Мало детей — много проблем: чем снижение рождаемости грозит человечеству
«Я нахожу себя в странной компании, — иронизирует доцент кафедры философии Бостонского университета Виктор Кумар в эссе «Исчезновение молодости». — Правые пронаталисты (сторонники политики поощрения рождаемости. — Forbes Young) хотят запретить аборты, наказывать за бездетность, заставить женщин выходить замуж молодыми и отказаться от карьеры вне дома. Другими словами, они хотят снова сделать уровень рождаемости высоким благодаря восстановлению патриархальных порядков начала XX века... Но то, что лекарство токсично, не означает, что болезнь не реальна».
Действительно, информационный шум в медиа и противоречивые предложения чиновников всего мира заставляют многих из нас игнорировать снижение рождаемости — однако проблема есть. «В России тренд на снижение рождаемости отмечается с 2015 года и сейчас находится на рекордно низком уровне за последние 10 лет», — констатирует ВЦИОМ в докладе, подготовленном в рамках проекта «Футурологический конгресс — 2036» (о причинах снижения рождаемости Forbes писал здесь).
Положение усугубляется еще и тем, что наблюдаемая ситуация не имеет аналогов в прошлом. «Насколько остра наша демографическая проблема? История предлагает отрезвляющую перспективу: ни одна развитая страна никогда не видела, чтобы ее уровень рождаемости падал ниже уровня воспроизводства (когда на одну семью приходится два ребенка, которые займут их место в будущем. — Forbes Young), а затем восстанавливался», — пишет Кумар.
И хотя статистика Института измерения показателей и оценки состояния здоровья (IHME) свидетельствует, что общее население Земли начнет сокращаться только к концу века — казалось бы, немногие ныне живущие люди столкнутся с проблемой лицом к лицу — очевидно, нависшие над человечеством риски уже требуют и, что важнее, привлекают внимание ученых.
Старики без детей
Отсутствие молодежи, соразмерного объемам стареющего населения, влечет за собой множество рисков для пожилых, считает Виктор Кумар. Пенсионеры окажутся в большинстве и будут остро нуждаться в заботе со стороны общества и государства. Философ рисует устрашающую картину: больницы трещат по швам, детские площадки пустуют, а школы переоборудованы в заведения по уходу за стариками, пенсионная система рушится, поскольку трудоспособное население не может более обеспечивать ее своими отчислениями.
Менее устрашающий прогноз дает независимый исследователь, демограф Алексей Ракша (признан иноагентом). По его словам, медицинская сфера будет активно развиваться — в ней появится больше людей, инноваций и денег — упадет градус насилия и уменьшится число конфликтов, а городская среда станет более комфортной для пожилых людей и в целом безопасней. Вслед за Кумаром Ракша прогнозирует изменения в социальной инфраструктуре. Как минимум из-за того, что школьников станет меньше, а возрастных людей больше, освободившиеся здания будет логично переоборудовать в центры по уходу за пожилыми.
Ожидаемо изменится и пенсионная политика. «Пожилым людям придется больше работать, потому что «старение снизу» (ситуация, при которой население стареет за счет снижения количества рожденных. — Forbes Young) означает изменение пропорции людей в трудоспособном возрасте и старше его, поэтому правительства стран будут вынуждены поднимать пенсионный возраст — люди будут дольше трудиться», — считает Ракша. Однако назвать это однозначно негативным сюжетом исследователь не спешит. «Старение сверху» — снижение повозрастной смертности — связано с ростом ожидаемой продолжительности жизни, улучшением здоровья населения и, как следствие, продлением трудовой активности. Современный тип занятости же «скорее поддерживает жизнь и здоровье, чем гробит его, как раньше». «В «старении сверху» я плохого не вижу. И бонусы от него появляются непосредственно прямо сейчас», — объясняет Ракша.
Проблема же кроется, по его словам, в том, что рост средней продолжительности жизни может не поспевать за поднятием планки пенсионного возраста. Эту мысль уточняет старший научный сотрудник Международной лаборатории исследований населения и здоровья НИУ ВШЭ Елена Чурилова: «Возникает вопрос здоровья и функционального статуса пожилых. Если это будут преимущественно люди с хорошим здоровьем, то это позитивный сценарий, поскольку такие пожилые могут оставаться долго активными, вовлеченными в экономику и жизнь общества». Если же нет, государства получат усугубление социальных и экономических проблем.
В остальном Чурилова дает схожие прогнозы: актуализируется вопрос одиночества стариков, потребуется изменение инфраструктуры под нужды пожилых людей, а «политика может становиться все более консервативной и ориентированной на потребности пожилых».
Смерть «коллективного мозга»
Сокращение рождаемости бьет по государствам и мировой экономике в целом. Сегодняшнее сокращение налоговой базы грозит недофинансированием важнейших сфер социального обеспечения — образования, безопасности, здравоохранения — в будущем. «Рост населения стимулирует и экономический рост. Больше людей — больше работников, больше потребителей и больше инноваций. Когда население увеличивается, становится возможной экономия от масштаба — эффективность повышается, а богатство умножается», — отмечает Кумар и добавляет, что с сокращением числа трудоспособного населения мы теряем действующий сегодня синергетический экономический эффект.
Тем не менее, если говорить о макроуровне, это не окажется краеугольным камнем. Страшнее — исчезновение того, что канадский ученый-эволюционист Джозеф Хенрик назвал «коллективным мозгом». Большие общества могут активнее создавать новое, пересматривать старое и в целом лучше справляются с задачей создания и развития областей умственного труда. Мы же «откажемся не только от конкретных инноваций, но и от мониторинга целых областей, влияющих на все — от фундаментальных исследований до технологического прогресса в инженерии и медицине», считает Кумар.
Особый характер такой стагнации придаст сокращение именно молодых специалистов, ведь они, по мысли американского философа, являются главной движущей силой преобразований: «Молодые люди не просто выполняют работу; они переосмысливают, как эта работа должна выполняться. Они не просто участвуют в экономике — они меняют ее».
С тем, что сокращение молодого населения может стать причиной снижения числа инноваций в мире, согласен Алексей Ракша: «Будет меньше изобретений, потому что изобретениями занимаются, скорее, молодые люди. Уменьшится доля предпринимателей, поскольку это чаще всего тоже более молодые». Еще в прошлом году в интервью Forbes ученый констатировал: снижение рождаемости замедляет рост экономики, а ее инновационность снижается. О том же, но с другой перспективы, говорит и Елена Чурилова: «…пожилые люди склонны к консерватизму, им сложнее учиться и осваивать новые технологии. Для очень пожилых людей, имеющих определенные ограничения повседневной активности, как раз может быть важнее [принцип] «чем проще и привычнее, тем лучше и понятнее».
Не стоит сбрасывать со счетов и другую сторону общественной жизни — культурную. Влияние на творческую деятельность окажется не менее глубоким, чем на экономическую, считает Виктор Кумар: «Молодые люди всегда были основными производителями искусства, моды, музыки, литературы и кино. По мере уменьшения их численности будущее превратится в культурную пустошь. Представьте себе 1960-е без рок-н-ролла, 1970-е без голливудских авторов, 1980-е без стрит-арта или 1990-е без хип-хопа… Каждый крупный прогресс в истории человечества — технологический, культурный, моральный — был обусловлен молодежью».
Можно ли решить проблему?
Несмотря на тревожные перспективы, Кумар призывает подойти к разрешению ситуации с холодной головой: «Сокращение численности населения — серьезная проблема, но не чрезвычайная ситуация для цивилизации, о которой заявляют сторонники крайних мер. Это реальность, и она предполагает взвешенный, комплексный подход». Но имеет ли проблема решение?
Для некоторых самым простым выходом может показаться принуждение. Однако специалисты отмечают несостоятельность этого пути. «Принудительные меры никогда не являлись, не являются и не будут являться эффективными, так как они встречают отпор у населения, противоречат желаниям большинства», — утверждает Чурилова. «Наша главная задача — повысить рождаемость, сохраняя и расширяя ценные социальные достижения, — пишет Кумар. — Нам нужны инновационные подходы, которые отделяют высокую рождаемость от ее исторических причин — бедности, угнетения и гендерного неравенства. Решение не в том, чтобы обратить прогресс вспять, а в том, чтобы переосмыслить формирование семьи в прогрессивном обществе».
Если негативная мотивация не работает, то работает ли позитивная? Ответ, скорее, неутешительный. «Пока ни одной стране мира не удалось остановить падение рождаемости и уж тем более повысить ее до уровня простого воспроизводства. Есть довольно обширный спектр мер политики поддержки рождаемости: денежные выплаты, пособия, налоговые льготы, создание инфраструктуры, гибкие рабочие графики, отпуска по беременности и родам и по уходу за ребенком. Все эти меры либо дают... кратковременный подъем суммарного коэффициента рождаемости, либо почти никак не влияют на рождаемость, зато облегчают родителям сочетание работы и семьи, снижают уровень бедности семей с детьми, — объясняет Чурилова. — Сейчас профессиональные демографы все больше сходятся во мнении, что даже в странах, где была всегда хорошая поддержка родителей при рождении ребенка, все известные меры перестают работать, так как для принятия решения о рождении ребенка финансовая составляющая становится не единственно важной, гораздо важней становится решиться на рождение ребенка, особенно в условиях неопределенности и тревоги за будущее, ведь родительство полностью меняет образ жизни. Демографы обращают внимание все больше на культурную, ценностную составляющую: сейчас, когда базовые потребности населения удовлетворены, есть все возможности для самореализации, у все большей части населения появляется ценность жизни для себя, в свое удовольствие, и рождение ребенка (даже одного) означает появление ограничений и невозможность вести тот же образ жизни, что и до его появления».
«На мой взгляд, — резюмирует Чурилова, — борьба с низкой рождаемостью малоэффективна, так как для этого нужно полностью менять установки и взгляды населения, менять ценности. Возможно ли в реальности эффективно воздействовать на ценности и взгляды населения относительно числа детей в семье? У меня нет ответа на этот вопрос. Но определенно стоит пытаться создавать условия для рождения желаемого числа детей». Ракша соглашается: «Со снижением рождаемости нужно бороться. При прочих равных сохранение низкой рождаемости длительное время означает преобладание старого населения, отсутствие экономического роста и уход государства из большого мира по многим параметрам».
Обнадеживающие идеи
«Довольно сложно найти плюсы от сокращения рождаемости. По крайней мере, на уровне отдельных развитых стран плюсов от низкой и сокращающейся до еще более низких уровней рождаемости нет в принципе», — считает Чурилова.
Но, несмотря на упаднический тон дискуссии, некоторые эксперты находят поводы для оптимизма. Так, Виктор Кумар отмечает, что снижение рождаемости может привести к пересмотру правительствами политики развития человеческого потенциала: для поддержания устойчивости экономики могут быть приняты меры по искоренению бедности, улучшению образования и т.д. Кроме того, уменьшение сотрудников на предприятиях может вынудить бизнес активнее технологизировать производство — внедрять роботов и искусственный интеллект вместо людей.
Тем не менее, отмечает Елена Чурилова, мир, где старых больше, чем молодых, за горами: «Прогноз мирового населения ООН предсказывает, что к 2100 году в мире будет 24% населения старше 65 лет, 17% — дети младше 15 лет, то есть оставшиеся 59% — трудоспособное население. Поэтому ситуация, когда пожилых будет больше, чем молодежи, — это пока далекое-далекое будущее, и вполне возможно, что демографические тенденции изменятся и подобная ситуация не возникнет в принципе». В заключении эссе Кумар тоже подчеркивает, что в будущем могут сыграть свою роль и те факторы, которые сегодня спрогнозировать невозможно. Даже сценарий культурной революции — например, возвращение идеи коллективного воспитания детей, когда о ребенке заботятся не только родители, но и друзья и соседи, создание условий для заботы о детях на рабочих местах и т.д. — нельзя сбрасывать со счетов.
«Хотя мы не способны точно предсказать, как могут развернуться такие изменения, мы можем пытаться поощрять более устойчивое и справедливое воспитание детей. По крайней мере, мы должны больше думать об этом», — заключает философ.