Гражданские ценности | Forbes.ru
$59.03
69.61
ММВБ2131.91
BRENT62.74
RTS1132.45
GOLD1292.57

Гражданские ценности

читайте также
+1 просмотров за суткиПолковника никто не помнит: как живет Ливия без Муаммара Каддафи Южная Корея без президента: импичмент входит в моду Молись и кайся: что делать, если вы попались на допинге +1 просмотров за суткиЗвук цивилизации: почему музыка уходит в стриминговые сервисы +1 просмотров за суткиЭффект помады: почему акции бьюти-компаний ведут себя лучше рынка Нефть под ОПЕКой: влияние картеля на котировки будет недолгим Санкции не сняли: с чем уезжает из России турецкий премьер +1 просмотров за суткиВыборы-2018: не стоит волноваться Почему угольная промышленность устойчива к кризису Реальное влияние: итоги лоббистской деятельности при Обаме Ярмарка тщеславия: как работает современный рынок науки Оправданный историей: как Фидель Кастро пережил всех друзей и врагов «Россиянозамещение»: как Турция развивает халяльный туризм Зрелость миллиардера: бизнесмены стремятся к вечной жизни Инструмент капиталиста: Forbes и Октябрьская революция Кошмар социологов: кто будет кандидатом от правых на французских выборах +2 просмотров за суткиТриумф Германии: страна стала крупнейшим рынком недвижимости Европы +3 просмотров за суткиСтоит ли "тянуть как можно дольше" с отменой контрсанкций +3 просмотров за суткиПобег от банкиров: почему россиянам не стоит держать свои сбережения за рубежом +3 просмотров за суткиПартия, соратники, семья: кто стоит ближе к Трампу +20 просмотров за суткиЗолотая жила российской оборонки: сохранит ли Москва индийский рынок вооружений
Мнения #Мнения 02.04.2010 12:09

Гражданские ценности

Игорь Федюкин Forbes Contributor
Можно ли измерить влияние культуры на экономическое развитие

Давно известно, что различия в уровне экономического развития разных стран и народов объясняются не только «факторами производства». Культура имеет значение, и Макс Вебер еще в конце XIX века объяснял успехи капитализма протестантской этикой его главных героев, которая склоняет ее носителей к «предпринимательской аскезе». Дело, конечно, не только в протестантизме — экономические успехи конфуцианской Азии или католической Испании заставляют искать более универсальное объяснение.

В своей новой работе экономисты Луиджи Зингалес, Паола Сапиенца и Луиджи Гуизо вводят понятие civic capital, то есть «гражданский капитал», показатель гражданственности. Под гражданственностью исследователи предлагают понимать «устойчивые и широко распространенные в обществе представления и ценности, которые помогают данной группе преодолевать «проблему безбилетника» (нежелание тратить собственные ресурсы на достижение публичного блага. — Forbes), когда это нужно в общественно полезных целях». В принципе «гражданский капитал» — это один из вариантов концепции «социального капитала», предложенной еще французским социологом Пьером Бурдье. Однако именно такая формулировка, по мнению Зингалеса с коллегами, лучше всего позволяет вычленить те элементы неуловимого культурного фактора, которые важны для экономического развития, и попытаться их измерить.

Дело не в том, что формулировка именно этих трех экономистов наиболее удачна, а в том, что, как они сами отмечают, тема крайне популярна — новые работы, авторы которых пытаются оценить влияние культуры на экономику, появляются одна за другой. Материалом для  них являются, как правило, опросы, проводимые параллельно в разных странах, в ходе которых участников спрашивают, доверяют ли они согражданам, готовы ли при случае уклоняться от уплаты налогов, лгать или брать взятки, и т. д. Реже исследователям удается получить в свое распоряжение данные, отражающие реальное поведение людей, а не их версию того, как бы они повели себя в гипотетической ситуации — самым известным, пожалуй, примером, здесь является ставшая уже легендарной работа Рэя Фисмана и Теда Мигеля о нарушениях иностранными дипломатами правил дорожного движения в Нью-Йорке. Еще реже используются эксперименты, когда группам специально отобранных добровольцев предлагают сыграть в ту или иную групповую игру. Во всех этих случаях в фокусе внимания — готовность людей следовать установленным обществом правилам поведения или сотрудничать друг с другом для достижения каких-то общественных целей, когда для этого надо отказаться  от какой-то краткосрочной личной выгоды.

Влияние подобных культурных факторов — будь то «доверие», предложенная Зингалесом и коллегами «гражданственность» или какие-то другие формы социального капитала — на экономическое развитие общества можно считать доказанным. Если бы в Африке уровень доверия был бы таким же высоким, как в Швеции, то, по некоторым оценкам, объем ВВП на Черном континенте был бы на 546% выше, чем сейчас, а России и Мексики — примерно на 60%. Цифры эти, конечно, не стоит воспринимать слишком серьезно, но какая-то реальность за абстракцией «гражданственности и доверия» явно стоит. Например, такие индикаторы гражданственности, как готовность сдавать донорскую кровь (в порциях сданной крови на миллион жителей) или явка на референдумах, меняются в Италии от региона к региону практически параллельно — и разумеется, на севере оба показателя выше.

Что мы понимаем гораздо хуже, так это почему страны и регионы различаются по своему уровню «гражданственности». Самые высокие показатели доверия в обществе, вполне предсказуемо обнаруживаются в Дании, Швеции, Норвегии, Нидерландах; столь же предсказуемо в Японии — и менее предсказуемо, но в ретроспективе объяснимо в Иране и Китае, а также в Белоруссии. Россия, где доверять другим готовы 24% жителей, вполне предсказуемо оказывается между Албанией и Греций, но почему-то выше Сингапура, Эстонии, Франции и Израиля. Во всех этих случаях, впрочем, предсказуемость эта мнимая: задним числом мы, конечно, можем придумать сколько угодно объяснений, почему уровень доверия  Швеции высок, а в России низок, но никакой всеобщей теории на этот счет у нас нет. Существуют исследования, увязывающие, например, уровень гражданственности с такими показателями, как уровень грамотности в конце XIX века или степень вовлеченности граждан в самоуправление три-четыре столетия назад. Но всем им можно предъявить серьезные методологические претензии: мы и сегодняшнее-то состояние политических институтов в разных странах  умеем измерять лишь весьма приблизительно, а попытки сделать это в ретроспективе и вовсе больше похожи на беллетристику.

Но, наверное, главная проблема в том, что мы не понимаем, что нам делать с полученным знанием. Да, допустим, как это утверждают исследователи, наличие авторитарного опыта в недавней истории страны снижает уровень гражданственности, как, кажется, снижают его этническая или языковая разнородность населения и принадлежность к иерархическим (таким как католичество или православие) конфессиям. Однако историю не перепишешь: какие-то практические рекомендации из этих фактов вывести сложно. Тем более, что «гражданственность», как подчеркивают экономисты, накапливается на протяжении поколений.

Автор – директор по прикладным исследованиям РЭШ

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться