Новая Турция: с кем столкнулась Россия | Forbes.ru
$59.15
69.45
ММВБ2131.91
BRENT62.56
RTS1132.45
GOLD1293.70

Новая Турция: с кем столкнулась Россия

читайте также
+269 просмотров за суткиКонец томатной войны: в Россию поступила первая партия запрещенных овощей из Турции +470 просмотров за суткиПетля Эрдогана: как закончился кризис в отношениях России и Турции +12 просмотров за суткиЗапретный плод. Зачем Турция ввела ограничения на российскую сельхозпродукцию +1 просмотров за суткиСирийский след. ЦБ лишил лицензии банк из санкционного списка США +2 просмотров за суткиКак Россия стала подлинно глобальной державой и почему не стоит этому радоваться +2 просмотров за сутки«Чрезвычайная годовщина»: как попытка переворота изменила Турцию? +6 просмотров за суткиДобрая воля: США назвали условия возвращения России дипсобственности +1 просмотров за сутки«Дайте мне воздуха»: Лавров отчитал журналистов на министерской встрече ОБСЕ Зеркальные меры: Россия готовит высылку 30 дипломатов США Обвинительная линия. Россия может оставить НАТО без постоянного представителя Трамп усомнился в реализации одной из договоренностей с Путиным Надежда России: к чему приведет первая встреча Трампа и Путина +1 просмотров за сутки«Позитив для двух стран»: Владимир Путин и Дональд Трамп впервые встретились в Гамбурге Давление элит: сенаторы США просят Трампа не возвращать России изъятую дипсобственность +2 просмотров за суткиТиллерсон о встрече Путина и Трампа: «Россия должна помешать ИГ восстать из пепла» Невыполнимый ультиматум: арабские страны получили ответ Катара на свои требования +35 просмотров за суткиОдна вокруг света: чем отличается путешествие с собакой от отпуска с ребенком +1 просмотров за сутки«Свободного рынка газа в стране нет»: «Газпром» планирует выйти из бизнеса в Турции +4 просмотров за суткиМиллиардер в Сирии: Геннадий Тимченко начал восстановление добычи фосфатов +1 просмотров за сутки«Турецкий поток» уходит в море: как Россия оптимизирует национальные интересы +23 просмотров за суткиВеликолепный век турецкого телевидения: как Турция стала мировым экспортером сериалов
Мнения #Турция 25.11.2015 00:05

Новая Турция: с кем столкнулась Россия

Турецкий ОМОН у российского консульства в центре Стамбула. Фото REUTERS / Kemal Aslan
Анкара пытается играть лидирующую роль на Ближнем Востоке и считает Сирию своим "ближним зарубежьем"

Еще несколько дней назад, 16 ноября 2015 года президент Владимир Путин и его турецкий коллега Реджеп Тайип Эрдоган встречались «на полях» саммита G-20 в Анталье. Незадолго до этого лидеры двух стран принимали участие в церемониях открытия Европейских игр в Баку и прошедшей реставрацию Соборной мечети в столице России.

Однако после инцидента с российским самолетом, сбитым турецкими военными, Москва и Анкара оказались по разные стороны политического ринга. После распада Советского Союза наши страны не знали такого жесткого расхождения со времен начала первой чеченской антисепаратистской кампании. Вместо возвращения к содержательному разговору, прерванному досрочными парламентскими выборами в Турции, стороны ждет выяснение всех обстоятельств трагедии. И, скорее всего, этот процесс будет сопровождаться не сухими комментариями, а хлесткими заявлениями. Президент России уже назвал инцидент «ударом в спину», нанесенным «пособниками террористов». Намек более чем прозрачный, сделанный на фоне широкой дискуссии о необходимости  создания эффективной международной коалиции против «Исламского государства» (ИГ - запрещенная в России организация).

Остроты ситуации добавляет тот факт, что до недавнего времени российско-турецкие отношения рассматривались как пример успешной трансформации противостояния двух евразийских гигантов, исторических конкурентов и геополитических противников в партнерство. И президент России, и глава Турецкой Республики не раз говорили о стратегическом характере двустороннего межгосударственного партнерства. Можно ли считать, что российское вмешательство в конфликт в Сирии не просто спровоцировало острый кризис в отношениях Москвы и Анкары, но и принесло России нового геополитического оппонента?

Сегодня в российском информационном пространстве как грибы после дождя появились комментарии про едва ли не имманентную враждебность Турции интересам России. Вспомнились в этом контексте кампании в Чечне и двойственность Анкары в отношении к активности ИГ. Между тем двусторонняя российско-турецкая динамика никогда не была черно-белой.

Действительно, на территории Турции в ходе первой чеченской кампании (1994-1996) открыто действовали организации северокавказских диаспор, выступавших в поддержку сепаратистов, хотя на официальном уровне Анкара стремилась избегать прямого вовлечения в конфликт в Чечне. Но некоторые высокопоставленные чиновники (такие как министр по связям с тюркскими диаспорами Абдуллхалюк Чей) выражали свое «частное мнение», резко негативное по отношению к российской политике, и даже сравнивали отношение русских к чеченцам с холокостом. Взаимопониманию двух стран препятствовали различные взгляды и на армяно-азербайджанский конфликт, и на войну в Боснии.

Правда, потом многое изменилось в лучшую сторону. Экономические контакты между двумя странами (особенно в сфере энергетики) и отказ от Москвы от кооперации с Рабочей партией Курдистана (признанной в Турции террористической организацией) заставили Анкару существенно скорректировать свои взгляды на внешнеполитический курс Москвы. Что привело в итоге к выгодной «стратегической кооперации» двух исторических противников.

Но на фоне этой «истории успеха» российская дипломатия не смогла вполне уяснить и оценить те качественные изменения внешнеполитических приоритетов, которые произошли в Турции за последние два десятилетия. Между тем Анкара, в особенности после прихода к власти «умеренной исламистской» Партии справедливости и развития, все более активно стала стремиться к изменению своей роли не только в стратегически важных для нее регионах (Ближний Восток, Кавказ, Балканы), но и в мировой политике. Роль «старшего брата Азербайджана» и «младшего брата США в НАТО» перестала ее удовлетворять. «Турецкая дипломатия переживает сейчас один из своих наиболее динамичных периодов» — с таким комментарием осенью 2009 года (накануне подписания цюрихских протоколов с Арменией) выступил известный дипломат Ездем Санберк. Еще более определенно и недвусмысленно о новой роли своей страны заявил экс-спикер национального парламента Мехмет Али Шахин на встрече с руководством непризнанной Турецкой Республики Северного Кипра: «Турция больше не прицепной вагон, а локомотив. Мы уже не та страна, которая была лет 10 назад и даже 5 лет назад». Другой вопрос, были ли под этими выводами серьезный стратегический фундамент и достаточные ресурсы (есть много свидетельств тому, что и с тем и с другим наблюдался дефицит).

Однако такая заявка была сделана.    

И в этих своих действиях Анкара менее всего была готова основываться на альтруистских принципах. Отсюда ее жесткие расхождения с США по вопросу об участии в иракской операции и определении перспектив этой страны, не говоря уже о взглядах на «курдский вопрос». Здесь же корни жестких споров с Евросоюзом как по вопросам ускорения приема Турции в его ряды, так и по урегулированию кипрского конфликта (замороженного этнополитического противостояния внутри ЕС). Начав с декларации об «обнулении» проблем с соседями, Анкара, не развязав старые, завязала немало новых узлов в отношениях с Арменией, Сирией, Ираном. Ее отношения с некогда стратегическим союзником Израилем называют сегодня «холодным миром», а по части антиизраильской риторики Реджеп Эрдоган даст фору многим палестинским лидерам. Да и в Болгарии на «мягкую силу» Анкары (которая поддерживает своих соплеменников и единоверцев) смотрят с некоторой опаской.

В этом же контексте нужно рассматривать и противоречия между Россией и Турцией.

По справедливому замечанию российского востоковеда Александра Сотниченко, «в 2011 году Эрдоган сделал ставку на сирийскую оппозицию, очевидно предполагая, что режим Башара Асада вскоре падет, как и египетский Мубарака, тунисский Бен Али или ливийский Муаммара Каддафи». Надежды на быстрые и бескровные перемены не оправдались, но Сирия стала для Анкары чем-то сродни постсоветских республик для Москвы, ближневосточным «ближним зарубежьем». Для России же сирийский кризис с самого начала стал вызовом, поскольку коллапс светской государственности на Ближнем Востоке здесь рассматривали как предварительное условие для джихадистской экспансии к российским границам. И игра на повышение ставок, затеянная турецкими властями далеко не вчера и не сегодня, — это сигнал не только для Москвы (хотя репутационные риски для ближневосточной кампании России сейчас намного выше), но и для НАТО, и других игроков:

«Мы в игре, без нас сирийский пасьянс не сложится, если вы ведете переговоры в формате Россия — Запад, Москва — Тель-Авив, то наш голос тоже должен быть не просто услышан, но и учтен».  

«Медовый месяц» в российско-турецких отношениях позади. Но наступившее состояние «холодного мира» не означает автоматически начала «горячего конфликта». Во-первых, такое противостояние создало бы немало военно-политических препятствий для российской кампании на Ближнем Востоке (не только учитывая фактор проливов, но и влияние Анкары в регионе, да и на постсоветском пространстве в частности). Во-вторых, хотя для Турции главным противником является не ИГ, а курды и «алавитский режим» Асада, экспорт джихадизма, гарантированный в случае успеха «Исламского государства» или «Джебхат ан-Нусры», на турецкую территорию, заставит представителей элиты этой страны много раз взвесить все за и против. В противном случае мультипликация рисков внутри страны неизбежна. Не говоря уже о том, что в НАТО далеко не все в большом восторге от амбиций Турции. У того же Парижа сейчас совсем иные резоны и иное отношение к перспективам сотрудничества с Москвой. Вряд ли этот сюжет будет полностью проигнорирован турецкими дипломатами.

И здесь самое время сказать несколько важных слов по поводу будущих перспектив антитеррористической коалиции. Спору нет, борьба с организаторами взрывов и терактов беспроигрышна с точки зрения пиара.

Но в реальной политике стоит понимать, что никакого международно-террористического ООН с представительными делегациями не существует.

И террористы нередко используют тротил и автомат, как друг против друга, так и выполняя некие замыслы «цивилизованных игроков». Террор - это инструмент и метод, а не конечная цель. И сегодня в одной лишь Сирии против Асада сражаются боевики ИГ и «Джебхат ан-Нусры», не забывая при этом, воевать друг с другом. Методы терроризма (то есть политически мотивированного насилия) используют и так называемые «умеренные», и курдские формирования, поддерживаемые Западом, и защитники сирийского президента из движения «Хезболла». Вряд ли Россия или Иран ради желания участвовать в коалиции признают террористами «Хезболлу», Турция - своих сирийских «клиентов», борющихся с Асадом отнюдь не в стиле Махатмы Ганди, а все вместе договорятся о статусе курдских движений. Каждый в этой борьбе решает свои вопросы, продвигает свои интересы. И намного более эффективно (хотя и не столь эффектно) обговорить сферы этих интересов, цели и задачи ключевых игроков, а также договориться о правилах игры. Звучит несколько цинично, но это намного лучше, чем постоянная борьба всех против всех с непонятными перспективами. 

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться