Игорь Райхельсон: «Я благодарен судьбе, что мой отлаженный бизнес дает возможность погрузиться в сочинительство» | Forbes.ru
сюжеты
$56.5
69.21
ММВБ2294.16
BRENT69.49
RTS1279.24
GOLD1337.25

Игорь Райхельсон: «Я благодарен судьбе, что мой отлаженный бизнес дает возможность погрузиться в сочинительство»

читайте также
Гергиев дирижирует в Париже на Дне взятия Бастилии: почему дирижер нужен всем +12 просмотров за суткиУтро миллиардера: Сергей Колесников, «Технониколь» Заведи себе кота: десять самых дорогих домашних животных Опера за 22 млн рублей: в Петровском дворце поют солисты Большого Под звуки музыки: Третьяковская галерея открывает запасники Топ-5 музыкальных событий Москвы и Петербурга Юрий Башмет: «Фестиваль — не магазин, а лаборатория» +12 просмотров за суткиТоп-5 самых необычных концертных залов Европы +90 просмотров за суткиВысокие и цены: сколько стоит покорить Эверест Двое беглых: свимран как экстремальное приключение покруче триатлона Топ 5 самых ярких музыкальных событий весеннего сезона +6 просмотров за суткиВалерий Халилов: «Дирижер военного оркестра воспитывает не только своих оркестрантов, но и всех слушателей» 5 спортивных событий зимы, которые нельзя пропустить Музыка декабря: топ-5 столичных фестивалей и концертов +1 просмотров за суткиСемейное дело: 5 важных имен нового биатлонного сезона +14 просмотров за суткиЦена вкуса. Рейтинг самых дорогих картин в коллекциях российских бизнесменов Итоги авиасалона Airshow China 2016 +13 просмотров за суткиВладимир Урин: "В Европе никогда не будут покупать билет за €1000, а наш зритель купит" Высокий потолок: Кто стал богаче в новом сезоне НБА +3 просмотров за суткиГор Нахапетян: "Это вредительство – отнести плюшевого медведя в детский дом"

Игорь Райхельсон: «Я благодарен судьбе, что мой отлаженный бизнес дает возможность погрузиться в сочинительство»

Фото Петра Титаренко для Forbes
Как продавец редких металлов посвятил себя сочинению музыки

Теплым майским вечером 2016 года, когда все офисные работники заслуженно отдыхали на подмосковных дачах, проезд на Большой Никитской улице оказался запруженным дорогими авто. На пятачке у входа в Большой зал Московской консерватории вместе с типичной публикой — студентами и владельцами классических абонементов — собирались компании внушительно выглядящих бизнесменов и их красивых спутниц. В программе значились Юрий Башмет, Игорь Бутман и Сергей Корчагин. Но имя композитора, чьи произведения должны были исполнить звезды, московская публика прочитала впервые: Игорь Райхельсон. 

С пяти лет я готовил себя к карьере музыканта. Рос в Ленинграде, играл на рояле и не скрывал способностей к свободному музицированию и импровизации, в музыке я легко ориентировался без нот. Поступив в  Музыкальное училище им. Римского-Корсакова, вместе с классическим фортепиано я освоил джазовый класс, джазовая история как-то сразу подошла моему профилю. Мои друзья, среди которых был Игорь Бутман, собрали ансамбль и довольно успешно выступали.  Быстро стали известными, потому что играли много и часто — на фестивалях, вечеринках, джем-сейшенах. Мы даже немного зарабатывали, чем необыкновенно гордились. Игорь был нашим безусловным лидером: тормошил нас, находил площадки для выступлений. И сейчас он с юмором рассказывает байки о том счастливом времени. 

В 1979 году (мне тогда исполнилось 17 лет) родители увезли меня в Америку. В Ленинграде остались любимые друзья, дедушка с бабушкой, но не мечта стать музыкантом. 

Вслед за гениальным профессором и тоже эмигрантом (до переезда в США он служил в Московской, Киевской и Львовской консерваториях) Александром Эдельманом я оказался на музыкальном факультете Нью-Йоркского университета. На Западе университетское образование, даже для творческих профессий, предполагает более широкий спектр наук, не только сольфеджио и музлитературу. Некоторые спорят, что такой метод идет в ущерб музыкальному умению, но я не согласен. 

Экономические науки так меня захватили, что через четыре года, к огромному удивлению моего профессора и родителей, я получил два диплома. И принял твердое решение дистанцироваться от любимого дела, от музыки. 

Процесс эмиграции даже для меня, подростка, оказался тяжелым. Денег не было, все годы учебы я был всеядным исполнителем — давал частные уроки, играл в ресторанах, на танцах, везде, где находился заработок. И к 22 годам я оказался в моральном тупике, который потребовал резкого изменения деятельности.  У меня были обязательства перед семьей, перед родителями, и я понимал, что обеспечить им достойную жизнь я смогу, только занимаясь бизнесом. 

Меня взяли в торговую фирму, где компания гарантировала финансирование любого выгодного бизнеса, который сотрудник должен был придумать сам. Компания имела связи с Советским Союзом, пригодился мой русский, в том числе в торговле базовыми металлами, а потом я стал серьезным специалистом в титане (наряду с молибденом и ванадием он более дорогой и используется в более сложных производствах, чем базовые алюминий или медь, например). В 1990 году я открыл собственную фирму по обеспечению американского рынка титаном. У меня никогда не было желания владеть заводами-пароходами, я работал как посредник, но с большими объемами. А вот желание поиграть, помузицировать не проходило.  

В 1997 году друзья из России пригласили меня на Европейский музыкальный фестиваль на Эльбе. Мы просто поехали с женой послушать хорошую музыку и там познакомились с Юрием Башметом. А ведь я продолжал дружить с Игорем Бутманом, продолжал любить и классику, и джаз и буквально в качестве шутки предложил им сыграть вместе. А так как произведения на общую тему классики и джаза найти было сложно, так уж и быть, я согласился им «что-нибудь написать». Юрий Абрамович эту идею подхватил и фактически открыл во мне талант композиторства. Я всегда мечтал применить принцип кроссовера в музыке, соединить два стиля в одном произведении. И благодаря шутке написал для Башмета джазовую симфонию — произведение для альта, саксофона, струнного оркестра и рояля. 

Та сюита стала моим первым опытом композиторской истории, и первый блин оказался не комом. В итоге она стала моим самым исполняемым произведением. Башмет с Бутманом объехали с ней всю Америку, Израиль, Европу, и именно эту сюиту исполнили в мае в БЗК — знаковом месте для любого музыканта, а уж тем более для композитора. Ведь, как говорит мой папа, проживающий до сих пор в Нью-Йорке, «хороший композитор становится знаменитым, не дай Бог, после смерти».

Когда я начал писать, я написал сразу очень много — сонаты, квинтеты, концерты. Для Башмета самое знаменитое — «Адажио», которое он посвятил трагедии 11 сентября и исполнил в Карнеги-холле. Потом познакомился с замечательным виолончелистом Александром Князевым, у нас с ним возникла идея написания виолончельной сонаты и концерта.  Затем был фортепианный концерт для Бориса Березовского,  альтовый — для Башмета. Все эти произведения я посвящаю музыкальным знаменитостям и только один концерт  — скрипичный — посвятил жене Кате. В нее я влюбился, женился и ради нее переехал в Россию. Так что переезд пошел на пользу не только творчеству, но и основному бизнесу.  

Теперь на моем рояле лежит телефон, в телефоне — сделки по титану, а я могу позволить себе сидеть по 10 часов не в офисе, а за роялем. В московской квартире я оборудовал студийный кабинет,  в котором пишу музыку. Конечно,  я получаю отчисления за исполнение своих произведений, и не только в России. Но с точки зрения гонораров мне это неинтересно. Для меня уже большая честь, что мои произведения исполняют Башмет или Березовский. Это огромное счастье для композитора. Более того, я не уверен, что писал бы так же хорошо и много, если бы вынужден был делать это ради зарабатывания денег.  Для этого у меня есть бизнес, к которому я отношусь так же творчески, как и к музыке.

Музыка моя основана на традициях русской классики и не очень вписывается в современный тренд, который характеризуется скорее словом «интеллектуальная», а не «мелодичная». Если бы мне пришлось музыкой зарабатывать, я вынужден был бы не писать, а подстраиваться. Моя музыка была бы другая. Или ее не было бы вообще. 

Теперь хочу написать двойной концерт для скрипки и виолончели с оркестром. Еще планирую провести концерт, на котором будет исполнен квинтет «Витебск». Я посвятил его деду — еврейскому мудрецу, оставшемуся в советские годы в СССР.  

Я благодарен судьбе, что мой отлаженный уже бизнес дает возможность погрузиться в сочинительство и выступать на сцене с любимыми музыкантами. Чем больше я пишу, тем дальше отдаляюсь от джаза, хотя мои сочинения все равно остаются синтезом двух музыкальных языков. Джаз продолжает быть моей любовью, но уже не главной. 

Записала Юлия Чайкина

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться