смысл оставаться на родине?

Фото David Tesinsky / Zuma / TASS
Фото David Tesinsky / Zuma / TASS
На маленьком рынке у стартапа больше шансов вырасти до компании средних размеров, но меньше шансов покорить мир

Недавно Анна Качурец ставила перед читателями Forbes вопрос о перспективах сервисов грузоперевозок по модели Uber. Американские и чешские инвесторы в Праге ответили на этот вопрос однозначно: перспективы есть. Проект ShipVio, созданный при поддержке бизнес-акселератора UP21, уже получил несколько крупных европейских контрактов — таких, как перевозка солдат «терракотовой армии» из Поднебесной на выставку в Карловы Вары. Так что нет ничего удивительного в том, что именно они выиграли локальный этап Startup World Cup и отправились на Grand Finale в Сан-Франциско побороться за $1 млн. Лично же для меня интересен другой вопрос:  почему ни один российский стартап не принял участия в соревновании? Не хочется верить, что вирус «импортозамещения» заразил не только парадные выступления чиновников, но и проник в мышление прагматичных молодых бизнесменов.

Я несколько раз спрашивал организаторов  мероприятий в Центральной Европе о том, как бы они отнеслись к заявкам из России. И каждый раз ответ был однозначным: «Встретили бы как родных!» Вообще говоря, Чехия внутри ЕС имеет очень большую самостоятельность. В том числе и в вопросе выбора друзей. Впрочем, нельзя сказать, что чехи испытывают особую симпатию к русским. Они не испытывают антипатии. А это уже немало. Конечно, мне могут возразить, что SWC — проект американский. И это правда: он инициирован Fenox Venture Capital, но двенадцать локальных площадок (и Чехия в том числе) запускались по партнерской схеме.

Так какие могут быть объяснения? Предположим, что создатели российских стартапов были не в курсе всемирного чемпионата. Это возможно, учитывая тот факт, что продвижение мероприятия ложится на организаторов локальной площадки, а такой площадки в России не было. Второй вариант объяснения — многие отечественные стартапы привязаны к реалиям российской жизни и мало нацелены на масштабирование. Но даже если и так, так или иначе, предпринимателям должно быть интересно выяснить, на что делает ставку глобальный рынок, какие технологии привлекают внимание западных инвесторов, над чем работают европейские коллеги.  И поездка на Startup World Cup это хорошая возможность. Например, добраться до Праги существенно дешевле и быстрее, чем до Сан-Франциско.

Но стоит ли тратить даже небольшие деньги на поездку? Скептики скажут, что такого рода мероприятия устраиваются с единственной целью — переманить наиболее перспективные стартапы в Кремниевую долину. Признаюсь, что во время выступления Кена Сингера (Ken Singer), управляющего директора Центра предпринимательства и технологии в Беркли, я склонен был согласиться с этой точкой зрения. Чтобы несколько компенсировать патриотический пафос американского ученого, я попросил его ответить на вопрос: почему европейским стартапам имеет смысл оставаться на родине, а не искать счастья за океаном.

Единство — это общая валюта

В своем докладе Кен отлично объяснил, почему предпринимателям нужно «двигать» в  Кремниевую долину: там есть инвестиции, команды разработчиков, аудитория, готовая к восприятию инноваций. Но есть ли причины, по которым стартапам стоит оставаться в Европе? Именно этим вопросом задался исследователь.

У Кена есть сомнения в том, что существует единая Европа. Сегодня для большинства европейцев единство — это «общая валюта», считает он. Иные формы единения очень сложны, в чем европейцы уже убедились. Что касается предпринимателей, выход на общеевропейский рынок потребует для них много сил и времени, потому что сам этот рынок очень неоднороден.  В отличие от американского. Если я знаю, как продавать технологии, скажем, в Калифорнии, то смогу продавать практически на всей территории США и в Канаде.

Логика европейских частных инвесторов тоже отличается от подхода бизнес-ангелов Долины. В США много денег, но мало стоящих идей, рассуждает он. Если ты не смог завладеть лучшей идеей, тогда вкладывай в компании, которые, возможно, позже станут лучшими. В Кремниевой долине часто инвестируют в стартапы на самых ранних стадиях — в команды, которые и компаниями-то не стали. В Европе инвесторы хотят точно знать, что у тебя уже есть бизнес. Здесь не так много людей, желающих вложить деньги. Таким образом, инвесторы в Европе  становятся «придирчивыми», и им нужны как можно более зрелые проекты.  Кен приводит параллель с романтическим знакомством.  Если ты красивая женщина, ты можешь многим отказать, а если ты парень, который борется за внимание красивой женщины, придется выполнять ее капризы. Так и на рынке.

В Европе и в Кремниевой долине есть различия и в отношении рынка «выходов». Подавляющее большинство стартапов в США остаются неизвестными, потому что поглощаются крупными компаниями (при таких M&A-cделках основатели компаний получают деньги, а крупные игроки рынка — дополнительную энергию для развития бизнеса). В Европе крупные компании неохотно покупают стартапы. А если и покупают, то из страха — они хотят, чтобы молодые компании не смогли составить им конкуренцию. Американскими компаниями движет жадность, европейцами — страх, что стартап может прийти и уничтожить рынок, так же как Uber уничтожил такси. Российская ситуация выглядит для Кена несколько иначе: за последние 30 лет в стране произошли большие перемены в политике,  культуре, экономике, многие из которых дались стране болезненно. Старшее поколение передало свои страхи детям? Поэтому выходящие сегодня на рынок предприниматели, не заставшие эпоху  «ломки», с  хорошими образованием и знанием технологий имеют унаследованные от старших негативные представления о риске («если вы хотите прокормить семью — найдите стабильную работу»). А инновации возможны лишь тогда, когда люди готовы рисковать. Чтобы создавать новые вещи и бросать вызов старым компаниям, чтобы у нас появились новые технологии и предприятия, нужны особые люди. «Но чтобы они появились, нужны перемены не только в образовании, но и существенные изменения в культуре. Нужно научиться поддерживать непослушных», — отметил в выступлении Кен. Молодежи нужно что-то строить, и если мы не дадим молодым людям возможность конкурировать в экономике, у России будет много политических проблем, заключает он. Замечу, что наша беседа с Кеном происходила до очередных, сильно «помолодевших» протестов. Но исчерпывающего ответа на вопрос о преимуществах Европы перед Долиной я не получил. И задал его Крису Барри (Chris Burry), сопредседателю совета директоров фонда US-MAC (US Market Access).

Смотря что называть успехом

Вы можете построить очень успешную фирму на 5-10 человек: то, что называется lifestyle business. Это не очень легко, но, честно говоря, проще, чем создать корпорацию, конкурентоспособную на глобальном рынке. Если вы ставите столь амбициозную цель, ваша главная сложность  найти рынок для масштабирования. Например, в Эстонии живет 5 млн человек — никогда не построить глобальную компанию, если сосредоточитесь на удовлетворении потребностей этого локального рынка. Нужно думать о том, куда и как компания будет расти. Хотя, конечно, если сделать очень ценный продукт для Бразилии, Индии или Китая, то каждого из этих рынков в отдельности хватит для того, чтобы вырастить целую корпорацию. Где же главный рынок для стартапа?  «Это определяется только тем, где живет больше всего людей, озабоченных проблемой, которую вы пытаетесь решить, у которых есть деньги, чтобы заплатить вам», — говорит Крис.

Масштабирование подразумевает продажи, а не релокацию бизнеса. В большинстве случаев, уверен Крис, только сумасшедший будет физически каждый раз переносить бизнес в ту страну, где собирается продавать товары или услуги. В Чехии, например, относительно низкая стоимость ведения бизнеса, невероятно талантливые люди, много университетов, есть необходимые технологии. Поэтому Крис советует оставить здесь техническую команду и сосредоточиться на продажах в других странах. 

Последним моим собеседником стал Витек Шуберт (Vítek Šubert), управляющий партнер чешского бизнес-акселератора UP21. Финансовую базу проекта, кстати, обеспечивает Карел Янечек (Karel Janecek), один из богатейших людей Чехии, легенда математики и покера. 

Расслабьтесь и получайте удовольствие

«Мы хотим создать в Праге настоящий международный стартап-центр, такой же, как в Тель-Авиве или Берлине; сделать так, чтобы Прага действительно воспринималась как самое привлекательное место для развития инновационного бизнеса в Восточной Европе», — сказал мне Витек. Что касается «конкурентных преимуществ» Европы перед Америкой, то UP21 формулируют их так: во-первых, здесь можно получить начальные инвестиции, равные американским. Во-вторых, как истинные патриоты, они убеждены, что Прага — один из самых красивых городов в Европе. И с ними трудно не согласиться. При этом временная релокация в Прагу связана с меньшим количеством сложностей, чем аналогичная «бизнес-миграция» в США. Гражданам ЕС не нужно даже с визой заморачиваться.  В-третьих, здесь вы можете получить такую же поддержку, как, например, в Лондоне, Нью-Йорке или в Кремниевой долине. Но ни в одной из этих локаций вы не сможете тратить на жизнь и инфраструктуру меньше, чем здесь.

Для справки: 4 апреля на сайте TechRepublic вышла статья о том, что все больше высококвалифицированных ИТ-специалистов ищут работу за пределами Кремниевой долины, потому что жизнь там стала неоправданно дорогой. Так что третий аргумент UP21 может сработать не только в Старом, но и в Новом Свете.  На практике это означает, что на деньги, полученные в ходе первого раунда, вы сможете жить и развиваться на полгода дольше. И эти полгода могут быть очень приличной форой на старте. 

Наконец, Чешская Республика — небольшой рынок, который можно использовать в качестве полигона для вашего проекта. Протестировать, что работает, а что нет, улучшить продукт, а затем уже выходить на мировой рынок. Потому что, карабкаясь на вершину успеха сразу в Кремниевой долине, можно легко сломать себе шею.

Эти четыре пункта, по мнению европейского инвестора, достаточно убедительны, чтобы привлечь даже стартапы с крупных рынков. Сегодня в инкубаторе UP21 есть проекты из Германии и из Испании. Европейцы готовы приезжать в Прагу на 9-12 месяцев, «высидеть» здесь свое детище, а затем выпустить его на глобальный рынок. «Это забавно, но у вас гораздо больше шансов вырасти здесь, на местных рынках, в компанию среднего размера и получать удовольствие от процесса управления развитием собственного бизнеса четыре года или восемь лет. Вместо того, чтобы в Штатах продать бизнес через два года. И узнать, что купили его только потому, что увидели в вас угрозу. Купили и закрыли», — резюмировал Витек.

Какие  выводы можно сделать по итогам разговоров на Startup World Cup в Праге? Стартапам из Европы нет смысла перемещать офисы в Кремниевую долину. Но стоит подумать о том, чтобы переместить туда проекты. Именно в Калифорнии создается сегодня глобальная техномода. А основателям российских компаний, пожалуй, стоит определиться: считать ли себя частью Европы или все-таки нет.