Иранское дежавю. Чем Исламская Республика похожа на Россию | Forbes.ru
$58.56
69.32
ММВБ2146.66
BRENT63.58
RTS1155.00
GOLD1290.74

Иранское дежавю. Чем Исламская Республика похожа на Россию

читайте также
+30 просмотров за суткиCosa Nostra по-ирански. Кто хочет стать муллой-миллионером? +78 просмотров за суткиКрестьянская фамилия. Почему социальные лифты времен революции оказались обманом +247 просмотров за суткиДобро пожаловать в Тегеранджелес. Как потери иранской диктатуры обернулись благом для США +75 просмотров за суткиЛицо революции: как развивались права женщин в Северной Корее +211 просмотров за суткиВремя Березовского. Отрывок из книги Петра Авена +173 просмотров за суткиСтрана контрастов. Какой была жизнь в США в 1917 году +8 просмотров за суткиШальная императрица: как женщины управляли Россией +13 просмотров за суткиОпыт двадцатилетия. Стоит ли ждать повторения азиатского кризиса в ближайшем будущем +5 просмотров за суткиВлияние нефти. Модель рентной экономики выдохлась +9 просмотров за суткиЛюбимая внучка, будущая королева, жена Джека-потрошителя. Отрывок из книги «Империя должна умереть» +6 просмотров за суткиЧитатели из прошлого. О чем писали в редакцию Forbes Томас Эдисон и Ричард Никсон +6 просмотров за суткиЛовушка низких доходов. В чем главный вызов для России? +2 просмотров за суткиОпасная связь: спецслужбы разных стран преследуют Telegram Павла Дурова +17 просмотров за суткиМиллионер против правительства. Отрывок из книги Михаила Зыгаря «Империя должна умереть» +6 просмотров за суткиИнструмент капиталиста. Как журнал Forbes пришел в Россию +8 просмотров за суткиРецепты для России. Почему сбережения не трансформируются в инвестиции +15 просмотров за суткиВремя упразднить НАСА. Как срываются попытки США стать лидером в космической гонке +2 просмотров за суткиПравила Стива Форбса: как развивать медиабизнес в эпоху интернета +3 просмотров за суткиРелигиозные войны. Как меняется Ближний Восток и что будет с ценами на нефть +11 просмотров за сутки«Я, Берлускони». Как блестящий эгоист стал европейским медиамагнатом +77 просмотров за суткиВершители судеб: современники в списке самых влиятельных людей столетия по версии Forbes
Мнения #история 21.09.2016 16:17

Иранское дежавю. Чем Исламская Республика похожа на Россию

Алексей Языков Forbes Contributor
Фото Vahid Salemi / AP / TASS
Иранская экономика во многом напоминает Россию 1990-х — высокообразованное население, огромные резервы полезных ископаемых, навязчивое присутствие государства

На подлете к Тегерану, обозревая из иллюминатора самолета ландшафт, будто созданный для декораций к «Звездным войнам», и готовясь увидеть уникальную страну, я не ожидал, что испытаю острое чувство дежавю. По дороге из аэропорта меня встречали нескончаемые вереницы национальных флагов, огромные портреты улыбающегося вождя, словно выцветшие, как на старых кинопленках, дома и побитые машины местного производства, перемежаемые с чрезмерно яркими, но редкими иномарками. Неуходящее чувство узнаваемости «совка» только усилилось во второсортной гостинице в центре города, встретившей нас требованием сдать паспорта на регистрацию, массивными ключами с деревянными гирями на конце, красным плюшем кресел и запахом ржавого водопровода в номерах.

Мы не видели явного проявления религиозности на улицах Тегерана, который напоминал мне позднюю советскую Москву — коммунистическую на вид, но диссидентскую по натуре. Иранцы, так же как и русские, привыкли обходить и обманывать, а зачастую и использовать систему в своих интересах — публично показывая свою преданность исламу/партии и начиная каждую официальную речь с восхваления аллаха/компартии и лично высшего лидера/генсека, но забывая об этих условностях в частной беседе и используя виртуальные сети/самиздат, спутниковые антенны и радио, чтобы быть в курсе последних новостей политики, моды, спорта и музыки. Так же как и русские, иранцы одновременно ненавидят и любят Америку и все американское; так же как и русские, они обижены на весь мир, что их до сих пор не воспринимают как равных.

Как во всех странах, прошедших через период «самоизгнания», внутренних и внешних запретов и ограничений, здесь процветает коррупция и местная бизнес-этика зачастую отсылает к не совсем ясным для приезжих «понятиям».
Параллели с Россией преследовали меня и моих спутников, представителей крупного инвестфонда, куда бы мы ни направлялись: на рынках, в магазинах и даже на встречах с менеджментом иранских компаний — там мы порой чувствовали себя как на встречах с «красными директорами» на российских предприятиях — представители компаний не понимали, чего мы от них хотим. Как правило, для нас собирали весь менеджмент от высшего руководства до глав отделов. Мы вынуждены были смотреть фильмы и бесконечные презентации о славном прошлом компании, нашпигованные технической информацией о производстве и достижениях в выплавке/выпечке/выкладке, в то время как доходности процесса внимания не уделялось.

К этому можно добавить навязчивое присутствие государства во многих отраслях экономики и излишне запутанную структуру собственности частных компаний с перекрестным владением между многими холдингами. Так, например, «Гадир Инвестмент Холдинг» с капитализацией $3,3 млрд контролирует «Парсиан Нефтегаз» с капитализацией $3,2 млрд, который имеет котрольные пакеты в «Пардиз Петролеум», «Шираз Петролеум», «Керманшан Петролеум» и нефтеперерабатывающих заводах «Табриз» и «Загрос» с рыночной стоимостью $3,6 млрд. Понять, где в этой многоэтажной структуре концентрируется доход, — задача не из простых.

Иранская экономика тоже во многом напоминает Россию середины 1990-х — высокообразованное население (бюджет на образование превосходит оборонный вдвое), огромные резервы полезных ископаемых от железной руды и меди до углеводородов (4-я страна мира по резервам нефти и первая по газу). В Иране развиты электроэнергетика и машиностроение — диверсифицированная экономика появилась из-за изоляции в условиях многолетних санкций. Однако Иран имеет более развитый финансовый сектор, а его фондовый рынок гораздо лучше подготовлен к приходу иностранного капитала. ВВП России в середине 1990-х — около $400 млрд и сравним с сегодняшним Ираном, хотя ВВП в пересчете на душу населения составляет $5000, а в России было менее $3000.

Капитализация российского фондового рынка в 1996–1997 годах колебалась в районе $100 млрд (около 10% ВВП) — на том же уровне, что и иранский рынок сегодня. Иностранные портфельные инвестиции в России тогда росли сногсшибательными темпами — с $8,9 млрд в 1996-м до $45,6 млрд в 1997 году, в то время как в Иране сегодня они не превышают $100 млн.

Конечно, это очень грубые прикидки и было бы опрометчиво делать большие ставки на Иран, но после шестикратного роста в 1997 году русский рынок в 1998-м, после кризиса, свалился ниже начальных позиций. Несмотря на обвал, российский рынок принес 1400% за первые 10 лет своего существования. Подобная история повторялась неоднократно на других рынках — Шанхайская биржа открылась в 1990 году, и за первые 10 лет местный индекс принес инвесторам около 1000%, биржа во Вьетнаме открылась в 2000-м, настоящая активность началась в 2005-м и принесла инвесторам 700% до пика в 2007 году. Шри-Ланка была закрыта для иностранных инвесторов во время долгой гражданской войны, но после ее окончания рынок вырос на 490% с 2009 по 2011 год.

Тегеранский рынок вырос примерно на 20% с начала года, и мультипликатор P/E сейчас на уровне 7,5. Деньги инвесторов пока еще выжидают. Очевидно, переломный момент впереди. Годы изоляции и отчуждения не могут быть обнулены за пару месяцев, и рынок акций не может превратиться в одночасье в ликвидную площадку со свободными потоками капитала, прозрачными эмитентами с международной отчетностью.

Но мне кажется, что в Иране процесс будет быстрее, чем на других ранних развивающихся рынках: в конце концов иранцы пойдут по уже проторенной дороге, на базе существующего рынка с долгой историей и электронными торгами. Они уже далеко ушли от отправной точки российского рынка с едва функционирующей системой торгов, обновлением цен раз в день и неделями между покупкой и поставкой бумаг. Первопроходцам на таких рынках всегда трудно — нужная информация зачастую отсутствует, языковой барьер высок и аналитика по рынку пока в зачаточном состоянии. Это, конечно, отпугнет многих, но для тех, кто готов рискнуть, потенциальная доходность инвестиций в следующие несколько лет может быть существенной — активы в переходных экономиках способны делать большие рывки в процессе интеграции в мировые рынки.

Лишь одно кардинальное отличие от рынков, где мне довелось работать, серьезно меня беспокоит — полное отсутствие чего-либо крепче чая. А без бутылки здесь не разберешься

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться