Всюду бизнес: как заработать на современном российском искусстве

Мария Иванова Forbes Contributor
фото Макс Новиков для Forbes
18 марта состоялись третьи торги коммерческого аукциона современного российского искусства VLADEY. Что представляет собой этот рынок и можно ли на нем заработать?

История VLADEY, первого коммерческого аукциона современного российского искусства, началась летом 2012 года, когда владелец галереи «Риджина» Владимир Овчаренко организовал благотворительный аукцион «HELP КРЫМСК» для помощи пострадавшим от наводнения в Краснодарском крае. Свои работы тогда пожертвовали более 20 художников, включая звезд современного российского искусства — Олега Кулика, Павла Пепперштейна, Константина Звездочетова, Владимира Дубосарского и Александра Виноградова. На вырученные деньги - около €300 000 – было устроено путешествие в Москву для 350 детей из Крымска.

«Мы остались довольны результатами торгов и чуть меньше чем через год решили организовать настоящий коммерческий аукцион. Вот так и стартовала компания, которая сегодня называется VLADEY, — рассказывает Владимир Овчаренко. — Значимость благотворительных мероприятий очевидна, однако объективным критерием цены произведения на арт-рынке все-таки следует считать готовность человека потратить на него ту или иную сумму в свое удовольствие, без желания кому-то помочь».

При оценке лотов, выставленных на торги VLADEY, учитываются истории художников: примерно половина из них, как правило, уже принимали участие в аукционах — как в отечественных, так и в зарубежных. Другие имеют опыт реализации своих работ через галереи и мастерские. На основании этих данных эксперты VLADEY назначают эстимейт — от двух-трех до нескольких десятков тысяч евро. Реже счет идет на сотни тысяч: на торгах в марте полотно Ильи и Эмилии Кабаковых из серии «Под снегом» ушло с молотка за €540 000 при нижнем эстимейте €500 000.

Овчаренко лично ведет переговоры с художниками: некоторым он напрямую предлагает выставить свои работы на аукцион, другие присылают заявки самостоятельно.

На первых коммерческих торгах VLADEY общая выручка составила €582 000, на вторых — €1,3 млн, на третьих — €1,22 млн. На чем зарабатывают организаторы аукциона? Победитель платит комиссию в размере 20% от фактической цены купленного лота. Учитывая, что на трех прошедших торгах VLADEY было продано более половины участвовавших объектов искусства, бизнес работает с прибылью, однако, как утверждает аукционер, ощутимого дохода он пока не приносит.

«Художник — это не та профессия, которая приносит доход через шесть месяцев. В искусстве карьеры и бизнес строятся долго, и ты должен изначально быть настроен на это. Тогда все получится», — отмечает основатель VLADEY.

Догнать и перегнать

До уровня западных аукционных домов VLADEY еще далеко. К примеру, в ноябре прошлого года на торгах Christie’s китчевую скульптуру американца Джеффа Кунса - «Собаку из воздушных шаров (Оранжевая)» - продали за $58,4 млн. В целом за один вечер торгов современным искусством Christie’s тогда выручил почти $692 млн. По словам Овчаренко, западный рынок современного искусства — гигантская индустрия. Через него проходят сотни миллиардов долларов в год — в том числе за счет аукционов.

Российская индустрия современного искусства относительно молода: ей всего 20-25 лет. В России меньше художников участвуют в открытых торгах и гораздо меньшие суммы тратятся на приобретение их работ. Да и сообщества коллекционеров современного искусства в стране фактически пока еще не существует.

Куратор специальных программ ЦСИ «Винзавод» Анастасия Шавлохова считает, что отечественный арт-рынок начнет по-настоящему набирать обороты, когда появится новое поколение покупателей. По ее словам, это случится, «когда в страну вернутся те, кто получил образование в зарубежных вузах и там приучился к мысли, что современное искусство — перспективный объект инвестиций, а признанные мастера в этой сфере не появляются сами по себе: их должно взращивать в том числе сообщество коллекционеров».

Интерес западных коллекционеров к российским художникам в последнее время заметно упал, говорит аукционер.

По словам Владимира Овчаренко, сейчас Россию нельзя назвать «модной» для арт-рынка, какой она считалась, например, в годы перестройки или в середине 2000-х на волне экономического подъема.

«Даже если у иностранного коллекционера нет априорного предубеждения против родины Константина Звездочетова (его картина «Мама и Родина — самое главное» была продана на аукционе VLADEY за €68 000) и Егора Кошелева («Встреча на митинге», €9600), он может просто не захотеть тратить время на то, чтобы отделить зерна от плевел — то есть специфический политический курс страны от культурной ценности работ представляющих ее художников, — говорит Овчаренко. — В этих условиях внутренний арт-рынок просто необходимо развивать».

Соруководитель русских торгов Christie’s Эвелин Хиткоат Амори тем не менее убеждена, что рынок современного искусства в России бурно разрастается — в первую очередь в Москве и в Санкт-Петербурге. Например, уже в июле этого года в Эрмитаже откроется «Манифеста» — европейская биеннале современного искусства, которая, с одной стороны, позволит россиянам приобщиться к работам всемирно известных художников, а с другой — привлечет в страну зарубежных коллекционеров. А тот факт, что площадки отреставрированного здания Главного штаба Эрмитажа решили отдать под экспозиции современного искусства, также указывает на признание отрасли, считает Хиткоат Амори.

«В России ниша аукционов на данный момент относительно свободна, но она будет заполняться — по мере роста арт-рынка в целом», — считает Маргарита Пушкина, коллекционер и директор международной ярмарки современного искусства Cosmoscow.

Чем полезны аукционы для современного российского искусства? С одной стороны, они открывают художника для более широкой аудитории. «Как показывает мировая практика, аукцион — отличный способ популяризации», — считает художник Олег Кулик (его работа «Алиса против Лолиты» ушла с молотка за €18 000). С другой стороны, аукцион привлекает в индустрию новый капитал. «Когда мы имеем дело с современным искусством, каждому из нас предоставлена возможность быть судьей, — считает Марк Гарбер, председатель совета директоров финансовой группы GHP Group, дважды выступавшей в качестве генерального партнера VLADEY. — Арт-рынок финансами голосует за то, что имеет перспективу или оценено специалистами как достойное внимание». У GHP Group, кстати, есть коллекция современного искусства, которая 18 марта пополнилась еще тремя работами, включая акварель Павла Пепперштейна из серии «Гипноз» (€7200).

Что общего у искусства и недвижимости

По мнению Владимира Овчаренко, российские покупатели привыкли считать, будто с годами цена картины должна исключительно расти, а не оставаться на месте и уж тем более не снижаться.

Но на деле искусство — такой же актив, как акции или недвижимость, поэтому и его стоимость может падать или расти.

«Всегда стоит учитывать, что какие-то работы со временем «выстрелят», а какие-то — нет», — советует коллекционер Владимир Смирнов. — Кому-то повезет больше, кому-то — меньше. Это нормальный процесс».

У Владимира Овчаренко на этот счет есть четкое мнение: покупать нужно только ту картину, которая по-настоящему нравится. «Если через десять лет выяснится, что стоимость приобретенной работы осталась прежней, значит твои проценты — это удовольствие, которое ты получаешь от общения с ней. Если же она стала дороже, тебе повезло вдвойне».

Новости партнеров