Одинокий гигант: почему мир потерял интерес к России - Мнения
$58.04
61.34
ММВБ2095.51
BRENT56.39
RTS1130.02
GOLD1257.63

Одинокий гигант: почему мир потерял интерес к России

читайте также
Виталий Чуркин: лицо российской внешней политики Мюнхен — десять лет спустя. Есть ли у нас перспективы для примирения США и Китай на пороге «Третьей Опиумной войны»? «Володя, не порти вечер, я тебя понял»: что говорил Лукашенко о России и Путине +18 просмотров за суткиПочему «запасной вариант» в лице Европы помешает отношениям Москвы и США Почему российский бизнес не сотрудничает с партнерами из Белоруссии +2 просмотров за суткиИнтерес россиян к недвижимости в Майами достиг максимума после избрания Трампа +18 просмотров за сутки Россия впервые стала крупнейшим поставщиком нефти в Китай Как казахская внешнеполитическая программа скажется на отношениях с Россией Давос 2017. Главные лица, цитаты и события Всемирного экономического форума Сухая «Дружба»: к чему идет нефтегазовый конфликт с Белоруссией Другая цена войны: кто и сколько тратит на гуманитарную помощь Сирии Президент, при котором Россия окончательно «встала с колен» Реальное влияние: итоги лоббистской деятельности при Обаме Оправданный историей: как Фидель Кастро пережил всех друзей и врагов «Россиянозамещение»: как Турция развивает халяльный туризм Кошмар социологов: кто будет кандидатом от правых на французских выборах Партия, соратники, семья: кто стоит ближе к Трампу Джокер демократов: после поражения Клинтон Между импичментом и системностью: выбор Дональда Трампа Непредсказуемость миропорядка. Несбывшиеся надежды 2000-х и роль России

Одинокий гигант: почему мир потерял интерес к России

Федор Лукьянов Forbes Contributor
У Советского Союза был целый военно-политический блок, но союзниками его участников это не делало Corbis Images
Для привлечения союзников нужна идея развития. У России с этим беда

После бурных событий прошлого года многие говорят о том, что Россия оказалась в изоляции, или, более мягко, в «геополитическом одиночестве», что у нее вообще нет союзников. Так ли это, а если да, что это значит?

Минувшим летом, сразу после катастрофы малайзийского лайнера в небе над Украиной, президент Владимир Путин созвал экстренное заседание Совета безопасности, где сделал примечательное заявление. «Россия, слава Богу, не входит ни в какие альянсы… Любая страна, которая в альянсы входит, сразу часть своего суверенитета отдает», — сказал глава государства.

Подобное высказывание много говорит о том, как российское руководство воспринимает объединения, в том числе им же инициируемые, например Организацию Договора о коллективной безопасности и популярный ныне Евразийский экономический союз. С российской точки зрения никакой альянс не может ограничивать стратегическую свободу действий. То есть Россия играет лидирующую роль и определяет правила игры, а остальные их принимают.

 

 

Образцом мы — осознанно или нет — видим западное сообщество, в котором доминирование США неоспоримо.

Отношения двух берегов Атлантики испытывают трудности и в военном (фактический саботаж европейцами повышения расходов на оборону), и в торгово-экономическом (переговоры о Трансатлантическом торговом и инвестиционном партнерстве буксуют) аспектах. Однако политическое единство сохраняется, и американское лидерство всерьез не оспаривается.

Связано это с нелюбимыми нами общими ценностями, набором идеологических представлений, которые, несмотря на неполное совпадение интересов, прочно связывают «коллективный Запад». Общность сформировалась в годы холодной войны благодаря наличию врага, но у нее глубокие культурно-исторические корни. Это, впрочем, уникальный случай, следствие набора специфических обстоятельств, воспроизвести такую модель невозможно.

У России никогда не будет круга союзников, такого как западное сообщество у США. Попытки изобрести ценностное основание для БРИКС или даже ЕАЭС порождают искусственные построения. Общие ценности либо формируются естественно и исторически, либо не возникают вовсе. Кстати, общее прошлое отнюдь не обязательно означает наличия общих ценностей, достаточно посмотреть на многообразие стран в Британском содружестве. СНГ — пример того же рода.

Россия, как сказано выше, на деле полагается только на себя. Как, впрочем, и США: после 11 сентября, когда союзники по НАТО впервые в истории предложили задействовать статью 5 Устава о коллективной обороне, Вашингтон от них попросту отмахнулся. Тем не менее, когда в ходе очередного кризиса выясняется, что позицию Москвы никто публично поддерживать не готов, это вызывает досаду. Так было в 2008 году, когда кроме пары экзотических стран второго ряда не нашлось желающих признать Абхазию и Южную Осетию, и тем более в 2014-м с Крымом. Разговоры о том, будто России необходима опора, перемежаются самовнушением, что на самом деле она есть.

Современный мир — это не мир устойчивых блоков. Даже НАТО превращается в альянс a la carte, из которого Вашингтон выбирает нужный набор партнеров в зависимости от нужд текущего момента. Тем более нет прочных союзов за пределами Запада, растущие державы руководствуются исключительно своими интересами и, как и Россия, не хотят себя ничем связывать. Эмансипация все большего числа стран и демократизация международной системы — очевидный факт.

 

Отсутствие союзников не синоним изоляции или одиночества.

Весеннее голосование в Генассамблее ООН по Крыму показательно. С одной стороны, в пользу России высказалось считаное число, а против нее — половина государств — членов ООН. О чем не устают повторять на Западе. С другой — вторая половина воздержалась или не участвовала, в том числе весь БРИКС и немало вполне респектабельных стран, включая, например, Израиль. Все они занимают прагматичную позицию и хотят избежать осуждения Москвы. То есть пространство для работы есть.

У Советского Союза был целый военно-политический блок, но считать страны «народной демократии» в Восточной Европе искренними союзниками нельзя. Они находились под контролем Кремля, а как только влияние ослабело, альянс закончился. Зато позиции СССР в «третьем мире» были прочны не столько по принуждению, сколько благодаря идее развития и прогресса, с которой там связывали Москву.

Сегодня, когда классические союзнические связи маловероятны, для создания опоры нужно именно это.

 

Но как раз с образом будущего у современной России беда.

Заинтересовать же кого-либо сырьевой и зависящей от внешней конъюнктуры экономикой или «русским миром» не получится.